ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Стук – и вылетели дубовые филенки.– Тяни на себя-а!Дверь сломана, – хлынули в горенку, мутно сиявшую золотой парчой вплоть до сводчатого потолка. Окна завешены. На вогнутых плафонах с узорами синими и красными – фонари из мелких цветных стекол на бронзовых цепочках; в фонарях горят свечи. Под балдахином из желтого атласа кровать, на кровати – растрепанная и очень молодая женщина.– Сестрица царицы!– На пуп нам ее – тут девки есть!На низких табуретах, обитых алым бархатом, в головах и ногах боярыни – две девицы, обе русые, в голубых сарафанах. Толпа смыла обеих. Скоро и буйно сорвали с девиц шелковые сарафаны, сбороздили заскорузлыми руками девичьи венцы с жемчугом, растрепали волосы. Больная боярыня с усилием поднялась над подушками и слабо крикнула:– Не надо!– Хо-хо-о! Не будь ты сестра царицы, мы б тя помяли.– Пяль, робяты!– На полу мякко!– Чего ты? Шибай им рубахи на голову!– Жадной, обех загреб!Девицы онемели от ужаса, стиснув зубы и закатив глаза, вертелись в грубых руках, падали, но их подхватывали. Тяжелый вошел в горенку, отбросил занавес окна, – летнее солнце хлынуло в сумрак. Раздался голос, слышный ранее на всю площадь:– Зазвали в отаманы – слышьте слово! Девок насилить – или то работа! Сечь топорами – наша правда!Послушались голоса. Девиц, помятых, растрепанных, кинули на кровать боярыни, как снопы соломы. Шиблись обратно в другие покои, – срывали со стен многочисленные образа, разбивали киоты, сдирали серебряные ризы с ладами и жемчугом. Доски образов кидали в окна.Атаман остался в спальне. Тяжело ступая, шагнул к кровати. Больная боярыня, закрывшись до подбородка атласным одеялом, сидя на постели, дрожала:– Слушай! Я тебе грозить не стану – скажи добром, где узорочье!Морозова подняла голубые глаза и снова с дрожью зажмурилась:– Отведи глаза, не гляди!– Глаза?Он шагнул еще ближе, почти вплотную, и слышал, как, забившись под одеяло, всхлипывали девицы. Одной рукой приподнял Морозову за подбородок, другой тяжело погладил по мокрым от недуга и страха волосам, но в голове его мелькнуло: «Могу убить?»– Не боярин я… Огнем пытать не стану, – добром прошу…Чуть слышно боярыня сказала:– Подголовник… тут, под подушками…– Ино ладно!Он выдернул тяжелый подголовник, отошел, стукнул, отвернувшись к окну, ящик о носок сапога и, выбрав в карманы драгоценности, пошел, не оглядываясь, но приостановился, слыша за собой голос боярыни:– Не убьют нас?Ответил громко на слабый голос:– Нынь же никого не будет в хоромах!– Не спалят?Сказал голосом, которому невольно верилось:– Спи… не тронут!За дверями спальни Морозова еще раз слышала его:– Гей, голутьба! Вино пить – на двор.Терем вздрогнул – по лестнице покатилось тяжелое. Со двора в окна долетал отдаленный громкий раскат голосов, стучали топоры, потом страшно пронеслось в едином гуле:– Вино-о-о!Под землей, в обширном подземелье, подвешены к сводчатому потолку на цепях сорокаведерные бочки с медами малиновыми, вишневыми, имбирными. Сотни рук поднялись с топорами, били в днища:– Шапки снимай!.. Пьем!..– А я сапогом хочу.– Хошь портками пей!Долбились, прорубались дыры в доньях, из бочек забили липкие, душистые фонтаны. Пили, дышали тяжело, отплевывались, скороговоркой на радостях матерились. Иные садились на земляной пол. Кто-то, надрываясь, зычно кричал одно и то же, повторяя:– Приторомко! Подай водку-у…– Ставай, пей!– Здынь, я немочен!Липкие фонтаны из сотен бочек продолжали бить. На полу стало мокро, как в болоте; потом хмельное мокро поднялось выше.– Шли за солью – в меду тонем!Мокро было уже по колено.– Бу-ух! Бу-ух!– Энто пошто?– Бочки с водкой лупят!Опять голос хмельной и басистый:– Уторы не троньте-е! Днища бей, дни-и-ища!– Пошто-те днища-а?..– Днища! Или брюхо намочите, а в глотку не попадет!– Должно, товарыщи, то бондарь, – бочку жаль?– Бе! Хватит водки-и…Черпали водку сапогами, чедыгами и шапками.– Пей, не вались!– У-улю, тону, ро-обяты-ы!..Хмельной, сырой и пронзительный воздух одурял без питья. Падали в липкое пойло, засыпали, булькая.В пьяной могиле, как на перине, шутили:– Пра-аво-славно-му самая сла-дка-я-а смерть в вине…В подвале появились люди в серых длинных сукманах, в черных колпаках, похожих на поповские скуфьи.– Робяты-ы! Истцы зде…– Бей сотону-у!Ловили подозрительных и тут же кончали. Какой-то посадский по бедности носил сукман, шапку утопил, стоял на коленях по грудь в хмельном пойле, крестился, показывая крест на шее и руки грубые.– Схо-о-ж, бей!– Царева сотона вся с крестами!Бродили по подвалу, падали, расправлялись топорами, но их расправа кончилась скоро: зеленым огнем запылала одна бочка сорокаведерная, потом другая, тоже с водкой, третья, четвертая, и зеленое пожарище поползло по всему подвалу, делая лица людей зелено-бледными.– Истцы жгут?– Лови псов!– Спасайсь, тащи ноги-и!Вылезли на двор, но многие утонули и сгорели в подвале. Толпа живых была сильна и буйна. Нашли карету, окованную серебром, сорвали золоченые гербы немецкой чеканки.– Морозову от царя дадено!– Царь бояр дарит колымагами, а жалует нас столбами в поле!– Казой да кнутьем на площади.– Кру-у-ши!Изрубили карету в куски. Беспокоясь, пошли из Кремля.– Убыло нас.– Посады зазвать надо!Под горой, у Москворецкого моста, встретили новую толпу:– На-а-ши здесь!Тут же, под горой, стояла кучка людей в куцых бархатных кафтанах, в черных шляпах с высокими тульями, при шпагах. На желтых сапогах длинные кривые шпоры. Кучка людей говорила на чужом языке, показывая то на толпу, то на кабаки, где трещали разбиваемые двери и звенела посуда.– Die Leute sind barbarischer, als wie der Turk Эти люди больше варвары, чем турки (нем.)

.– Sclaven, aber hinter der Maske der Sclaven steckt immer der Rauber Рабы, но под личиной раба всегда укрывается разбойник (нем.)

.– Schaut, schaut! Смотрите, смотрите! (нем.)

– Ha, die wollen uns drohen! Ого, да они грозят нам! (нем.)

Сгрудившаяся толпа на Красной площади заревела:– Робяты-ы, побьем кукуя!– Царю жалятся, а сами живут за нас!– За них немало людей били кнутом!– Меня за кукушку били!– Меня тоже-е!– Эй, топоры, зачинай!Грянул голос:– Или я не отаман? Народ, немец не причинен твоей беде… Метитесь над боярами!– Правда!– Подай судью-у!– Плещея беззаконного!– Их, братаны, Гришка юродивый выметал, метлы ходил давал, – «чисто мести по морозу плящему Плящий – трескучий мороз, от слова «плясать». По-видимому, здесь игра слов: упомянуты инициаторы «соляного налога» – дьяк Чистов, судья Плещеев и боярин Б.И. Морозов.

».– Чистова-дьяка би-и-ить!– С головой, урод горбатой! Соляной бунт 1 Набат над Москвой ширится, полыхают над старым городом красные облака; жестяные главы на многих церквах стали золотыми.– Стрельцы тоже по нас!– Их тоже жмали, – метятся!Нашли палача. Палач не посмел перечить народу.– Ходил твой кнут по нас, – нынь пущай по боярам ходит!Палач пошел в Кремль; за палачом толпа – кто потрезвее. Стрельцы – те пошли во хмелю.– Подай сюда Плеще-е-ва-а!– Самого судить будем!В деревянном дворце царя, видимо, решили судьбу царского любимца.На обширном крыльце с золочеными перилами стоял матерый, ширококостный молодой царь …молодой царь… – Алексей Михайлович Романов, ступивший на российский престол в 1645 г.

в голубом кабате с нарамниками Царская верхняя одежда с наплечниками.

, унизанными жемчугом. Близ царя – воевода Долгорукий: в черной бороде проседь, из-под густых бровей глядят ястребиные, желтые глаза. Князь одет по-старинному – в длиннополом широком плаще-коце, застегнутом золотой бляхой на правом плече. Сзади царя – кучка бояр.Перед царем, кланяясь в землю часто и униженно, сверкая лысиной, ползал на коленях пузатый боярин с пухлым лицом и сивой бородой. Черная однорядка волочилась за ним, слезая с плеч.– Государь! Государь! Служил ведь я тебе и родителю твоему – себя не жалел! Попомни услуги, – пошто даешь меня на поругание холопам? Гож я, гож еще! Тоже и буду служить псом верным, и службу где дашь – туда отъеду, и какую хошь службу положи…Царь отвернулся, молчал.Сказал Долгорукий резко и громко:– Вор ты, судья! За службу кара.– Бью и тебе челом, князь Юрий!.. Молви за меня государю слово, за душу мою постои, а я…Круглые глаза князя глядели сурово на судью:– Лазал перед государем с оговором, – нынь «молви»!– Ой, князь Юрий! Пошто мне тебя хулить, ой, то ложь, князь!– Подай сюда Плещея-а!Долгорукий молодо и звонко сказал!– Палача сюда!Плещеев, подавленный, уткнув лицо в полу однорядки, плакал.На крыльцо поднялся палач. Облапив, понес Плещеева вниз по ступеням, но обернулся, спросил:– Провожатый дьяк – хто?– Казни судью! Вина его ведома.Долгорукий отошел в глубь крыльца.– Бояре, родные мои, кровные, молю, молю, молю! – кричал Плещеев и, встав на ноги, упирался.Стрельцы, помогая палачу, пинали Плещеева.Царь и бояре видели, как волокли Плещеева. Царь плакал. Кто-то из бояр сказал:– Допустим смерда к расправным делам – не то увидим!Бояре придвинулись к перилам, глядели, охали, а в это время на крыльцо по-кошачьи мягко вбежал человек в сером сукмане, пал перед царем на колени, заговорил, кланяясь:– Не осуди, государь! Дай молыть слово…Царь попятился, но сказал:– Говори!– Не стрельцы мутят народ, государь, а пришлый детина, коего рода – не ведаю; приметины его – ширококост, лицо в шадринах малых, голос как медяный колокол!– Уловите заводчика!Царь отошел к дверям в сени. Человек в сукмане хотел незаметно юркнуть с крыльца, но его уцепили за полу, из-под полы истца вывернулся и покатился вниз по ступеням тулумбас. Старый боярин в синей котыге, с тростью в руке, держал истца за полу, шел с ним вниз и говорил:– Уловите заводчика, справьте государю угодное… В кабаках водку огнем палите, – к водке бунтовщик липнет. Да примечайте которого…– Наших, боярин, много посекли бунтовщики в погребах боярина Морозова…– А за то и посекли, что дураки! Дураков и бить. Киньте сукманы, шапки смените, людишками посадскими да смердами оденьтесь.Истец хотел идти, но боярин держал его. Старик вскинул волчьи глаза, прислушался к говору бояр и тихо заговорил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики