ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Печатались листовки в партизанской типографии. Она была заранее вывезена из Симферополя. Разумеется, в условиях частых "прочесов" сохранение типографского хозяйства в лесу было делом нелегким. Типографией у нас занимались два симферопольца - Кокушинский и Певзнер.
Очень интересно было наблюдать, как длинный-предлинный Кокушинский и маленький худой Певзнер всячески уговаривали Македонского, чтобы он помог им подальше от глаз спрятать их хозяйство.
- И чего вы пристали со своими цацками? До бумаг ли сейчас? отшучивался Македонский.
Кокушинский начинал горячиться, доказывал:
- Ты знаешь, что такое печатное слово. Может, оно поважнее твоей операции!
Одним словом, уговорили Македонского. Он так сумел запрятать типографское хозяйство, что при любом "прочесе" типография была в безопасности. Кокушинский и Певзнер справлялись с многочисленными обязанностями: они были и журналисты, и редактировали материал, и сами набирали, корректировали, печатали, разносили газеты и листовки по отрядам. Зимой 1941 - 1942 г. аккуратно выпускалась ежемесячная газета "Крымский партизан".
В последних трудных боях отряды показали свою высокую боеспособность. В декабре каждому партизану пришлось неоднократно участвовать в жестоких схватках. Люди закалились, поняли, что можно нападать не только на отдельные вражеские машины, но и успешно бороться с превосходящими в несколько раз силами организованных, регулярных войск противника.
В лес проник слух о разгроме захватчиков под Москвой. Из отряда в отряд, от партизана к партизану шли эти слухи, зачастую преувеличенные, конечно, в нашу пользу, - до невероятных размеров. Поговаривали чуть ли не о занятии нашими войсками Смоленска и Киева.
Так как радио у нас не было, мы посылали за новыми сведениями специальных ходоков. Когда же благодаря комиссару третьего района Никанорову в одном из Симферопольских отрядов было налажено радио и приемник принял точную сводку Информбюро о разгроме немцев под Москвой, радости партизан не было предела. Никаноров не забывал и наш район, ежедневно присылал нам сводки.
Семнадцатого декабря рано утром нас разбудила небывало сильная артиллерийская канонада. Тысячи пушек били под Севастополем. Начался второй, декабрьский, штурм города. Фашисты хотели у Севастополя взять реванш за свой разгром под Москвой.
Надо признаться, что декабрьское наступление на Севастополь для нас было неожиданным. Увлеченные борьбой в лесу, мы ослабили разведку на главных дорогах. Да, честно говоря, перестали ее считать необходимой, ибо связь с частями Севастопольского гарнизона была нами утеряна. Разумеется, это было непростительной ошибкой.
Вскоре после получения известий из Москвы в штаб пришел Иван Витенко, начальник разведки нашего района, высокого роста, молодой, блондин. В чистом кожаном пальто, он казался среди нас нарядным и совсем не "лесным". На самом же деле Витенко уже не раз участвовал в боях и только врожденная аккуратность помогала ему быть всегда в "форме".
Посоветовавшись с Бортниковым, мы с Витенко договорились вдвоем немедленно обойти все отряды и начать подготовку боевых операций непосредственно в помощь Севастополю.
На следующее же утро отправились в путь. Чем ниже, тем снегу становилось меньше и меньше, местами на полянах проглядывала травка, темнели оленьи следы. Видели мы и самих оленей. Целое стадо выскочило прямо на нас и остановилось в недоумении. Впереди - самец с красивыми рогами.
Олени - гордость Госзаповедника. После гражданской войны их осталось мало. Правительством был принят ряд мер в целях сохранения заповедника. К началу 1941 года в нем уже было до двух тысяч оленей, коз и муфлонов, даже несколько зубробизонов.
Сотни людей трудились над расширением этого хозяйства, были устроены специальные кормушки, запрещена охота, в лесу никогда не раздавалось выстрела, и животные перестали бояться людей.
Война изменила все, даже поведение коренных обитателей леса: оленьи стада бродили по лесу в поисках тихого уголка. Вот и нам встретилось такое бесприютное стадо. Постояв мгновение, олени метнулись в сторону и скрылись в чаще.
Тропа быстро привела нас к лесничеству Камышлы. Нас окликнул часовой, и через несколько минут мы были в кругу партизан Красноармейского отряда.
Во время декабрьского наступления немцев отряд не подвергался серьезным нападениям, если не считать одного небольшого, почти случайного боя.
В лесном домике Славич днем бывало пусто: командир приводил сюда отряд только на ночевку. С рассветом партизаны располагались лагерем в километре от домика, обставляясь со всех сторон всевозможными заставами, патрулями и часовыми, причем несением охраны занималось более половины отряда.
Партизаны мучились постоянным недосыпанием из-за самоохраны. Состав, не занятый в охране, грелся у костров, ничего не делая и ожидая своей очереди идти в охрану.
При таком положении любой затоскует.
Мы подошли к одному из костров. Молодой, гладко выбритый и подтянутый командир доложил четко, по-военному. Это был начальник штаба отряда лейтенант Столяревский.
Беседа, сперва натянутая, потом все-таки перешла в откровенный разговор. Партизаны подняли много наболевших вопросов, главный из них: "Для чего мы здесь находимся?" Многие высказывались за то, чтобы оставить лес и через линию фронта уйти на Севастополь.
Мы внимательно выслушали каждого. Когда все высказались, мы рассказали людям о провале последнего вражеского наступления на лес, о том, как партизаны третьего района разгромили румынскую бригаду; как Мокроусов вышел из окружения, имея охрану гораздо меньшую, чем сейчас держат вокруг себя партизаны Красноармейского отряда; как дерзко дрались ялтинцы; наконец, о том, как мы напали на целый батальон гитлеровцев и разгромили его, сами не потеряв ни одного человека.
- Теперь наши войска громят врага под Москвой, заставляют драпать хваленые фашистские дивизии. Вы говорите - идти на Севастополь? Я понимаю, это сказал не враг и не трус, это сказал хороший партизан, он томится от бесцельного ожидания в лесу, он хочет пройти через линию фронта и там вместе со всеми бить рвущихся к городу врагов.
- Но нужно ли идти туда? - поднялся Витенко. - До Севастополя ведь можно и не добраться. А здесь разве мало врагов? Разве не враги разъезжают по нашим дорогам? Находясь здесь, мы должны быть севастопольцами, другой цели у нас нет. Все - на дороги! Докажите своим боевым товарищам, что и вы существуете в лесу. Сегодня же, сейчас же пойдите, найдите и уничтожьте врага!
Люди молчали, но по лицам, по глазам как будто живой водой брызнуло.
- Отберите, товарищ Столяревский, десять добровольцев на первую операцию отряда для помощи Севастополю, - приказал я.
- Есть!
- Товарищ Сухиненко, надо собрать коммунистов. Всех. Даже с постов, предложил Витенко, действуя за комиссара.
Через полчаса двадцать восемь членов и кандидатов партии сидели у большого костра. На собрании коммунисты, как говорится, все выложили начистоту.
Первым выступил высокий, с большими черными глазами, партизан в форме политрука погранвойск. Говорил он очень горячо:
- Товарищи, мы, армейцы, народ дисциплинированный. А что получается? Окружили себя десятками постов, объявляем по каждому выстрелу общую тревогу. Куда уж на операцию ходить, когда на самоохрану людей не хватает.
- Не знаю вашего имени. Вы, кажется, командуете взводом и пытались пойти на дорогу бить врага? - спросил Витенко.
- Фамилия моя Кривошта, зовут Николаем. Попытки пойти на операцию я действительно делал, но командование отряда отказывало. Говорили, что сейчас не время. Тысячи, мол, гитлеровцев наступают. Мое предложение такое: всем разойтись на дело. В лагере изменить обстановку. Надо сделать так, чтобы здесь можно было отдыхать. Хотя бы как у наших соседей-бахчисарайцев. Я прошу меня со взводом немедленно послать в бой! закончил Кривошта.
Коммунисты разошлись по взводам и группам, неся партизанам правду о провале вражеского наступления на лес, о разгроме фашистов под Москвой, о нашей помощи Севастополю.
К утру следующего дня в штаб подали списки добровольцев, желающих немедленно идти в бой. Весь отряд, даже больные, просился на операцию.
Мы сейчас же снарядили три боевые группы по десять человек. Первую группу повел на Бахчисарайское шоссе Столяревский. Вторая группа под руководством политрука Кривошты пошла к селу Коуш и третья группа - к Ангарскому Перевалу.
Мы поговорили с командиром и комиссаром отряда. Они обещали резко изменить положение. По существу командира надо было отстранить, так как, разумеется, именно он в первую очередь был виновен в создавшемся положении.
Мы наметили по карте ближайшие боевые задачи отряда. Приняли необходимые меры к пресечению попыток самовольного ухода в Севастополь, предупредили всех, что такие действия со стороны партизан будут расцениваться как дезертирство. Послали людей к командиру Евпаторийского отряда с просьбой одолжить соли, и через два часа отряд получил три пуда соли. После обеда для партизан, оставшихся в лагере, была устроена баня.
Вечерело. Сегодня мы никого не ждали с операции и поэтому были весьма удивлены, когда охрана доложила о приближении группы. Люди как будто похожи на партизан, но все верхами на огромных лошадях.
Действительно, это возвращалась окрыленная первым успехом группа Столяревского, полностью выполнившая приказ и доставившая в лагерь убедительные трофеи.
- Товарищ начальник штаба района, задание выполнено, - громко доложил Столяревский. - Уничтожили артиллерийский обоз с пушкой в деревне Мангуш*. Имеем трофеи. Потерь нет. Убито 11 фашистов.
_______________
* Теперь с. Партизанское.
- Поздравляю с первым боевым успехом!
- Служим Советскому Союзу! - дружно ответили партизаны.
Партизаны от души радовались первому успеху товарищей. Каждый, побывавший в деревне Мангуш, рассказывал все подробности операции.
К рассвету прибыла и группа Николая Кривошты, тоже с трофеями, в числе которых нашлось шесть штук обезглавленных и уже ощипанных кур и полуизжаренный поросенок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики