ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- хвастался разведчик отряда Василий Васильевич, который в мирное время работал в одном хозяйстве с Македонским.
Я уходил из отряда и уносил первые радости удачного партизанского боя.
- А продукты у коушанцев надо отобрать, - провожая меня, сказал Македонский.
- Правильно, надо отобрать, - согласился я.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
После удачной операции бахчисарайцев мы разработали план нападения на Коуш. Предполагалось выйти с тремя отрядами, ударить по немецкому гарнизону, отобрать партизанские продукты и захватить удравшего от Бортникова проводника, бывшего председателя коушанского колхоза.
Вечером, взяв с собой группу партизан, я пошел в Ак-Шеихский отряд, которым командовал Федосий Степанович Харченко.
Ак-шеихцы, на первый взгляд казалось, - отряд тяжелодумов. Все здесь делается медленно, но верно. Народ не суетится, не бегает между землянками, а ходит вразвалку, неторопливо, степенно. В каждой землянке живут дружно, по-семейному. На всем сказывается характер самого командира, старого партизана со скадовщины, воевавшего еще под Херсоном.
Харченко - украинец. Седая борода, черные с хитроватым огоньком глаза. Был, по-видимому, красивым чернявым парубком: следы былой красоты видны и сейчас, несмотря на его пятьдесят пять лет. Одет в теплый черный полушубок и в серую каракулевую папаху с заломленной верхушкой. Поверх сапог - постолы из сыромятной кожи. Улыбается он редко, на слова скуп, вид у него довольно строгий.
Принял меня Харченко суховато.
Я познакомился с делами отряда, рассказал командиру о предварительном решении штаба района о налете на Коуш.
- Как по-вашему, Федосий Степанович, выйдет из этого что-нибудь? спросил я у старика.
- А багато народу будэ?
- Человек пятьсот. Пойдем лесом.
- Чего же, может и выйти.
Я попросил командира послать разведчиков в Коуш.
- Ладно, сейчас.
Харченко вызывает четырех партизан.
- Слушай, Картовец, ты скилькы разив був в Коуши?
- Та разив пять, - отвечает среднего роста, с рыжей бородкой партизан.
- Иди туды, узнай, скильки там нимцив, та швыдче.
- Колы доложить?
Федосий Степанович смотрит на часы, долго что-то соображает, потом смотрит в мою сторону, как бы желая увериться в моем согласии, и, наконец, говорит:
- Да так годын через пять, мабуть, хватэ?
Осмотрев каждого, он отпускает их. Я хотел подробнее изложить разведчикам задание.
- На шо? Хиба воны диты? - укоризненно сказал Харченко. - Ци балачкы тилькы головы забывають.
Федосий Степанович замолчал. Я вынул лист бумаги и карту, чтобы набросать план предстоящей операции. Хотелось есть, но хозяин не приглашал, да как будто и сам не собирался.
- Федосий Степанович, не найдется ли у вас чего перекусить? набрался я смелости.
- А вы исты хочете? Слухай, Дунька, принеси гостю перекусить.
Пожилая женщина положила передо мной две очень тонкие лепешки и луковицу.
Через несколько часов пришли Македонский, Черный и с ними десять бахчисарайцев.
В отличие от медлительных ак-шеихцев бахчисарайцы - народ в большинстве быстрый, говорит громко.
Все это не понравилось Федосию Степановичу, а когда в землянку ввалилась шумная группа военных из Красноармейского отряда, Харченко совсем замолчал. А разговоры у нас не смолкали долго: было о чем поговорить.
Лишь поздней ночью легли мы спать. Воздух в тесной землянке был тяжелый, спертый, и кто-то неистово, на все лады храпел. Ночную тишину прорезали автоматные очереди гитлеровцев, перекликающихся в прилесных селах. Слышны были отдельные артиллерийские выстрелы под Севастополем. Сквозь неплотно прилегающую дверь заглядывало в землянку звездное морозное небо. Снег поскрипывал под ногами часового, - вероятно, мороз крепчал. Весь лагерь крепко спал перед предстоящей операцией.
К рассвету в лагере уже царило оживление: пришли Бахчисарайский и Красноармейский отряды.
В Красноармейском отряде - народ боевой, побывавший уже не в одном сражении. Отряд насчитывал двести человек, из них более сорока командиров разных степеней. Но Крыма они не знали и потому сразу попали в очень сложное положение. Да и одеты были неважно. Армейская обувь, повидавшая Сивашские болота, крымскую гальку и осеннюю грязь, требовала замены. Многие не успели получить в армии зимнего обмундирования, даже шинелями не все были обеспечены. Мелькали выгоревшие пилотки, но красноармейская звездочка у всех на месте. Вырезана в большинстве случаев из жести, но точно и аккуратно. Оружие содержится хорошо, главным образом это наши советские автоматы.
По сравнению с Красноармейским отрядом бахчисарайцы, разумеется, находились в лучших условиях. Местные жители, они основательно приготовились к горнолесной жизни. У партизан теплые ушанки, полушубки, на ногах почти у всех постолы - в том числе и у комиссара. Обувались они таким образом: сперва шерстяной носок, затем портянка из плащ-палатки, и все это плотно зашнуровывалось, так что ни вода, ни снег не страшны. В лесу такая обувь оказалась самой практичной. .
У бахчисарайцев очень оригинальное расположение групп вокруг костров. Прошло всего два часа с момента их прихода в лагерь, а кажется, что они уже давно здесь живут. Каждая группа имеет свой костер, окруженный тщательно расчищенной от снега площадкой. На три метра от костра вбиты восемь кольев, образующих квадрат. На эти колья натянуто восемь плащ-палаток, а на полметра ближе к костру вбито восемь кольев повыше, к которым прикреплены концы палаток. Одна палатка служит дверью. В таком жилище сравнительно удобно могут расположиться двадцать человек.
Едва начало смеркаться, как длинная цепь партизан вытянулась параллельно речке Кача. Каждый из них знал задачу, у всех был бодрый вид, все стремились как можно скорее начать дело. Этому способствовало сознание собственной силы. Объединенные три отряда в один выглядели довольно грозно.
Через несколько часов мы были около Коуша, уже слышался лай собак. В километре от села разведчики напоролись на патруль, который сделал два выстрела и скрылся.
- Все по местам!
Командиры бегом повели партизан по садам и огородам, окружая Коуш.
Я вбежал в село с Ак-Шеихским отрядом по дороге, ведущей от Бешуйских копей, дал сигнальные ракеты. Через несколько минут ответили бахчисарайцы. В центре, у школы, нас уже ждали связные.
- Товарищ начальник штаба, деревня пустая, и гитлеровцы и коушанские полицаи сбежали!
- Передайте командирам, пусть ищут. Наверное, многие спрятались.
Я с Черным и группой партизан из Бахчисарайского отряда, взяв проводника, пошли в дом бывшего председателя колхоза, дезертировавшего из штаба нашего района. В узком переулке, ярко освещенном луной, стоял двухэтажный дом местной постройки с окнами и крыльцом, выходящими во двор.
Обыск ничего не дал. Стали допрашивать живущих в доме. Единственный ответ: "Не знаю". Я уже дал команду оставить дом, когда из отдаленной комнаты послышался голос партизанки Дуси:
- Товарищи, идите сюда!
В детской кроватке, согнувшись в три погибели, лежал мужчина, из-за спины его выглядывал немецкий автомат.
- Ну, здравствуй, председатель колхоза! - сказал Черный, с гневом глядя в лицо предателя. - Так, значит, партизанишь?!
На допросе предатель отвечал охотно, наверно, думал искупить этим свою вину. Обещал впредь верно служить партизанам.
- Молчи, шкура! За измену и дезертирство, за то, что ты перешел на сторону врага и с немецким оружием в руках действовал против советской власти, мы приговариваем тебя к расстрелу!
Его вывели из комнаты. Собрав партизан, предателю объявили приговор и очередью из автомата прикончили изменника посредине его собственного двора.
Тем временем связные из Красноармейского отряда доложили, что партизаны убили сторожей-гитлеровцев и возвратили отару, несколько дней назад угнанную фашистами.
Искали старосту - рьяного фашистского прислужника, но не нашли: он днем уехал в Бахчисарай. В доме его мы обнаружили и конфисковали десятки мешков муки, риса, бочки, залитые бараньим жиром, несколько десятков теплых фуфаек. Все это было награблено им из расхищенных немцами баз Бахчисарайского отряда.
Партизаны одевались на ходу.
Два пожара в разных концах Коуша осветили и без того освещенное луной село.
Прибежали связные с заслона.
- Гудят вражеские машины, в окрестных селах тревога!
- Передать командиру: снять заслон и самостоятельно отходить на базы!
Я дал общий сигнал отхода. Отходили мы по накатанной дороге, не оставляя следов.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Разведка все чаще и чаще приносила данные о том, что фашисты подтягивают войска к лесным районам, занятым партизанами. Даже из-под Севастополя, после провала ноябрьского штурма, враг перебросил часть войск поближе к нам. Стало ясно: противник готовит крупное наступление на лес.
Со стороны северо-западной части Заповедника доносился почти непрерывный шум боя. Под горой Чатыр-Даг и хребтом Абдуга отряды третьего партизанского района уже бились с наступающими карателями.
Более шести тысяч солдат бросили гитлеровцы против партизан. Это было первое крупное наступление на лес, от его исхода решалось многое. Вражеские газеты открыто писали, что славные гренадеры Гитлера и кавалеристы Антонеску за три дня уничтожат партизан.
И вот начался бой. Одними из первых натиску карателей подверглись партизаны третьего района. Судьба отрядов зависела от уменья маневрировать. Враг вызывал партизан на поединок. Командир третьего района Северский сделал вид, что принял вызов. В то время как Алуштинский отряд сдерживал румынские батальоны на подступах к Бабуган-яйле, партизаны во главе с Северским при двадцатипятиградусном морозе совершили переход через обледенелый Чатырдаг, вышли в тыл 1-й румынской бригады и ударили по ней.
Партизаны уничтожили штаб бригады, захватили трофеи, пленных, ценные документы. В этих боях особенно отличились моряки. Во время отхода наших частей на Севастополь большая группа матросов примкнула к партизанам. Это были боевые ребята, за их плечами был опыт одесских боев, они дрались с фашистами у Ишуньских позиций.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики