ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И пошел.
Уже начало светать. Ветер стихал. Вдали показались движущиеся навстречу мне темные точки.
Первым подбежал комиссар:
- Жив?
- Жив! А как люди, собрались?
- Многих нет, - сказал Домнин. - Думаю, еще подтянутся.
- Где расположились?
- Под скалой Кемаль-Эгерек.
- Неужели все-таки дошли до Кемаля? - обрадовался я.
Когда из-за облаков показалась гора Роман-Кош, наступила изумительная тишина. Как будто не было страшной ночи, не было урагана и метели.
Открылся горизонт. Под лучами восходящего солнца блестит снег. Вдали, на пройденном нами пути, виднеются отдельные фигурки. Их-то мы и поджидаем.
В девять часов утра мы начали спуск в леса Заповедника и через два часа разожгли костры под горой Басман.
В двенадцать часов дня над яйлой появился вражеский самолет "рама". Очевидно, потеряв наш след, гитлеровцы искали нас с воздуха.
Этот небывало трудный переход на расстояние более пятидесяти километров стоил нам жертв.
Но цель была достигнута: мы перебрались в основной партизанский район.
Теперь для охвата трех партизанских районов в составе более 1500 человек гитлеровцам потребуется побольше сил и времени, чем там, в районе Чайного домика.
Мы решили, используя сброшенные нам продукты, два дня потратить на разведку, отдых и устройство землянок. А отдохнув, немедленно развернуть боевые операции.
Наш штаб расположился в бывших землянках четвертого партизанского района. Знакомые, родные места.
Первым делом мы с Домниным пошли на Нижний Аппалах к заместителю командующего - начальнику третьего района Северскому и комиссару Никанорову.
Отряды третьего партизанского района формировались в основном из жителей Симферополя, Евпатории, Алушты. За плечами партизан уже был большой боевой опыт. Отряды закалились в декабрьских боях с карателями, научились партизанской тактике, бесстрашно действуя в окрестностях Симферополя под носом у немцев. Разведчицы Нина Усова, Катя Федченко проникали вплоть до немецких штабов. Северский нередко замещал командующего и руководил действиями трех районов: своего, четвертого и пятого.
Я почему-то представлял себе Северского пожилым, суровым на вид мужчиной и был крайне удивлен, когда увидел перед собой человека лет тридцати, с красивыми чертами лица.
Увидел меня и Никаноров. Он был чуть постарше Северского, в черном пальто, в костюме, ушанке. Только галош не хватало. По внешнему виду обычный мирный гражданин, каких в довоенное время можно было встретить на каждой улице, в каждом городе.
Мне не были известны подробности боевых операций третьего района, я знал только то, что о них говорил лес. Но у них учатся все. Значит, действуют они хорошо и правильно.
Встретили нас очень тепло.
- Хлебнули вы горя в пятом районе, товарищи? - Северский крепко пожал мне руку.
- Ничего, злее будем, - отшутился я, все еще рассматривая Северского и Никанорова.
- Да, уж дальше некуда. Из вас зло так и прет. Посмотрите-ка на себя, - Северский, смеясь, подал мне зеркало.
- А сколько вам лет? Наверное, пятый десяток меняете? посочувствовал мне Никаноров.
Я сообщил, что мне нет еще и двадцати восьми.
Моряки Северского проводили нас в темную, устланную пахучим сеном землянку - партизанскую баню.
Неправду говорят, что в тяжелой обстановке не бывает счастливых и приятных минут. Мы, по крайней мере, от всей души наслаждались баней.
После бани нас ждал накрытый стол.
- За выход из кольца врага и за новые боевые успехи! - Северский поднял стопку.
- Ваши люди совершили подвиг, - сказал Никаноров, - но всякий подвиг должен иметь конечную цель. Если ваши партизаны сумеют в ближайшие дни крепко ударить по тылам врага, - это будет высшая награда им за пережитое. Это будет лучшая память погибшим.
В словах этого штатского на вид человека была твердая вера в нашу силу.
- Наши партизаны будут бить врага! - ответил Домнин.
- А пока что третий район выделяет вашим партизанам двух коров, крупу и два пуда соли, - сказал мне Северокий.
...В первые же дни Севастопольский отряд совершил нападение и уничтожил гарнизон в деревне Стиля. За севастопольцами пошли другие наши отряды. После всего пройденного, испытанного, пережитого людям казалось, что ничего уж не страшно. Главным образом этим можно объяснить проявившуюся в первые дни боевую активность района. Десятки партизанских групп смело гуляли по долинам, дорогам, врывались на окраины сел, где полным-полно было фашистов, наводили панику.
Группа партизан Севастопольского отряда на десять дней ушла ближе к фронту, чтобы отомстить врагу за товарищей, за раненых.
Дед Кравец принес сведения, что в Ялте отдыхают эсэсовцы, и Черников с десятью партизанами спустился на Южный берег.
На побережье была уже весна. Ослепительно сверкало солнце. Выдвинувшись далеко в море, темнело исполинское туловище Медведь-горы.
Через несколько дней эта группа вернулась благополучно, с трофеями. В первую минуту мы даже растерялись, пораженные необычным видом наших партизан: они стояли в строю в немецких, мышиного цвета шинелях, в сапогах, в пилотках, с наушниками.
Путаясь с непривычки в длинной шинели, ко мне подошел бородач и, пытаясь доложить по форме, громко выкрикнул:
- Товарищ начальнык, пятого району! Товарищ командир! Фу, запутався... С задания прыйшлы, побыв фашистов цилых 17 штук...
- Дай-ка я тебя расцелую, дед!
Я крепко - за всех - обнял старика. От него пахло тонкими духами.
- Фашисты, видать, холеные?
- А як жэ? Оцэ вам подаруночок, - Кравец достал из кармана флакон.
Большой путь совершили эти духи. Думал ли француз-фабрикант, что его парижская продукция окажется в кармане старого лесника и хозяина крымских лесов Федора Даниловича Кравца?
Оказалось, что группа Черникова уничтожила немцев из особой команды полевой жандармерии. Той самой, которая участвовала в карательных операциях в районе Чайного домика.
Партизаны принесли два офицерских удостоверения, 14 железных крестов, 15 автоматов, 7 пистолетов, 12 пар сапог, 10 комплектов обмундирования, а главное, карту операций на яйле.
В лесу становилось теплее. Под соснами снег сошел, стало сухо. Немного ниже нашей стоянки, под горой Демир-Капу уже виднелись черные пятна талой земли.
Однажды вечером к нам пришел Иван Максимович Бортников. Он был все такой же, разве усы стали длиннее да под глазами легли едва заметные складки.
Я усадил Ивана Максимовича рядом с собой, с радостью жал его костлявую руку.
- Что нового, старик?
- Вот читай, там и есть новое, - Иван Максимович передал мне приказ командующего.
Отряды пятого района вливались в четвертый. Мокроусов назначал меня начальником объединенного района.
- А комиссар? - сразу вырвалось у меня.
- В другой бумажке сказано.
Мартынов - комиссар Центрального штаба - отзывал Виктора Никитовича Домнина в свое распоряжение.
Новость эта меня очень опечалила. Сжился, сработался, сдружился я с Домниным.
С большой болью в сердце прощались с Виктором Домниным и другие партизаны. Для такого случая мы зарезали трофейную овцу. На столе стояли ром, вино - трофеи, принесенные партизанами из последних рейдов.
Дед Кравец сидел рядом с комиссаром. Повеселевший от рома, он что-то рассказывал.
- А здорово врешь, дед! - подзадоривали его ребята.
- А як жэ! Бильшэ всього брэшуть на вийни и на охоти. А я вроде и военный и вроде - охотник. Так мэни и брэхать до утра...
Потом пели народные украинские песни. После песен комиссар читал стихи. Хорошо он читал! С каким наслаждением мы слушали Пушкина, Лермонтова. Дед Кравец от удовольствия не находил себе места. Рот его то открывался, то закрывался. Когда же Домнин прочел строки:
...Кто вынес голод, видел смерть и не погиб нигде,
Тот знает сладость сухаря, размокшего в воде,
Тот знает каждой вещи срок, тот чувствует впотьмах
И каждый воздуха глоток, и каждой ветки взмах...
дед даже привстал.
- Хто цэ напысав, товариш комиссар? - тихо спросил он.
- Это пролетарский поэт Эдуард Багрицкий, про гражданскую войну.
- Добрэ напысав. Мабудь сам всэ пэрэжыв?
Слезы показались на глазах деда.
- Чего плачешь, старина?
- А як жэ, бачытэ, як людям трудно було устанавливать нашу Советскую власть.
Комиссар обнял деда.
Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Переброска наших отрядов в основной партизанский район Крыма была очень целесообразна. До перехода на территорию Госзаповедника отряды пятого района располагались в непосредственной близости к линии фронта, почти во втором эшелоне осаждавших Севастополь неприятельских войск.
Наши партизаны были совершенно лишены всякого подобия тыла; возвращаясь с боевых операций, люди не имели возможности отдохнуть; учитывая постоянную близость гитлеровцев, приходилось много сил отрывать на охрану лагеря. Наконец, по сравнению с огромным количеством войск противника, пятый, отдельно взятый район представлял собой маленькую горсточку людей, которую всегда не так-то трудно было взять в окружение.
Словом, в последнее время, особенно когда фашисты, обозленные нашими частыми налетами, стянули против нас значительные силы, - партизаны пятого района нередко находились на положении оборонявшихся, а не нападающих.
Теперь же, располагаясь в основном партизанском районе, окружить и прочесать который у врага не хватало сил, мы выделяли на охрану значительно меньшее число людей, партизаны выходили на операции отдохнувшими, - а это уже половина успеха. Район же действия оставался прежним - дороги, идущие к линии фронта. Боевые дела товарищей наносили урон противнику, стоявшему под Севастополем.
Организационные мероприятия по слиянию четвертого и пятого районов дали нам возможность укрепить отряды и подобрать командиров, испытанных и проверенных в прошедших боях.
Только за несколько дней стоянки отрядов на новом месте двенадцать боевых групп, вышедших в рейды под Севастополь, совершили двадцать семь различных операций по нападению на вражеские тылы, то есть в два раза больше, чем весь пятый район за последние десять дней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики