ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Таких не скоро возьмешь! Будет диверсант-одиночка. Счастливого ему пути, - искренно пожелал я. - Вот теперь полетит Битюцкий обратно в Севастополь, мы и пошлем с ним рапорт о первой железнодорожной диверсии. А ты, Вася, веди ребят отдыхать и готовь к новому выходу.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
За последнее время Кравец сильно сдал: глаза запали, черная с проседью борода - особая забота деда - потеряла блеск. Видно, здорово устал старик.
Однажды он сам напросился в разведку и пропадал три дня. Мы начали беспокоиться, собирались посылать за ним к Ялте, где дед должен был собрать сведения о немцах, расположившихся в санатории "Долоссы".
Однако вечером дед, радостный и возбужденный, уже бегал по лагерю штаба и громко кричал:
- Товариши, наши Ялту зайнялы! Ей-богу, сам бачыв!
- Ты чего шумишь, докладывай, где пропадал, - накинулся на него начальник штаба, более других обеспокоенный долгим отсутствием необходимых сведений.
- Товариш подполковнык штаба, так и так, стою я, значыть, на Красном Камне, а наши бах... бух! И такая кутерьма поднялась! - выпалил дед. Он был сильно возбужден, даже следов усталости не осталось.
- Товарищ Кравец, докладывайте, как положено: что видели, где, когда и как, - строго заметил начальник штаба.
Надо сказать, что Кравец всегда терялся при разговоре с подполковником Щетининым. Звание "подполковник" буквально подавляло его.
- Прийшов я к "Долоссам", румыны там, полк стоить, - пытался связно доложить дед. - Як сонечко вылизло из-за горы, я, значыть, обратно дывлюсь на морэ, а там чотыри штукы военных пароходов. Чьи жэ воны, думаю? А воны до Ялты. Выстроились в ряд, и огнем блеснуло, по Ялти начали стрелять. Ну, такэ пиднялось! Наши стреляють, из Ялты стреляють! На "Долоссах" крык, шум, гудят машыны. Пострелялы, пострелялы, наши ще блыжче пидийшлы, опять стреляють, еще блыжче - опять стреляють.
- Постой, - "еще ближе, опять стреляют", - Ялту-то не заняли? нетерпеливо перебил Щетинин.
- А як жэ, там такэ пиднялось! Я скоришэ сюды. Нам надо на помочь морякам поспишать.
- Так какого же черта ты шумишь? Пришли корабли, обстреляли и все. Больше в разведку не пойдешь.
- Наверно зайнялы! Я биг и чуяв, як усэ гудело.
Кравец был смущен, волновался.
- Ничего, Федор Данилович, не отчаивайся. Вот пойдем к дороге и все выясним, а ты свое дело сделал, - успокоил его комиссар. - Пока пошлем Малия. Пусть наблюдает, к утру доложит, что там случилось.
При упоминании имени Малия дед совсем замолчал, вздохнул и понуро пошел к землянке.
Малий отличался точностью, действовал всегда уверенно и обдуманно. Его по-настоящему и заслуженно любили. Партизаны, вступавшие в партию, частенько обращались за первой рекомендацией именно к нему.
После удачной операции под Гурзуфом, когда Черников разбил машину с полевой жандармерией, дед Кравец тоже решил подать заявление в партию, и за рекомендацией обратился к Малию. Тот внимательно выслушал деда, долго беседовал с ним, но... отказал:
- Мне кажется, Федор Данилович, ты достоин быть коммунистом, но все-таки рекомендацию тебе я пока не дам. Ты не обижайся. Я еще с тобой фашиста побью, ближе пригляжусь... Знаешь, все-таки сапоги... твоя недисциплинированность...
Дед так раскипятился, что наговорил Малию дерзостей:
- Подумаешь, та я у тебэ и нэ хочу брать! Мэни сам комиссар дасть, командир! А ты хто? Шофэр, а строишь из сэбэ голову...
- Ты обращаешься сейчас не к шоферу, а к коммунисту. Ты не обижайся на меня, я твердо уверен, что ты завоюешь право быть членом партии, сказал Малий.
После этого разговора дед задумался, ходил по лагерю злой, однако вечером подошел к Амелинову и рассказал ему о своем разговоре с Малием.
- Ничего, Федор Данилович, будешь коммунистом! - обнадежил старика Амелинов.
На следующий день комиссар вызвал к себе Малия, долго говорил с ним и взял с собой на выполнение севастопольского задания и Малия и Кравца.
Через несколько дней после их ухода на партизанском аэродроме в районе Сухой Альмы мы приняли самолеты "У-2" из Севастополя, а позже и из Тамани получили продукты, медикаменты, взрывчатку. Обрадовала нас взрывчатка.
Началась новая полоса в жизни партизан Крыма. Севастопольское командование еще раз напомнило нам об Ай-Петринской магистрали, предлагая всеми силами помешать немцам перебрасывать их войска через горы.
Я решил немедленно выйти к дороге. Нагрузившись взрывчаткой, с запалами, газетами и продуктами, мы за тридцать часов добрались до домика Василия Ивановича Павлюченко - дружка деда Кравца.
У Василия Ивановича мы застали Амелинова. Щеки комиссара ввалились и почернели, но глаза блестели еще решительнее. Оглядев мельком наши лица и груз, Амелинов закричал радостно:
- Есть связь из Севастополя?
- Есть, Захар, есть! Вот вам и подарочки!
Раскрыв вещевые мешки, мы высыпали их содержимое на снег. Комиссар схватил два куска тола, запал и банку консервов и побежал к спуску.
- Куда, постой!!
- Я к партизанам... обрадую!
Когда по его следу спустились вниз и мы, Вася Кулинич, держа на вытянутых руках кусок тола, кричал:
- Вот это дело! Вот так шарарахнем!
Немного успокоившись, партизаны попросили, чтобы мы подробно рассказали им обо всем, что произошло в лагере за время их отсутствия. Ведь более десяти дней они были оторваны от своих баз, находились в непосредственном соседстве с немцами, подготавливая небывалую по размерам диверсию в горах Крыма.
Просматривая принесенные мною документы, комиссар прочел вслух указание севастопольского командования о взрыве дороги.
- Вот видите, товарищи, я говорил вам, что, собирая снаряды, мы делаем большое дело! Севастополь просит об этом.
Внизу на дороге послышался шум машины.
- Слышите? Немцы тоже спешат. Так давайте: кто кого? Пойдем, посмотрите, что мы успели сделать, - и комиссар начал спускаться по пробитой в сугробах тропе к первому крутому повороту.
На повороте были заложены хорошо замаскированные сотни разнокалиберных снарядов. Они предназначались для взрыва опорной стены высотой в двенадцать метров.
- Вот они смеются, что я бросился к толу, - объяснял мне Вася Кулинич, - а не понимают, - даже комиссару я не говорил, что хоть и таскали мы снаряды за десятки километров, а без запала и тола все это было ни к чему. А теперь, - Кулинич поднял перед собой тол, - вот этими штуковинами с запалами, заложенными под штабеля снарядов, мы так ахнем! Уж и не знаю, как сами-то будем потом восстанавливать.
Работа действительно была проделана невероятная. Партизаны таскали снаряды от самого Гурзуфа, проваливаясь по пояс в подтаявший снег, питаясь раз в день затиркой, которую варила им Мария Павловна - жена лесника.
Штабеля снарядов были заготовлены в шести местах. Только за последние дни шестьдесят партизан во главе с комиссаром принесли на своих плечах 600 снарядов. Ежедневно они ходили по маршруту Гурзуф - Ай-Петри. Значит, каждый партизан прошел за это время более двухсот километров.
- Но ты, таская снаряды, знал, что без тола и запалов дорогу нельзя взорвать? - спросил я комиссара, когда мы остались одни.
- Знал, но таскал, и они за мной. Мне одно было ясно: мы должны взорвать, выполнить приказ Севастополя. А раз должны, значит - взорвем. Я наблюдал за Кулиничем. Он так ломал голову, изобретая разные способы взрыва, что, мне кажется, он и без запала придумал бы что-нибудь.
Мы долго молча смотрели на расстилавшуюся перед нами безбрежную морскую даль и бухту в оранжевых лучах заходящего солнца. С моря долетал теплый солоноватый ветерок.
Уже стемнело, когда мы вошли в накуренную комнату лесника. Три старика собрались в комнате. Беседуя с хозяином дома, Харченко лежал на кровати, а дед Кравец ползал на коленях по полу, что-то искал.
Увлеченные разговором, старики не заметили нашего прихода.
Федосий Степанович Харченко, глядя на Кравца, простуженным голосом ворчал:
- И чого ото ты лазиш на карачках, старый чорт?
- Чого, чого?.. Того, шо Мария Павловна выгонэ мэнэ з хаты, як узнае, що я послидню иголку загубыв, - отвечал тот, продолжая осматривать затоптанный пол.
- Здравствуйте, деды! - низко поклонился я каждому в отдельности. Персональный привет вам от Севастополя в знак глубокого уважения. Сидеть бы вам на печи да кости греть, а вы ни себе, ни людям покоя не даете.
- За добрые слова дай вам бог здоровья, за добрые вести - счастья, за уважение - удачных боев с фашистами, - встал и тоже поклонился Василий Иванович.
Я положил на стол стограммовую пачку душистого "дюбека".
- Ну, деды, балуйтесь пахучим, из Севастополя!
Деды с наслаждением нюхали душистый табак. Довольно улыбаясь, Харченко набил закопченную трубку. Все понимали, что значит курильщику, да еще такому, как Федосий Степанович, затянуться хорошим табачком.
На столе выросла куча севастопольских продуктов. Харченко не выпускал изо рта трубки, ходил вокруг стола, шлепая босыми ногами и приговаривая:
- От добре, от добре... таки добре!..
Партизаны собирались в домик, смертельно усталые от работы, но веселые от хороших севастопольских вестей.
Дед Кравец кричал больше всех:
- Вася, а Вася, сховай свои штуковыны, а то нам всим и костей нэ собрать. Будь они прокляти, я став их бояться, - держа в руках черные, похожие на сигары "штуковины", дед искал глазами часового мастера Кулинича - изобретателя разных мин.
- Какой ты нежный стал, дядя Федя! Ведь спал с ними, а то и под голову подкладывал, а сегодня боишься, - забирая свои "сигары", смеялся часовщик.
- Чудак ты, кому же охота сейчас взрываться, когда Севастополь и Большая земля авиацию посылают и на довольствие берут.
Мария Павловна с большой чашкой в руках обходила партизан, накладывая каждому положенную порцию горячей пшенной каши из концентратов.
Федосий Степанович, плотно укладывая в вещевые мешки концентраты, высыпал их, снова стал перекладывать. Потом подозвал меня:
- Товарищ начальник, я думаю трошки поделиться со стариками. Воны дуже добри люди, и нема у них ничого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики