ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так что жертвы наши, понесенные в боях во время тяжелого перехода, не пропали даром.
На первое апреля 1942 года четвертый объединенный район состоял из пяти отрядов общей численностью в пятьсот партизан: Ялтинский (объединенный с Ак-Шеихским), Бахчисарайский отряд Македонского, Красноармейский, Севастопольский и Ак-Мечетский (объединенный с Балаклавским). Главный район расположения оставался прежний: трехречье Биюк-Узень, Писара, Донга.
Мы решили переменить место стоянки Ялтинского отряда, находившегося в отдалении от штаба. Во-первых, гитлеровцы, упустив партизанские отряды пятого района, с двадцатых чисел марта начали беспокоить ялтинцев, во-вторых, рядом со штабом района имело смысл расположить сильный боевой отряд, а Ялтинский был именно таким отрядом с тех самых пор, как командование над ним принял Николай Кривошта.
Приход в отряд Кривошты, его содружество с комиссаром Александром Кучером решительно изменили боевую линию партизан Южнобережья. Уже в феврале отряд прославился в лесах Заповедника. Комиссар Кучер, парторг Вязников, комиссар района Амелинов сколотили в отряде крепкое партийное ядро. Все первые операции были проведены коммунистами. В феврале ялтинцы пятнадцать раз нападали на фашистские тылы. Особенно доставалось от партизанских налетов врагу на Южнобережном шоссе. Гитлеровское командование вынуждено было строить вдоль шоссе оборонительную линию и выбросить на дорогу для ее патрулирования до полка пехоты.
Душой отряда был комиссар Кучер. Если Кривошта отличался особым умением нападать на семитонки (ибо считал ниже своего достоинства уничтожать разную "мелюзгу"), то комиссар Кучер славился искусством отбивать нападения карателей.
Бывало, объявят по лагерю тревогу: идут гитлеровцы. Комиссар командует спокойно, вовремя уберет больных и раненых, найдет удобное место и для санземлянки и удачно выберет место, с которого неожиданно можно напасть на карателей. Часто получалось так, что, окружая лагерь, фашисты подставляли свои бока и спины под удары сидевших в засаде партизан Кучера.
- По карателям огонь! - негромко командовал комиссар и посылал первую очередь из своего автомата. Пока враги приготовятся ответить, - Кучера и след простыл...
В штабе мы просматривали скупые записи боевого дневника ялтинцев. Графа за январь была почти пустой. Но вот в феврале красным карандашом вписаны фамилии нового командования: командир отряда Кривошта, комиссар Кучер, парторг Вязников. Начиная с этого дня, командир отряда лично руководил операциями, и пустых граф почти нет. Вот записи:
"8.2.42 г. - В районе Гурзуфа разбиты две семитонные машины, убито 10, ранено 7 фашистов. Руководили Кривошта и Кучер.
18.2.42 г. - В районе Гурзуфа разбиты две семитонные машины с солдатами и офицерами. Потери врага не выяснены. Одна машина свалилась в овраг глубиною до двадцати метров. Отряд имеет одного раненого. Руководил Николай Кривошта. Дописано: "По уточненным данным, 18 февраля убито 58 немецких солдат и офицеров".
Дав возможность каждому партизану испытать гордость победы над врагом, Кривошта и Кучер начали прививать подчиненным чувство самостоятельности.
Если в феврале Кривошта сам руководил всеми операциями, то в марте отряд уже начал нападать на врага отдельными мелкими группами. Руководили этими группами наиболее активные партизаны, прошедшие школу партизанской тактики. Так выдвинулись новые герои-вожаки, и первый из них - Вязников, парторг отряда и командир боевого взвода.
До войны Михаил Георгиевич Вязников заведовал молочнотоварной фермой Гурзуфского военного санатория и был там секретарем парторганизации. Наружностью Вязников меньше всего напоминал героя. В пальто старого покроя с узким бархатным воротником он походил на учителя сельской школы. Лоб широкий, изрезанный глубокими морщинами, серьезные голубые глаза. Говорил он очень тихо, но с душой.
О себе Вязников рассказывать не любил. Кривошта с первого дня полюбил своего скромного парторга. Он знал, что Вязников и разведку проведет умело, и место для засады выберет удачно, и об отстающих во время отхода по-отечески позаботится.
И еще одним ценнейшим качеством обладал Вязников. Он не только умел сам воевать, но находил зародыши смелости и отваги у самых, казалось бы, заурядных партизан.
В каждом партизанском отряде были люди, являющиеся до некоторой степени "балластом". Они не совершали никаких подвигов, при внезапном нападении врага, как правило, отходили первыми под прикрытием бывалых партизан.
Этот "балласт", правда, незначительный, был и у нас. Состоял он главным образом из людей больных, физически слабых, а иногда просто неспособных по своим качествам на партизанскую борьбу. Некоторые из них с первых же дней пребывания в партизанском отряде проводили свою жизнь на посту у землянок штаба. Постепенно создавалось совершенно ошибочное мнение, что тот или иной партизан только к караульной службе и годен.
Так было с партизаном Ялтинского отряда Семеном Зоренко. Никто не обращал внимания на возмущение Зоренко и жалобы его на свое положение "вечного часового".
- Ну, чего я не видел у этой проклятой плащ-палатки? - указывал он на дверь штаба.
- А что, Семен, пошел бы в бой? - спрашивали товарищи.
- Конечно, пошел бы, - нехотя отвечал Зоренко.
- Только, Семен, к тебе надо самого Кривошту приставить, чтобы прикрывал тебя в случае отхода.
Зоренко молчал. Товарищам казалось, что он и обижаться-то не способен и злости у него нет. А без злости фашиста не убьешь.
Вязников знал Семена давно. В довоенное время им приходилось неоднократно встречаться по служебным делам в Гурзуфе. Вязников помнил случай, когда Зоренко за что-то уволили с работы. Вопрос обсуждался на расценочно-конфликтной комиссии рабочкома. Семен стоял перед комиссией и молчал. Его старались вызвать на откровенность, но добились только нескольких слов:
- Работаю, как умею... И честно.
Но эти слова прозвучали настолько искренно и уверенно, что комиссия заново занялась "делом" Зоренко. Через несколько дней все было выяснено, Зоренко оказался прав.
Последний раз Вязников встретился с Зоренко незадолго до войны. Семен был тогда кладовщиком на стройке.
Гурзуфский санаторий строил для водолечебницы новый водопровод из Авиндовского источника.
Вязников долго добивался, чтобы молочную ферму подключили к новой магистрали, но ему везде отказывали, говорили, что нет трехдюймовых труб.
Зоренко случайно оказался на ферме во время водопоя. Работницы носили воду издалека, воды коровам не хватало. Семен долго смотрел на эту сцену и, повернувшись, решительно подошел к Вязникову.
- Что вы людей мучаете и скот губите? Что вам, воды жалко?
- Не жалко, а нет ее, воды...
- Почему?
Вязников был удивлен настойчивым, хозяйским, требовательным тоном Зоренко и буквально начал отчитываться перед ним: "вот, мол, нет труб и..."
- Сколько и каких надо труб?
- Метров четыреста - трехдюймовых.
- Хорошо:
Зоренко ушел.
Вечером Вязникову пришлось удивиться еще больше: у молочной фермы остановилась трехтонная машина, нагруженная трехдюймовыми трубами. Из кабины выскочил Зоренко.
- Эй, кто там, расписывайся на накладной, - размахивая бумажкой, кричал Семен.
- Откуда все это?
- Неважно, расписывайся!
Разгрузившись, машина развернулась и ушла.
Через несколько дней Вязникова вызвал народный следователь для допроса:
- Как трубы попали на ферму?
Зоренко обвинили в превышении власти и, кажется, дали ему год принудительной работы с удержанием 20 процентов из заработка.
Сколько ни пытался Вязников выяснить у Зоренко причину, побудившую его на такой решительный шаг, ему это не удалось: Семен отмалчивался.
Вот почему, в противоположность многим партизанам, считавшим Зоренко человеком ленивым, равнодушным, способным только нести охрану, парторг думал о нем иначе.
В начале апреля 1942 года мы поручили Николаю Кривоште взорвать один важный мост на севастопольской магистрали.
Получив приказ, Кривошта, Кучер и начальник штаба отряда Кулинич начали спешно готовить подрывника-сапера. Кулинич изобрел какой-то особый запал и передавал свой опыт знавшему немного саперное дело партизану Туркину. После долгой подготовки Вязников повел группу на объект.
Три дня ждали в отряде возвращения диверсантов. Но на этот раз Вязников со своей группой потерпел неудачу: подступы к мосту усиленно охранялись, и, несмотря на всю проявленную смелость, ловкость и осторожность, подойти к мосту партизаны не смогли. Пришлось возвращаться в отряд ни с чем. Кривошта и Кучер не находили себе места. Тяжелее всех переживал неудачу парторг.
Случайно взглянув на Зоренко, удивленный решительным видом бессменного часового, Вязников спросил:
- Ты что, Семен, хочешь сказать?
- Товарищи, разрешите мне... взорвать мост, - тихо проговорил Зоренко.
- Кто там собирается взорвать мост? - не расслышав, переспросил командир отряда.
- Да вот, часовой Зоренко объявился героем, - махнув рукой, сказал Кучер и грузно опустился на пень у входа в штабную землянку. - Куда уж тебе, Семен? Ты и в бою не бывал. Чего доброго, еще сбежишь от первой очереди, опозоришь и себя и отряд.
Вечером Вязников долго ходил по лагерю. Когда Зоренко сменился, парторг подошел к нему.
- Семен, ты это серьезно насчет моста?
Зоренко молчал.
- Чего же ты молчишь? Хочешь взорвать мост?
- Хочу.
- Но как? Ты же не сапер.
- Я работал по взрывному делу на стройке. Знаю. Да и этот самый мост я с ребятами в 1938 году строил.
- Слушай, Семен, я тебе верю и пойду с тобой на мост, - помолчав, сказал Вязников. - Мне кажется, ты не такой, каким тебя знают в отряде. Этим поступком ты должен изменить создавшееся о тебе мнение. Понимаешь? А теперь иди спи. Завтра все обсудим.
Утром Вязников рассказал командиру и комиссару о своих встречах с Зоренко до войны.
- Я ему верю, он себя покажет.
- Ты, Вязников, редко о ком так горячо говоришь. Может, мы и не ошибемся. Давайте попробуем. Как думаешь, Николай?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики