ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Иногда какая-то моторка проходила у самого берега, сигналя светом. Но это был не тот сигнал, и партизаны себя не выдавали. Лодки из Севастополя все не было. Даже Кожухарь, потеряв свое железное спокойствие, то и дело выбегал к берегу, всматриваясь в каждую тень.
В эту ночь лодка опять не пришла.
К рассвету Варя начала бредить.
К вечеру они услышали совсем близко от пещерки легкий шум. Это была маленькая козочка. В поисках травы она подошла близко к обрыву и, чудом держась на почти отвесном склоне, щипала травку, выросшую между камнями.
Вытащив из ножен финку, Кожухарь стал осторожно подкрадываться к козочке. После часа охоты он, наконец, схватил ее за горло и притащил в пещеру. Они зарезали козленка, жадно пили теплую солоноватую кровь.
На третью ночь шлюпка пришла. Обессиленных девушек рыбаки внесли в лодку на руках.
При свете прожекторов фашисты охотились за одинокой шлюпкой, засыпая ее минами из Генуэзской башни. Рулевого ранило. Его сменил Кожухарь, который еще держался на ногах.
К рассвету благополучно высадились в Балаклаве и через час уже отдыхали у пограничников подполковника Рубцова, отражавших вторую за последние сутки атаку немцев. Рубцов торопливо опросил партизан и приказал немедленно отправить их в штаб армии.
В сопровождении двух пограничников Кожухарь, Аня и Варя под вражеским огнем пробегали поляну в Кадыковке. Неожиданно Кожухарь, взмахнув руками, как подкошенный, упал на землю, Аня подползла к нему и повернула его лицо к себе.
- Ранен? - тихо спросила она.
Кожухарь посмотрел на нее большими мутнеющими глазами и прошептал:
- Расскажи в Севастополе, что видела...
И - умер.
Рядом раздался новый взрыв, сверкнуло пламя. Больше Аня ничего не помнила. Пришла она в себя на машине. В небе стоял тот же непрерывный гул, скрежет и свист. Машина шла куда-то быстро, от резких толчков пассажиров высоко подбрасывало, было невыносимо больно. Но партизанка даже не могла понять толком, что у нее болит. Рядом покачивалось на ухабах тело Кожухаря, рука его сползла на Куренкову. Ей стало страшно. Отодвигаясь к борту, Аня повернула голову и вздрогнула, только по платью узнав мертвую Варю. Аня вторично потеряла сознание.
Очнулась она уже в Севастополе.
У ее койки стояли седоусый врач в белом халате и какие-то военные. Горела большая электрическая лампа. На низком сводчатом потолке выступали крупные капли воды. Пахло дымом. Доносился неясный, но беспрерывный гул.
Вспомнив о Кожухаре и Варе, партизанка заплакала. Ей дали выплакаться. Потом она спросила, кому можно доложить.
- Вот нам и докладывай. Только не торопись, говори все, до мелочей, сказал военный в пенсне.
Аню выслушали внимательно, записывая каждое ее слово.
- Вот вам и доказательства, товарищ полковник! Это знаки танковой группы, разгромленной еще в марте под Керчью. А где же танки? Танков разведчики не видели?
- Так точно, товарищ генерал. Данные партизанки совпадают с авиаразведкой. Это моточасти танковой группы. Насчет танков только что получил радиограмму от Северского. Партизаны Македонского пустили под откос эшелон и видели другой эшелон с танками, идущий в сторону Бахчисарая.
- Молодцы, партизаны! Итак, фашисты перебрасывают мотовойска на правый фланг, а танки - на левый... Значит, ждите атаку где-нибудь под Чоргуном, - сказал генерал, крепко пожав партизанке руку, и вышел.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Под Севастополем продолжались ожесточенные бои.
В последнее время отдыхавшие и больные партизаны привыкли собираться у костра Евпаторийского отряда, где ночевали, а иногда и дневали летчики, прилетавшие из Севастополя. Из летчиков особым почетом у партизан пользовались Битюцкий и Мордовец. Если Герасимов открыл в лес летную дорогу, то Битюцкий и Мордовец проторили ее. Для нас они были не просто летчиками, а представителями севастопольского гарнизона. Возвращаясь с успешной операции, партизаны в тесном кругу рассказывали о своих успехах севастопольцам, как бы отчитывались перед самим городом.
В последний прилет Битюцкого у костра героем был дед Кравец.
- От скаженный Федосий, так и остався на своем мисти, а мэнэ прогнав, - рассказывал дед. - Ты, кажэ, Фэдя, иды, скажы, яки у нас дила та попросы у командиров бронезажигательных пуль. Я спросыв, для чого? Вин кажэ: "Бачишь, скилькы бакив з горючим? Их трэба спалыть".
- Расскажи толком, а то понять тебя трудно, - добивался подполковник Щетинин, приготовив лист бумаги для рапорта Северскому.
- Прыйшлы мы, значыть, к "Чертовой лестнице", товарищ подполковнык. Шли два дня. Спустылысь на дорогу. Метрив трыста вид неи - отвесна скала. От мы, два дурня, и карабкалысь ночью на неи. Утром пишлы, машыны... Кучамы, кучамы. Пройдэ одна куча, за нэю друга - и всэ на фронт... Харченко и кажэ: "Ты по сторонам дивись, а я с машыны буду пидстрелювать".
Вот показалась одна машына, спускается к повороту. На крутой петле бах!!! - выстрел. Машына тилькы задом и выльнула... В обрыв пишла. Добрэ, сыдымо опять. Знову пишлы машыны кучею. Нихто нас нэ бачэ. Черэз час - два легкову подцепили. Шофера - на бок, машина - стоп! Богато понаихало фрицев. Нас шукалы, а мы сыдымо мовчкы. Ночью попрощалися со скалой, найшлы другу, блыжчэ к Байдарам. И там дви машыны пидбылы. Гарно выйшло... Тилькы одна пуля - по шоферу, а остальное самэ доробляеться. Машына бэз хозяина идэ туды, дэ нижчэ, да кубарэм, кубарэм...
- Расскажу в Севастополе про двух дедов. О них уже сам командующий расспрашивал, - восхищался Битюцкий, предлагая деду папироску.
- Ни, я самосаду. Покрепче. Розкажить, товариш летчик, як там в городе?
- Атакуют день и ночь. Вчера фашисты четыре раза ходили в атаку на город. Эх, аэродромы у нас там неподходящие, а то бы мы им всыпали!
- Товарищ летчик, пора. Все готово к полету, - доложил дежурный по партизанскому аэродрому. Попрощавшись с нами, Битюцкий - в который уже раз! - отправился в свой опаснейший рейс.
Гитлеровцы беспрерывно атаковывали Севастополь. Ценой страшных потерь им удалось выйти к Северной бухте.
Партизаны старались изо всех сил, чтобы как можно больше помочь защитникам города. Уничтожение транспорта, взрыв мостов, диверсии на железнодорожных линиях, тщательная разведка - все казалось нам недостаточным.
Евпаторийский отряд Ермакова, оседлав дорогу Симферополь Бахчисарай, творил чудеса. За двадцать дней июня партизаны двадцать восемь раз нападали на главную магистраль врага. Эти нападения частенько осуществлялись во взаимодействии с нашей авиацией.
Однажды евпаторийцы, узнав о продвижении в районе Ново-Бодрак вражеской автоколонны, сообщили по радио фронту и договорились о совместных действиях.
Боевая группа партизан залегла у дороги в ожидании самолетов. Выстроенные в три ряда, накрытые брезентами, автомашины противника готовились к движению на Севастополь. Фашисты копошились у машин.
Вдруг со стороны Чатырдага послышался сильный и ровный гул моторов. Наши летчики легко обнаружили колонну, и - пошло! Самолеты делали заход за заходом, а партизаны ползком подбирались поближе к дороге. Не успели самолеты отбомбиться, как по напуганным фашистам ударили партизанские автоматы. Колонну сожгли, разгромили. Партизаны без потерь вернулись в лес. Это была хорошая работа, севастопольская! А через два дня отличились на весь лес диверсанты. Вот что произошло.
...Чердачное перекрытие. Пахнет пылью, мышами, прелым зерном. В середине, под сушильной трубой, лежит радист, прикрыв ватником аппаратуру. В углу, сдавленном железной крышей, вытянулся Василий Васильевич - мастер по диверсии на железнодорожных линиях. Он всматривается в маленькие светлячки сигнализации, которые беспорядочно разбросаны между путями. За станцией, в мглистой дымке чувствуется затемненный городок, недалеко силуэт водокачки.
У выходной лестницы с чердака сидит Дуся, прижав ладонью пистолет.
Внизу, в огромной заброшенной пустоши, поют сверчки, и под легким сквозняком мелко дрожит вырванный из крыши железный лист. А за стенами пакгауза идет своя, шумная жизнь крупной фронтовой станции. Кричат маневренные паровозы, сигналят водители машин, у приземистых цейхгаузов копошатся солдаты, под командой разгружая что-то тяжелое, а на западе стеной стоит полыхающее зарево и слышны мощные вздохи кипящего в огне фронта.
Чьи-то шаги медленно приближались к зданию. Дуся насторожилась, нагнулась всем корпусом, стараясь всмотреться в темноту...
- Жора? - тихо спросила она.
- Я, я. - Запыхавшийся румын поднимался по ветхой лестничке.
Общими усилиями довольно подробно разобрались в том, что видел за день Жора. А видел он многое... На железнодорожной станции сконцентрировались склады с боеприпасами, продовольствием. Здесь был основной пункт разгрузки эшелонов врага, действовавшего на севастопольском направлении.
Четко работал радист. Ровно в десять часов пятнадцать минут он передал фронту разведданные, а в двенадцать ночи его связали с авиационным командованием.
Партизаны молча ждали решающего часа.
Дуся подошла к Василию, вложила застывшие от напряжения пальцы в широкую ладонь друга и замерла...
- Самолеты над горами, - крикнул радист.
С востока нарастал шум. Нервно захлопали зенитки. Тревожно и коротко загудели паровозы. Рев моторов заполнил безбрежное небо. От горячих взрывов задвигалось здание и присело к земле. С крыши падали доски, дрожали железные листы.
В нескольких метрах сразу же вспыхнули пожары, стало видно, как днем...
Горели эшелоны, рвались снаряды у складов... Высокие языки огня лизали темный купол неба...
Новая серия взрывов. Угол пакгауза отвалился в сторону...
...В угаре дождались рассвета.
В четыре часа фронт потребовал доклада о результатах бомбардировки.
Партизанам все было видно как на ладони. Еще горели склады. Станция казалась вымершей. Водокачка свалена на бок. Взрывная волна отбросила ее крышу на цейхгаузы. На путях - груды сбитых вместе вагонов. Поперек путей, у депо, лежал тяжеловесный паровоз, загораживая выходы из мастерских. Все вокруг изрыто взрывами, зияют рыжеватые воронки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики