науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Так вот, если вы собираетесь кому-нибудь рассказывать всякие небылицы, то используйте для них самого себя! И дай бог, чтобы вам поверили. Я, конечно, не игрок в азартные игры, но если бы им была, то не побоялась бы держать пари на любую сумму, что вы скрываете нечто ужасное, Мэтью Маккриди, — если, конечно, допустить, что это ваше настоящее имя.
— Рена…
— И все-таки — вы действительно Мэтью Маккриди? — настойчиво потребовала она от него ответа. — И насколько правда, что вы родом из Теннесси? Или все, что вы мне о себе рассказали, сплошные выдумки от начала до конца?
— С чего вы взяли? — произнес он оскорбленным тоном, пытаясь уйти от ответа. — Зачем мне вам лгать?
— Я этого не знаю, но тем не менее вы лжете. Потому что скрываетесь от закона вы, а не я. Вот почему вы не рискнули остаться в поезде — а ко мне это не имеет никакого отношения. Вы можете мне хоть раз сказать правду?
— А зачем вам это нужно? Ведь все равно, как только я доставлю вас в Сан-Антонио, я отправлюсь дальше своей дорогой. Мы с вами, по сути, незнакомцы, случайно и на короткое время оказавшиеся вместе, вот и вся история.
— Да, но даже на это короткое время мне хотелось бы думать, что я вам могу доверять.
— Никто никому не может доверять, Рена. Все мы говорим ту долю правды, которую считаем нужным говорить. Это относится даже к вам. — И, прежде чем она успела возразить, он резонно заметил: — Если бы человек всегда говорил правду, то в таком случае не было бы самого человечества. И если бы женщины узнали, что почти у всех мужчин на уме, они никогда больше не пожелали бы знать такого рода правду.
— То, что вы сейчас сказали, пожалуй, ближе к истине, чем все остальное, что мне довелось услышать от вас за все время нашего знакомства.
Осторожно поставив фотографию на место, он обернулся к Верене и, глубоко вздохнув, спросил:
— И что же вы хотели бы обо мне узнать?
— Ну, например, кто вы, собственно, такой?
Рисковать и рассказывать о себе всю подноготную он, конечно, не станет. Не может он настолько довериться ни одной живой душе, и уж тем более женщине, которая сама от него что-то скрывает. Но хочешь не хочешь, он должен ей рассказать хоть какие-то вещи, которым она бы поверила, но которые в то же время не доведут его до беды, если она вздумает донести на него блюстителям закона.
— Мое имя — Мэтью Джеймс Маккриди, и я родился в штате Теннесси весной 1846 года.
— Где именно в Теннесси?
Он пожал плечами:
— Считайте, что нигде.
— Любое место где-то да находится.
— Ну а это место, можно сказать, нигде не находится, — с вызовом произнес он. — Это просто небольшая, но сухая ложбина, которую дедушка называл Голубиный Ручей. Точно так же, как в случае с Орлиным Озером, там не было ни голубей, ни ручья.
Взглянув на нее опухшим глазом, он через силу улыбнулся и снова спросил:
— А вы уверены, что вам все это нужно знать?
— Уверена.
— Ну так какую же еще, по вашему мнению, я говорил неправду?
— Вы сказали тому человеку, что воевали в составе Адской бригады из Арканзаса, но если вы родились в 1846 году, то ко времени окончания Мятежа вам не было еще и двадцати лет.
— Ну и ну — вы что-то здесь не так понимаете. Это был не Мятеж, а настоящая война, которую навязали нам янки с Севера.
— Как бы это ни называлось, вы не могли вое вать в таком возрасте.
— Черта с два не мог! Когда я убежал из дому, чтобы принять участие в войне, мне было пятнадцать. Им я сказал, что мне почти восемнадцать, и я признаю, что это было чертовски глупо с моей стороны, но мне страшно хотелось вступить в Теннессийскую армию и служить вместе с моими братьями. Я хотел внести в правое дело свою лепту, прежде чем войну выиграют без меня.
С каждым новым воспоминанием его голос звучал все с большей и большей горечью:
— Итак, я отправился воевать. У меня были зоркие глаза и твердая рука, поэтому я был снайпером и до окончания войны успел уложить около двухсот янки.
Его губы сложились в ровную линию, и он продолжал:
— Что ж, я пошел воевать под влиянием дурацких идей и, несмотря на это, вышел из войны без единой царапины. А вот моим братьям не повезло.
— Они погибли?
Он кивнул:
— К концу войны вся наша троица — Дру, Уэйн и я — оказалась в армии Брэгга. Дру пал в сражении под Чикамогой, а Уэн — двумя месяцами спустя под Чаттанугой. Вы, наверно, слышали поговорку — лучшие уходят из жизни молодыми. Так вот, я до сих пор жив, сижу себе и рассказываю об этом.
— Печальная история. Но все-таки ваша мама потеряла не всех своих сыновей, у нее, по крайней мере, остались вы, когда все закончилось.
— Я так и не возвратился домом, Рена. Я боялся, что если возвращусь, то никогда не смогу вырваться оттуда. Мне казалось, Всемогущий оставил меня в живых не для того, чтобы приковать к клочку земли, которую я ненавидел.
— А ваши родители… ваша мама?.. Разве вам безразлично, что, кроме вас, у нее никого не осталось?
— Ей-то я как раз пишу иногда, но не думаю, что там так уж обо мне скучают. Она как-то написала мне, что моя сестра Мэгги вышла после войны замуж за одного парнишку, сына Лоуганов, и что он помогает им с отцом управляться с хозяйством. Думаю, ферма в конце концов ему и достанется, и слава богу, потому что она ему нужнее.
— Да, но…
— Мама все понимала. Из меня никогда бы не вышел фермер, но если бы я, последний и единственный сын, приехал домой, то мне от этого нельзя было бы отвертеться. Вот почему я не мог возвратиться.
Он взглянул на свои руки, на аккуратно подстриженные ногти; уголки его рта опустились, и он решительно произнес:
— Я не хотел до конца своих дней жить в бедности.
Верена слушала рассказ Мэтью с чувством, похожим на жалость. Внешне он казался воплощением благополучия: красив, уверен в себе, одет как джентльмен, но стоило заглянуть за эффектный фасад, и оказалось, что человек этот — без цели в жизни, без семьи, без корней.
— Но вы бы могли, по крайней мере, утешить ее, а она — вас.
То, как она это сказала, заставило его почувствовать себя полным идиотом. Он теперь уже не мог понять, зачем столько лишнего о себе разболтал. Все, что она от него узнала (за исключением разве имени Маккриди), каждая воскрешенная в памяти подробность будут теперь постоянно возвращаться к нему и не давать покоя.
— Все, больше не будем об этом. — Его голос приобрел вдруг резкие, враждебные интонации. — Я не хотел быть фермером и, слава богу, не стал им. А если вам, Верена Хауард, так хочется кого-то жалеть, то можете направить эту жалость на себя.
Горячность, с которой он говорил, в первый момент ошеломила ее, но вскоре она все поняла.
— Я жалела вовсе не вас, мистер Маккриди, — спокойно сказала она. — Это было сочувствие вашей матери, потому что я знаю, каково приходится тем, кого оставляют. И я знаю, что переживает женщина, которую бросает тот, кто, как она думала, любит ее.
— Ну да, все понятно — вы так сильно переживали, что во всю прыть бросились сюда, забыв обо всем на свете. И, хотя его больше нет, он по-прежнему владеет всеми вашими помыслами — я правильно излагаю?
— Мне просто нужно понять — неужели вам не ясно, Мэтью? Отец ведь был офицером Пенсильванской регулярной армии — офицером, Мэтью! Он был майором Джоном Хауардом, и вдруг он дезертирует! Отец предал не только меня и маму, — сказала она ровным голосом, — он предал своих людей, свой штат и свою страну! Он просто взял и бесследно исчез, и никто не знал, что с ним случилось, пока я не получила из Сан-Антонио письмо поверенного.
— Бесследно исчез?
— Именно так. Долгое время он числился в списках без вести пропавших, и я могла видеть, как мама ждет его, как надеется на чудо и как молится, чтобы он оказался живым. Но потом, когда мама заболела и стала испытывать крайнюю нужду, она была вынуждена обратиться в военное ведомство за пенсией как вдова участника войны. Однако при рассмотрении этого вопроса там было установлено, что отец дезертировал из армии. Это, я думаю, стало последним ударом, который и убил маму.
— Но там ведь могли допустить ошибку.
— Только не в этом случае. В тот день, когда он исчез, не было даже особых боев. «Легкая перестрелка со снабженческим конвоем конфедератов» — вот что значилось в военном донесении. После этого отец и несколько его подчиненных как сквозь землю провалились. Причем ни в одном списке военнопленных он никогда не значился. Не было найдено ни его тела, ни каких-либо других следов. Он просто улетучился, вот и все.
— Может быть, он просто не выдержал? Война сильно меняет человека, Рена.
— Настолько, что он может отказаться от всех, кто ему должен быть дорог и близок? — возразила она с горечью.
— Что я могу сказать? Знаю только, что дезертировали многие янки — да и наших тоже хватало. Некоторые просто были слишком зелены, слишком желтороты, чтобы вынести то, что им приходилось видеть.
Остановив взгляд на овцах за окном, она сделала глотательное движение и тихим голосом продолжала:
— Нет, он нас бросил из-за чего-то или кого-то другого. Не думаю, что он проявлял особое постоянство даже с самого начала их супружеской жизни, но мама всегда делала вид, что не знает о случаях его неверности. Ей очень хотелось верить, что он любит ее. Но я думаю, о любви с его стороны не могло быть и речи.
Наступила его очередь почувствовать к ней жалость.
— А знаете, — сказал он мягко, — вам может не понравиться то, что вы обнаружите.
— Знаю.
— Мое предложение еще остается в силе. Вы можете взять деньги и возвращаться домой.
— Не могу.
— Пара сотен долларов для меня — ерунда, Рена. Ко мне деньги так же легко приходят, как и уходят.
— Если бы я решилась взять ваши деньги, это означало бы, что я беру на себя обязательство каким-то образом заслужить их, но я этого не могу сделать. Я не в состоянии буду чем-то вам отплатить, — сказала она просто.
— А я ничего и не прошу от вас — даже самого очевидного.
— Я знаю.
Заметив, как она при этом повела плечами, он понял, что настаивать бесполезно. Хотя он по-прежнему не склонен был верить всему тому, что она наговорила ему за время их знакомства, он, по крайней мере, умел уважать принципиальность, когда видел ее в других людях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики