ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Облаченная в тончайшую изумрудно-зеленую рубашку, искусно причесанная, Зухра выглядела безупречно. Тонкую талию женщины обвивал пояс из широких золотых звеньев, на грудь спускались бесчисленные ожерелья и цепочки. Девушка улыбнулась.
– Привет! Как провела ночь?
– Мне мешало вон то окно.
Зухра указала на распахнутые ставни комнаты, в которой спали, крепко обнявшись, новоиспеченные муж и жена. Солнечные блики отбрасывали янтарные тени на их лица, выглядевшие удивительно красивыми и безмятежными.
– Нам надо привыкнуть к тому, что отныне в нашем доме есть счастливая супружеская пара.
– Я никогда не смирюсь с тем, что в моих владениях поселилась дикарка! – чеканя каждое слово, заявила Зухра.
Джамиля предпочла промолчать. Она прекрасно помнила о своем обещании сопровождать Зюлейку на рынок. Девушка боялась, что Зухра заявит: «Или я, или она». Однако женщина ничего не сказала. Зухра хорошо понимала: лучше заручиться незримой поддержкой союзницы своего врага, чем действовать в одиночку.
Когда Зюлейка вышла к Джамиле, та вновь удивилась выражению ее лица: в нем была победа над страхом и душевной болью и вместе с тем – трогательная девичья мягкость.
Увидев на жене Алима все ту же рубашку, Джамиля спросила:
– Мы идем за покупками? Ты завтракала?
Зюлейка кивнула. Обилие и разнообразие блюд смутило ее, внушило благоговейный страх. Здесь были нежнейшие лепешки, артишоки, копченое мясо, всевозможные фрукты и сладости. Таким количеством пищи можно было без труда накормить с десяток бедуинов и их семей.
Когда они вышли за ворота, молодая женщина промолвила, стыдливо потупив взор:
– Прости за вчерашнее. Я не хотела так обращаться с Зухрой!
– Забудь и впредь поступай так, как тебе велит сердце, но при этом постарайся не лишаться разума, – ответила Джамиля.
На рынке их встретили многообразие запахов и непрерывный, невнятный гул голосов, столь привычный слуху Зюлейки в былые времена. Молодая женщина с трудом верила в то, что вернулась в мир, который некогда представлялся ей навсегда потерянным. Где-то здесь по-прежнему торговал Касим; она могла войти в его лавку, предстать перед изумленным взором дяди и сказать, что жива и даже счастлива, но… В глубине души Зюлейка чувствовала, что время празднования победы еще не пришло.
Охваченная неожиданным порывом, она обратилась к Джамиле:
– Я хочу стать такой, как ты!
Девушка смутилась.
– Такой, как я? Зачем? Почему?
Зюлейка ответила вопросом на вопрос:
– Ты умеешь читать и писать?
– Да.
– Я тоже хочу научиться.
На лице Зюлейки застыло выражение отчаянного упорства, вызова судьбе, что несказанно удивило Джамилю.
– Полагаю, Алиму все равно, знаешь ли ты грамоту, – мягко произнесла девушка.
Зюлейка могла не раздумывать над тем, желанна ли она, ибо страстные поцелуи Алима говорили сами за себя, но… Она бесконечно ценила сосредоточенность и серьезность, сквозящие в прямом взгляде его кристально-чистых голубых глаз, скромное благородство, украшавшее его поступки, и желала… нет, не сравняться с ним, а быть достойной его. Не только как женщина – как человек.
Они пошли дальше, увлеченно беседуя. В порыве неожиданной откровенности Зюлейка рассказала Джамиле о своей жизни у дяди Касима, о первом замужестве. Однако умолчала о том, что у нее есть сын.
– А ты? Ты не хочешь снова выйти замуж? Ты по-прежнему любишь Хасана?
Джамиля растерялась. По-видимому, Алим не сказал Зюлейке про Амира. С момента кончины Хасана молодой человек вел себя так, будто всегда был единственным сыном в семье.
– Нет, – ответила девушка, – мне не суждено полюбить дважды.
«Как это случилось со мной», – подумала Зюлейка.
Глава VI
811 год, Багдад
После смерти легендарного правителя Аббасидского халифата Харун аль-Рашида жизнь величайшего из государств мусульманского Востока была насыщена множеством событий.
Как и следовало ожидать, два брата, Мухаммед аль-Амин и Абдаллах аль-Мамун, вступили на скользкий путь борьбы за власть. Рассудительный и хладнокровный правитель Хорасана аль-Мамун без колебаний присягнул брату и не стал вмешиваться в его дела, между тем как опрометчивый халиф поспешил нарушить завещание отца и объявил наследником престола своего малолетнего сына.
Аль-Мамун втайне возрадовался: этим распоряжением старший брат развязывал ему руки. Он немедля прервал сообщение между Багдадом и Мервом и принялся чеканить собственную монету. После этого аль-Амин торжественно объявил о смещении соперника с поста наместника Хорасана и послал на восток серебряную цепь, дабы сковать непокорного брата и привести его в столицу. В результате развязалась война, мысли о которой больше года будоражили умы многих дальновидных багдадцев. Правда, даже сейчас мало кто из них верил в то, что войска неприятеля дойдут до столицы.
Именно в эти тревожные дни Зюлейка объявила мужу о том, что ждет ребенка. Узнав, что он станет отцом, Алим возликовал. Конечно, это будет сын, наследник рода аль-Бархи! Он немедленно заключил жену в объятия, а его восторженный взгляд обещал любовь и верность на много лет вперед.
За два года, что они прожили в счастливом браке, Зюлейка сильно изменилась. Из растерянной, порывистой девушки она превратилась в уверенную в своих достоинствах женщину. Она научилась читать и писать, познала хитроумные секреты ухода за лицом, волосами и телом. Впрочем, Алим ценил ее не за это. В глубине души Зюлейка оставалась все той же внешне твердой, а внутренне беззащитной, многое пережившей и оттого странно свободной духом девушкой, которую он встретил в пустыне. Встретил и полюбил так, как другие мужчины не любят дорогих и знатных красавиц, способных опускать очи долу от одного лишь взгляда своего повелителя.
Женившись на Зюлейке по зову страсти и повинуясь желанию сделать счастливой ту, которой довелось изведать лишь горе, теперь Алим мог сказать, что искренне любит свою жену и ни за что не променяет ее на другую женщину. Безусловно, у нее были свои тайны. Порой Алим просыпался от звука глухих, сдержанных рыданий и спрашивал, что случилось. Зюлейка неизменно отвечала, что ей приснился плохой сон, а утром вновь казалась веселой и безмятежной.
С Зухрой они почти не разговаривали, зато Джамиля сделалась ее закадычной подругой. Именно Зюлейка стала первой и главной утешительницей Джамили, когда та потеряла отца. Ахмед ибн Кабир аль-Халиди оставил дочери большое состояние, отчего желающих заполучить Джамилю в жены стало вдвое больше. Однако девушка не изменила решения, и постепенно женихи оставили упрямицу в покое. Зюлейка могла только удивляться странностям подруги. В терпеливой сдержанности этой девушки было что-то невидимое на первый взгляд, глубоко сокрытое и очень важное. Недаром она столь упорно сопротивлялась мольбам отца, который страстно желал, чтобы дочь снова вышла замуж, и умер, так и не дождавшись внуков.
– Я тебе завидую, – призналась Джамиля, узнав о беременности Зюлейки. – И вместе с тем бесконечно рада! Как хорошо, что в гареме, наконец, зазвучит детский голос!
– Как жаль, что ты недолго прожила с мужем и не успела родить! – с искренним сожалением произнесла Зюлейка.
Стоял самый томительный час послеполуденного тепла и света, и женщины укрылись в беседке, оплетенной густой, прогретой солнцем зеленью. Вход был занавешен легкой, как паутинка, кисейной тканью, и по полу, потолку, по лицам и одежде сидящих на скамье женщин блуждали глубокие изумрудные тени.
– При всем желании я не смогла бы родить ребенка от мужа. Хасан умер в день нашей свадьбы, почти сразу после брачной церемонии. Я никогда не спала ни с ним, ни с другим мужчиной.
В беседке стояла такая тишина, что щебетанье возившихся в зарослях птиц казалось оглушительным. Пораженная до глубины души Зюлейка не знала, что сказать, но Джамиля и не ждала ответа.
– Этот брак не был желанным для меня. Я любила и люблю другого человека, – продолжила девушка. – Он был старшим сыном Хасана и тоже хотел на мне жениться. Из-за этого отец лишил его наследства и выгнал из дому. Никто не знает, жив ли он и где скрывается, но я уверена, что рано или поздно он приедет за мной!
– Как же тяжко тебе живется! – вырвалось у Зюлейки.
– Я чувствую себя сосудом, до краев наполненным по воле Аллаха безграничной любовью и верой в грядущее счастье, – спокойно промолвила Джамиля.
Молодая женщина смотрела на подругу во все глаза. Зюлейка всегда мечтала познать любовь, похожую на тихую, прохладную заводь, однако Бог наделял ее неодолимыми, властными, раздирающими душу чувствами, огненными, поражающими, словно молния, желаниями.
– Этот юноша – сын Зухры?
– Да.
– Алим никогда не говорил о брате, – натянуто произнесла Зюлейка.
– Они не ладили. Алим запретил упоминать его имя, – сказала Джамиля и накрыла руку подруги своей нежной ладонью. – Прошу, не говори ему о том, что я тебе поведала.
– Хорошо, – медленно пробормотала Зюлейка и спросила: – Какой он, твой возлюбленный?
– Самый лучший на свете, – просто ответила девушка. – Благородный, умный, смелый, красивый.
«Такой же, как Алим, – подумала Зюлейка. – Но почему тогда они враждовали?».
Ей было жаль Джамилю, она удивлялась тому, что, несмотря на потерю любимого и смерть мужа, эта девушка сохранила теплоту души, волнующую глаз красоту и сердечную мягкость.
Сославшись на усталость, молодая женщина вернулась в свои покои и прилегла. Ей в самом деле было нехорошо. Зюлейка болезненно ощущала короткие, частые толчки своего сердца, которому вновь стало тесно в груди от разрывавшего его глубокого и давнего горя, и дрожала, будто сквозь тонкую рубашку проникало не дыхание полуденного зноя, а прикосновение холодного ветра. Ясин! Ее мальчик, надежду на встречу с которым она давно похоронила в душе.
Если Алим смог выбросить из головы мысли о единственном брате, понятно, почему он ни разу не вспомнил о том, что у его жены есть сын! Теперь, когда у него скоро появится собственный ребенок, глупо верить в то, что он когда-нибудь позволит ей увидеть своего первенца. В глазах Алима Ясин был досадным недоразумением, о котором лучше молчать и забыть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики