ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

"
- Мы людей не бросаем, - коротко заметил я и дал приказ продолжать движение.
Собрались на полянке в двух километрах от места боя и устроились на полусгнившем сене. Наперебой делились впечатлениями, каждый хотел высказаться. Даже старик Харченко поддался общему настроению.
- Жалко тилькы, шо так швыдко потымнило, хотив бы побачить, як воны своих побытых фрыцов убыралы, - досадовал федосий Степанович, затягиваясь самокруткой.
Его хвалили много и заслуженно. Харченко, как и подобает опытному партизану, сам выбрал место для засады. По его словам, "мисто було добрэ". Недолюбливая автомат, Федосий Степанович действовал из своей привычной трехлинейки, но ни один его выстрел не пропал даром.
Похвалили и Куренкову. Значит, с азартом вела бой, если не заметила нашего отхода. Посмеялись над ее слезами.
Первое напряжение спало. Люди примолкли, пригревшись на сене. Когда был дан приказ подняться, многие спали; пришлось чуть ли не каждого в отдельности трясти и ставить на ноги.
Если, спускаясь из лесу, мы домчались сюда за два часа, то теперь, усталым, подниматься впотьмах по тропе было не так-то легко.
На одном из поворотов мы расстались с ак-шеихцами.
- Добра дорога, бувайте здоровеньки! - на этот раз ласково напутствовал товарищей Федосий Степанович. Потом свернули к себе в лагерь и партизаны Харченко.
Почти к рассвету мы добрались до своего штаба.
Иван Максимович не спал.
- Вот хорошо, все живы! - обнял он меня. - Уж очень стрельбы было много. Я все боялся, - а вдруг всех перебьют?
- Сегодня у гитлеровцев несчастье. Ударили мы по целому батальону, Иван Максимович!
Мы подробно доложили командиру о бое. Бортников слушал, угощая нас чайком. Руки мои при свете горящего костра показались ему слишком красными. Он полез в свой вещевой мешок и долго в нем копался.
- Дарую рукавички, теплые, шерстяные, мне старушка моя перед уходом в лес связала.
- Спасибо, Иван Максимович, за дорогой подарок.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда вечером остановили идущих по тропе партизан, мы с трудом узнали Айропетяна.
- Что случилось, ранен? - спросил я у винодела.
- Ой, не говорите, моя рана тяжелая, в самое сердце.
Айропетян разувался, сушил у печки портянки и напевал что-то грустное. Мы стали допытываться, что же случилось? Айропетян молчал, молчал, потом сказал, что очень тоскует о своем брате.
- Вы говорите, мой путь опасный? Нет. У меня есть старший брат моряк - Герой Советского Союза. Сейчас он бьет фашиста на Балтике. Вот он всегда шел по самой опасной дороге. В декабре 1939 года нашему Сандро присвоили звание Героя. А я до войны в армии даже не был. Я делал советское шампанское. Но это тоже было очень хорошо!
Заговорив о любимом деле, Айропетян сразу оживился:
- Когда открывали бутылку шампанского, я всегда волновался: а что если пробка не вылетит, а просто свалится? Но, знаете, винодел не всякого угостит, не-ет. Когда видишь человека мелкого, интересующегося вином, как алкоголем, чувствуешь себя оскорбленным. Но к нам на завод не раз приезжали моряки. Люблю я их. Я всегда угощал их сам. Возможно, они напоминали мне Сандро, моего брата.
Иван Максимович встал с лежанки и сел рядом с нами:
- Так чего же ты, Айропетян, тоскуешь о вине, о брате? Прогоним врага, освободим твой Инкерман, найдется и брат.
Айропетян долго молчал.
- Я потерял друга, - сказал он наконец. - Кто вернет мне его? В этом друге я видел брата Сандро, я видел моряков Черного моря - наших гостей Инкермана. Погиб Володя Смирнов.
- Как, когда? - вскрикнул я.
Смирнов, тот самый жизнерадостный, крепкий, как молодой дубок, моряк, подсевший в нашу машину, когда мы ехали в казарму Чучель. Столько было в нем сил, столько энергии, что ручной пулемет в его руках казался легким, как перышко.
- Это было два дня назад, - вздохнул, глядя на огонь, Айропетян, - в тот день, когда гитлеровцы шли на Центральный штаб. Мокроусов приказал Володе и партизану Чернову пробраться к Чучели и выяснить положение. Чернов приполз на Алабач поздней ночью тяжело раненный и рассказал, как их окружили фашисты и как умирал моряк.
Смирнов, стреляя на ходу из ручного пулемета, сам пошел на немцев с криком: "Ну, держитесь!" Несколько гитлеровцев упало, потом пулемет Смирнова смолк. Он взял пулемет за ствол и начал бить врагов прикладом. В него стреляли, он падал и опять поднимался. Чернов слышал его последний крик: "За Севастополь!"
В землянке никто не спал. Айропетян встал, тяжело вздохнул и вышел... Ходил он долго, принес охапку дров и подложил в печь. Дрова дружно загорелись, освещая колеблющимся светом наши хмурые лица. Айропетян сидел у огня и продолжал тянуть грустную песню.
...Утром часовые с постов доложили, что со стороны Басман-горы приближаются люди. Я вышел навстречу. Это были ялтинцы, восемь человек. Одного, залитого кровью, несли на руках товарищи. Опухшее до неузнаваемости лицо его настолько изменилось, что лишь по глазам мы узнали ялтинского часового мастера Василия Кулинича.
Наша связь, посланная с данными бахчисарайцев о возможности нападения, прибыла в штаб Ялтинского отряда двенадцатого декабря к вечеру. Командир отряда Мошкарин, прочитав наше письмо, уже серьезно встревожился и принял решение: утром уходить.
Через час прибыла разведка, наблюдавшая днем за деревнями, и доложила: "Гитлеровцев в селах не прибавилось". Это сообщение снова успокоило партизан, и все, как обычно, улеглись спать.
С полуночи часовые стали докладывать об отдаленном шуме машин. Начальник охраны не придал этому серьезного значения и своевременно не доложил командиру отряда, сделав это только перед рассветом. Командир выставил дополнительные патрули, приказал всех разбудить и быть отряду в боевой готовности.
Тринадцатого декабря в восемь часов утра юго-западная застава, находившаяся в одном километре от штаба в районе Биюк-Озенбашской тропы, заметила густую вражескую цепь, направляющуюся в сторону отряда. Был дан сигнал боевой тревоги. Все заняли свои места.
Через пятнадцать минут были обнаружены гитлеровские цепи, идущие со стороны Ялта - Гурзуф.
Командир отряда хотел выйти из окружения без боя, но разведка всюду обнаруживала противника. Выходить решили на восток, именно потому, что по условиям местности выход на восток был всего затруднительней. Расчет был прост: противник, не предполагая, что партизаны решатся на этот опасный выход, оставит на этом участке незначительные силы.
В девять часов утра над мертвой яйлой установилась предгрозовая тишина. Партизаны лежали в снегу, а фашисты шли на сближение, не торопясь, без единого выстрела, очевидно в надежде застать отряд врасплох.
Когда вражеский авангард в составе более ста солдат и офицеров почти вплотную подошел к партизанской цепи, по команде командира второй группы Петра Коваля и политрука Александра Кучера был открыт уничтожающий огонь. Весь гитлеровский авангард был уничтожен. Лес наполнился треском автоматов, били минометы, станковые пулеметы...
Командир отряда Мошкарин находился на правом фланге. Начальник штаба Тамарлы со своим авангардом, согласно плану, стал продвигаться по опушке леса на восток.
Коваль под напором врага стал отходить к землянкам. Фашистам удалось прорваться туда, убить раненых и еще двух партизан. Коваль повел свою группу вслед за начальником штаба.
Николай Николаевич поджидал партизан.
- Товарищ начальник, уходите скорее, - говорили ему партизаны.
- Ничего, ребята, вперед, вперед! Я подожду всю группу Коваля.
Авангард Тамарлы завязал бой с небольшим немецким заслоном. Этим боем руководил парторг отряда Подопригора, бывший лектор Ялтинского горкома партии.
Тамарлы дождался всех партизан, убедившись, что живых позади уже не осталось, повернулся и... упал...
Врач Фадеева бросилась к нему.
- Доктор, назад, фашисты! - крикнули партизаны.
Фадеева их не слушала. Она успела добежать до Тамарлы, нагнулась, чтобы послушать его сердце, и - тоже была убита.
Группа Мошкарина, отбросив наседавших на правом фланге гитлеровцев, стала отходить к роднику Бештекне и, немного отдохнув, двинулась в глубь леса. Здесь была допущена ошибка: вместо того, чтобы идти только лесом, группа пошла дорогой в сторону деревни Кучук-Озенбаш*.
_______________
* Теперь с. Ключевое.
По правой стороне тропы высились обрывистые скалы, с левой был покатый спуск, заросший редким лесом. Но эта тропа, как и все близлежащие, контролировалась карателями, и партизаны неожиданно попали под жесточайший огонь.
Трудно даже сейчас говорить об ошибках командования отряда. Несомненно, были совершены ошибки, но надо отдать должное ялтинским партизанам: в труднейших условиях, при многократном превосходстве сил противника, подвергшись почти внезапному нападению, они не растерялись, дрались самоотверженно и беспощадно били врага. Уничтожить отряд врагу не удалось. Основная масса партизан прорвалась из окружения. Противник, по данным разведки, в этом бою понес очень значительные потери.
Долго еще в разных районах крымских лесов гремели выстрелы - фашисты пытались уничтожить партизанские отряды. Но партизаны маневрировали умело, и, не добившись за семнадцать дней наступления сколько-нибудь серьезных успехов, гитлеровцы отошли.
В конце декабря, однако, немецкое радио сообщило сводку главной квартиры фюрера:
"В результате принятых решительных мер на Южном берегу Крыма партизанские отряды уничтожены, и опасность удара с тыла под Севастополем миновала".
Для нас эта сводка была доказательством того, что существование наше расценивается врагом как реальная "опасность удара с тыла". А миновала ли она, жизнь еще покажет.
Центральный партизанский штаб выпустил листовку "Обращение к народу Крыма". В ней командующий сообщал о результатах вражеского наступления на партизан: "Немцы понесли колоссальные потери, только убито более восьмисот солдат и офицеров. Главная цель ими не достигнута: партизанские отряды на своих местах, еще более боеспособные и закаленные. Сейчас врага еще больше беспокоят наши ежедневные удары".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики