науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нет. Мне надо домой. Надо все выяснить с Селестой. Поесть, в конце-то концов!Джимми сунул руку в куртку и вытащил нож. Когда он обнажил лезвие, рука его немного дрожала, и верхняя губа тоже, и край подбородка, Дейв видел это. И это была надежда. Не дать его сознанию закоснеть. Единственная надежда.— В ту ночь, когда убили Кейти, ты вернулся домой весь в крови, Дейв. Как ты повредил руку, ты объяснил дважды, и каждый раз по-разному, а твою машину видели возле «Последней капли», именно когда Кейти оттуда вышла. Ты соврал копам, ты врешь всем вокруг.— Взгляни на меня, Джимми. Пожалуйста, взгляни, а?Джимми стоял не поднимая глаз.— Джимми, я действительно измазал одежду кровью. Это правда. Я избил одного типа, Джимми. Сильно избил.— Ах, так это будет история о грабителе! — воскликнул Джимми.— Нет. Это был растлитель малолетних. Он трахал мальчишку в машине. Настоящий вампир! Он портил мальчика!— Так это не был грабитель. Это был, как я понял, какой-то парень, совращавший мальчика. Конечно, Дейв. Все ясно. Ты убил его?— Да. Я и этот... Мальчишка.Дейв понятия не имел, как это вырвалось у него. О Мальчишке он никому не говорил. О таком говорить нельзя. Люди не поймут. Может быть, сейчас он сказал это из страха. Или из желания, чтобы Джимми заглянул к нему в душу и понял: да, действительно, в голове у него сумятица, но он не из тех, кто станет убивать невинного.— Значит, ты и этот мальчик, которого трахали, вместе...— Нет, — сказал Дейв.— Как «нет»? Ты же сказал: я и мальчишка.— Нет, нет. Забудь про это. Просто иногда у меня мысли путаются. На самом-то деле...— Не пори чушь, — сказал Джимми. — Ты уверяешь, что убил этого растлителя, но жене ты этого не рассказал, так? По-моему, ей бы ты это рассказал первым делом. Особенно в тот вечер, когда она сказала, что не верит истории про грабителя. Я что хочу сказать — почему не открыться ей? Убить растлителя малолетних — люди поняли бы это, не осудили... Твоя жена считала, что ты убил мою дочь, и ты хочешь заставить меня поверить, что предпочел, чтобы она думала это, что ты убил Кейти, а не педофила? Я жду объяснения, Дейв!Дейв хотел сказать: я убил его, потому что боялся, что сам превращусь в него. Съев его сердце, впитаю в себя его душу. Нет, невозможно сказать это вслух. Невозможно сказать такую правду. Я помню, что сегодня поклялся не иметь больше тайн. Но нет, эта тайна, единственная, должна остаться со мной, и не важно, сколько лжи придется нагромоздить, чтобы она не вылезла на поверхность!— Брось, Дейв! Скажи только мне, почему, почему ты не сказал этого своей жене, если это правда?И лучшее, что смог придумать Дейв в ответ, было:— Не знаю.— Не знаешь! Итак, в этой твоей сказке ты и этот парнишка, как бы ты в детстве, ведь так? Ты с ним вместе берешь и...— Я был один, — сказал Дейв. — Я убил этого типа без лица...— Кого-кого? — вскричал Вэл.— Ну, парня этого. Растлителя. Я его убил. Один. И больше никто. На парковочной площадке «Последней капли».— Не слыхал я, чтобы возле «Последней капли» находили труп, — сказал Джимми и перевел взгляд на Вэла.Тот сказал:— Да чего ты слушаешь это дерьмо? Смеешься, что ли, ей-богу?— Нет, это правда, — сказал Дейв. — Сыном клянусь. Я засунул труп в багажник его машины. Что там с ней потом сталось — не знаю, но я это сделал. Клянусь всем святым. Я хочу увидеть жену, Джимми! Хочу жить! — Дейв кинул взгляд наверх, на изнанку моста — там шуршали шины, струились желтые огни. — Джимми, пожалуйста, не отнимай у меня этого!Джимми взглянул Дейву в лицо, и Дейв увидел свою смерть. Она читалась в фигуре Джимми, как в силуэтах Волков. Он не мог вынести этого зрелища. Вот он стоит — сейчас, в это мгновение, ногами на брусчатке, сердце гонит кровь, адреналиновые железы работают вовсю, мозг шлет команды нервам и мускулам, всем органам его тела. И в любую секунду, даже следующую, лезвие вонзится в его грудь. И вместе с болью придет осознание того, что жизнь — его жизнь, и все его мысли и чувства, и то, что он ходит, и ест, и любит, и смеется, чего-то касается, вдыхает запах — окончится. Принять это с храбрым спокойствием невозможно. Он станет просить, умолять. Он сделает все, что они захотят, только пусть не убивают его.— Я вот что думаю, Дейв. Тогда, двадцать пять лет назад, ты влез в ту машину. И вместо тебя теперь другой. Я думаю, что мозги у тебя тогда, похоже, скособочились, — сказал Джимми. — Ей было девятнадцать. Понимаешь? Девятнадцать лет, и она не сделала тебе ничего дурного. Ты ей даже нравился. А ты взял и убил? Почему? Потому что твоя жизнь пошла наперекосяк и видеть красоту тебе невыносимо? Потому что я не влез тогда в машину? Почему? Скажи мне, Дейв. Только это. Скажи, — проговорил Джимми, — и я отпущу тебя.— Какого черта! — вскричал Вэл. — Джимми, ты что? А ну перестань! Ты что, пожалел этого подонка? Послушай...— Заткнись, Вэл! — И Джимми упер в него палец. — Когда я загремел, я передал тебе машину, а ты запорол мотор. И так все — что бы я ни давал... Ты умеешь только играть мускулами и торговать паршивой травкой, понятно? И не учи меня, Вэл. Не смей меня учить!Вэл отвернулся и стал ковырять носком землю, что-то тихонько бормоча себе под нос.— Скажи же мне, Дейв. Только брось пороть всю эту чушь про растлителя, Дейв, потому что сегодня нам не до чуши. Хорошо? Расскажи мне правду, а если опять соврешь, я тебя прикончу.Джимми перевел дух. Он подержал нож возле лица Дейва и вдруг опустил его, сунул за пояс, туда, где правое бедро, и развел руки, показывая, что в них ничего нет.— Я подарю тебе жизнь, Дейв. Только скажи, почему ты ее убил. Тебя арестуют. Это уж точно. Но ты останешься жив. Цел и невредим.Дейв чуть было не возблагодарил Бога вслух — такой радостью он преисполнился. Ему хотелось обнять Джимми. Еще полминуты назад он был в черной яме отчаяния. Готовый пасть на колени и умолять, кричать, что не хочет умирать: я не готов еще, мне рано уходить. Я не знаю, что там, за гранью. Не думаю, что там рай. Что там хорошо и светло. Я думаю, что там лишь ледяной мрак, бесконечный туннель пустоты. Как та дыра в земной коре, о которой ты сейчас говорил, Джим. И я не хочу остаться один, в пустоте на годы, столетия в одиночестве — и только сердце парит в пустоте, и пусто, пусто, пусто.Теперь он может остаться в живых. Если солжет. Если стиснет зубы и скажет Джимми то, что тот хочет услышать. Его станут проклинать. Может быть, изобьют. Но он будет жить. Он понимает это по глазам Джимми. Джимми не лжец. Волки исчезли, и перед ним теперь человек с ножом, тоже желающий избавления, погибающий под невыносимой ношей неведения, горюющий о дочери, к которой ему не суждено больше прикоснуться.Я вернусь домой, Селеста. Мы станем жить очень, очень хорошо. Правда. И отныне, обещаю, лжи больше не будет. Не будет тайн. Но мне придется сказать эту последнюю ложь, худшую из всей моей лживой жизни. Пусть лучше думает, что я убил его дочь, чем ему узнать, почему я убил того педофила. Это полезная ложь, Селеста. Ею я выкуплю назад нашу жизнь.— Скажи же, — попросил Джимми.Дейв постарался как можно ближе придерживаться правды.— Я увидел ее в баре Макджилса в тот вечер и вспомнил свою мечту.— О чем? — спросил Джимми, лицо его сморщилось, голос стал хриплым.— О юности, — сказал Дейв.Джимми понуро опустил голову.— По-моему, юности у меня никогда не было, — сказал Дейв, — а Кейти была как сама юность, и я не выдержал. Наверное, так.Было мучительно говорить это Джимми, слова разрывали душу, но Дейву так хотелось вернуться домой, опомниться, привести в порядок мысли, увидеть свою семью, и если за это надо заплатить такой ценой, то пусть. Он все наладит. А потом, когда будет найден и осужден судом настоящий убийца, Джимми поймет, какая это была жертва.— Похоже, весь я целиком, — сказал он, — так никогда и не вылез из той машины, Джим. Ты правильно сказал. Вернулся другой Дейв, в одежде того, прежнего, но это был не я, не Дейв. Дейв остался в подвале. Понимаешь?Джимми кивнул, и когда он поднял голову, Дейв увидел, что глаза его влажны, что в них поблескивает сострадание или, может быть, даже любовь.— Так, значит, это была мечта, да? — прошептал Джимми.— Да, мечта, да, — сказал Дейв и почувствовал, как холодная эта ложь ползет вниз, к животу, становясь такой невыносимо холодной, что он даже подумал, не от голода ли это — ведь желудок его пуст, особенно после того, как пять минут назад его вырвало в Мистик-ривер. Но это был другой холод, незнакомый, не похожий на тот, что доводилось испытывать Дейву. Ледяной холод такой силы, что даже обжигал. Нет, это не холод, а обжигающее пламя, оно лижет его тело до самого низа живота и поднимается вверх, в грудь, перекрывая воздух.Краем глаза он увидел, как подпрыгнул Вэл с громким криком:— Так! Вот это по-нашему!Он смотрел в лицо Джимми, и губы Джимми, шевелясь не то очень медленно, не то слишком быстро, проговорили:— Мы похороним наши грехи здесь, Дейв. Мы отмоемся от них. Начисто...Дейв осел на землю. Он чувствовал, как из него течет кровь, как она льется на штаны. Она лилась ручьем, и когда он приложил руку к диафрагме, пальцы его коснулись расщелины, протянувшейся через весь живот.Он сказал:— Ты соврал.Джимми наклонился над ним:— Что?— Соврал.— Видишь, что губы шевелятся? — сказал Вэл. — Он шевелит губами!— Я не слепой, Вэл.И Дейв понял, всем телом понял одну вещь — вещь ужасную, безобразную, невиданную. Злую, жестокую. Это было просто и грубо: я умираю.Мне не выжить. Не ускользнуть, не перехитрить. Не вымолить пути назад, не спрятаться за моими тайнами. И щадить из сочувствия никто не будет. Кто станет сочувствовать? Всем все равно. Всем, кроме меня. Одному мне не все равно, и даже очень. И это несправедливо. Мне одному этого туннеля не одолеть. Пожалуйста, не отправляйте меня туда. Разбудите, разбудите меня, пожалуйста. Я хочу проснуться. Я хочу, чтоб ты была рядом, Селеста. Хочу чувствовать твои руки. Я не готов еще.Заставив глаза смотреть, он увидел, как Вэл передал Джимми какой-то предмет, и Джимми, опустив его, прижал ко лбу Дейва. Предмет был прохладным. Кружок прохлады, благодатное освобождение от жгучего огня, снедавшего тело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики