науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лестница (без перил, для акробатов, что ли, строили?) вела вниз под углом градусов в семьдесят. Судя по звукам, которыми отдавались наши шаги, она была металлической. Я спускался не так уверенно, как хозяин, и, когда в подвале вспыхнул свет, чуть не полетел вниз. Одна-единственная лампочка в шестьдесят ватт показалась мне яркой, как прожектор аэродрома.
— Сейчас привыкнешь, — сказал Ларри, правильно расшифровав мою гримасу. — Здесь спокойнее, чем наверху. Мой личный бункер.
В подвале не было ни одного окошка, даже крохотного слухового. Голые бетонные стены, спасибо, хоть побеленные, бетонный пол. Примерно посередине подвала стоял большой старомодный диван — динозавр, рожденный в начале тридцатых, из тех, чьи спинки поверху украшались резными деревянными планками, а посреди завитушек вставляли небольшое зеркало. Правда, в этом диване на месте зеркала желтел деревянный овал
как пустой гроб.
Перед диваном собачонкой замер старый журнальный столик. На нем лежала книга, но, к сожалению, задней стороной обложки вверх, так что о литературных пристрастиях Ларри я мог только догадываться, глядя на гладкий черный картон и спрессованные желтоватые ребра страниц. Дальнюю стену подпирала широкая тумбочка, похоже, от спального гарнитура. Из скважины в ее дверце сломанным ребром торчал ключ без головки. В углу висел на стене жестяной умывальник — если не отец, то уж точно ровесник дивана, под ним стоял слегка помятый таз.
— Нравится?
— Смахивает на тюремную камеру где-нибудь в Гватемале, — ответил я.
— Серьезно? А по-моему, вполне приличные апартаменты.
На сей раз насмешки в голосе не было. Ларри жестом предложил мне сесть. Диван не заскрипел, и пружины не врезались в тело. Показалось, наверху что-то позвякивает, но Ларри не обращал на это внимания, и я не стал прислушиваться. Если в дом ворвались вооруженные люди, чья задача не дать нам поговорить, я все равно не смогу отбить их атаку. Разве что между страниц в книге спрятана граната. А в ящике для белья под диваном — огнемет.
О'Доннел прошелся до тумбочки, обхватил двумя пальцами стержень ключа, и я услышал слабый щелчок. Ларри вытащил темную пузатую бутылку, небрежно толкнул дверцу обратно и, вернувшись к дивану, поставил бутылку передо мной. На ней блестела этикетка «Камю». Милый сюрприз.
— Настоящий, не бойся, — улыбнулся Ларри. — Я всякую дрянь не пью, Делберт, кажется, тебе это уже сообщил.
— Откуда ты знаешь?
— От него самого. Сегодня перед танцами мы с ним поговорили по душам, пришли кое в чем к общему знаменателю. А ты думал, я и не подозреваю, что ты воду пьешь вместо виски?
— Вместо самогона, хочешь сказать?
— Точно.
Он этого слова не боялся и не испытывал ни малейшего стеснения. Почему-то образ ковбоя стал таять, вспомнилось резкое «это приказ!», и вместо того, чтобы спросить, о чем же они договорились с Делбертом, я вдруг выпалил:
— Кто ты такой?
Вместо ответа О'Доннел сосредоточенно вгляделся в содержимое бутылки. Вытащил пробку, принюхался, почему-то посмотрел на лестницу. Я глянул в ту же сторону. Дверь оставалась открытой. Может, пойти захлопнуть? Дверь в бункер должна быть заперта, иначе какой это бункер. Но что-то еще непонятное, проступившее вдруг в облике О'Доннела, удержало меня на месте. Вдруг он подумает, что я хочу сбежать, и… Не знаю, что «и». Но теперь я гораздо лучше понимал, почему Делберт нырнул под кровать с такой скоростью.
— Кто ты такой? — повторил я.
— Пора представиться? — Ларри улыбнулся. — Хорошо. Будем знакомы: Лоренс Джозеф О'Доннел, второй лейтенант военно-воздушных сил США, родился во Флориде в шестьдесят первом году, умер в Моухее в восемьдесят седьмом.
Я разинул рот, уставившись на него во все глаза. Но не заметил ни малейшего намека на шутку. Приехал, Уолт, поздравляю! Я сижу в подвале или с самым чокнутым из всех, кого до сих пор встречал, или с живым мертвецом. Не зомби — в О'Доннеле не было ничего от покорного существа, способного всего лишь бездумно выполнять чужие приказы. Значит, с вампиром? Замечательно! Только брать у него интервью что-то не хочется.
Он улыбнулся еще раз (клыков я не заметил), обошел диван и присел на противоположный край. Достаточно далеко, чтобы мне не захотелось отодвинуться. Все мало-мальски подходящие случаю шутки казались глупыми, я не знал, что сказать, и Ларри молчал. Яркие голубые глаза испытующе ощупывали мое лицо.
— Уолтер Роберт Хиллбери, — наконец произнес я. — Писатель, родился в семьдесят пятом в Калифорнии. Боюсь, что скоро умру в Моухее.
— Бояться поздно, — ответил О'Доннел. — Ты уже Умер.
Я онемел, а металлическая лестница тихо загудела Под шагами. В подвал с подносом в руках спускалась Айрис, не глядя вниз, она находила ступеньки так же легко и уверенно, как отец. Когда мы вошли, Ларри ни ее, никого другого не окликнул, и они не дали о себе знать, но девочка не выглядела удивленной. Значит, заранее знала, что мы явимся? Знала, что спустимся вдвоем в подвал… И что отец объявит себя мертвецом? Мне стало совсем уж не по себе. Наверное, так чувствуют себя герои книг, которых автор заставляет действовать по его плану, не советуясь с беднягами. Может, вполне справедливо автору оказаться на их месте, но я согласился бы до конца своих дней писать слащавые историйки для домохозяек, лишь бы поскорее выбраться из Моухея. Для начала — из этого подвала.
Ага, держи карман шире! Не для того тебя сюда привели, чтобы сразу выпустить!
Я еле удержался, чтоб не вскочить, но тут же заставил себя отогнать параноидальные выводы. Не из чего их делать! Выдал Ларри реплику из фильма ужасов, но ведь топором он пока над моей головой не машет. И вряд ли позволил бы дочке сюда войти, если бы собирался сцену в духе Хичкока разыграть. Шутит он, вот и все. От моухейской логики меня воротит, а кто сказал, что моухейский юмор должен быть приятным? Снова я сам себя накрутил?
Я постарался перевести дыхание незаметно, а Ларри всем видом демонстрировал дипломатичное равнодушие. У него Делберт и этому учился, надо понимать? Застенчиво улыбнувшись, Айрис поставила поднос на стол. Высокий кофейник, сахарница и сливочник из одного набора — фаянс, покрытый перламутровой глазурью. И из того же набора крохотные кофейные чашечки. Боже, ты решил, что мне еще недостаточно мучений?
— Некоторые ученые твердят, что кофе вреден, — сказал Ларри, — но, насколько мне известно, покойникам ничто не вредит. Сахар клади себе сам.
— А нормальные чашки есть?
— То есть?
— Обычные. Для чая, для воды. Кружка, в конце концов, найдется? Терпеть не могу пить кофе из скорлупок.
— Неси.
Услышав приказ, Айрис белкой взлетела наверх и вернулась с двумя большими фаянсовыми кружками в руках. Чтобы окончательно доказать, что присоединяться к нам она не собирается, девочка ушла, едва поставила их на столик, не дожидаясь благодарности или каких-нибудь просьб. Дверь гулко захлопнулась за ней, а я отметил про себя, что обыкновенная деревянная дверь так не грохает. Значит, эта — металлическая? Бронированная? Черт, да пусть же мне кто-нибудь объяснит, что происходит! Я ведь за этим сюда и пришел!
— Раз ты не требуешь соблюдать хорошие манеры, я тоже не буду кривляться, — сказал Ларри, разливая кофе. Отвергнутые «скорлупки» он наполнил коньяком, рассчитав, что раз уж они здесь, то идти за рюмками не эргономично. — Расслабься, Уолт, психически я полностью нормален. С тобой сравниваться не буду, но что Риденса нормальнее — это точно.
Он бросил в свою кружку две ложки сахара, я взял одну. Сливок обоим не захотелось. Мы не торопясь тянули коньяк; его вкус и аромат были великолепны, но и кофе доказал свою принадлежность к благородным напиткам. Я даже подумал, что неплохо было бы Айрис наняться в то кафе на Лонг Бич бульваре, где я практически ежедневно выпивал чашку кофе. О'Доннел не проявлял агрессивности, и мои нервозные подозрения отступили. Я отпил еще глоток и посмотрел на него.
— Я слушаю.
Ларри тоже поднес кружку к губам.
— Сначала слушать буду я, — за спиной у улыбки промелькнула офицерская интонация. — Если бы я хотел рассказывать с ходу, сделал бы это, как только ты приехал. Но, по-моему, чем больше странностей заметит человек., тем быстрее поверит он потом в чужие слова.
— Ну и…
— Ну, и рассказывай, что заметил, — Ларри откинулся на угол дивана, забросил ногу на ногу. — Не стесняйся, давай с подробностями. Меня ничем не удивишь.
Он не соврал. Признавая справедливость неписаного закона «откровенность за откровенность», я говорил о видениях, начавшихся еще в дороге, о странно изменившемся поведении Джейка и о том, какими фальшивыми выглядят моухейцы, а О'Доннел только улыбался краем рта и кивал, как профессор на экзамене, довольный правильным ответом студента.
— И наконец выясняется, что ты — мертвец, — подвел я итог истории.
— Писатель должен распознавать фигуральные выражения.
— Но даже писателю не помешало бы знать, чем они мотивированы.
Ларри рассмеялся. Пододвинул ко мне кофейник и поровну разлил в опустевшие чашечки остатки коньяка.
— Так, значит, без Риденса ты не уедешь? — спросил он.
— Нет.
— А если обстоятельства станут еще хуже? Больше кошмаров, больше странных людей вокруг… Или не людей?
— Ты обещал прояснить дело, а не запутывать еще сильнее.
— Извини. Просто мне надо точно знать, насколько сильно в тебе чувство дружбы.
— Слона на спине выдержит, — буркнул я.
— Скоро проверим. Я сказал, что ты умер, Уолт, так вот — умер ты из-за дружбы. Я в свое время умер из-за любви, — губы Ларри дернулись. — Шестнадцать лет назад я знать не знал, что на свете существует Моухей. И никаких кошмаров не видел по дороге сюда, никаких жутких галлюцинаций. Наоборот, мы въехали в эту проклятую деревню, заливаясь смехом. Отличная была компания…
В автобусе стоял такой хохот, что уши закладывало: капрал Бейкон только что закончил рассказывать анекдот о заблудившемся в Нью-Йорке китайце. Лейтенант О'Доннел обнимал за плечи жену. Кэтлин даже сейчас, на седьмом месяце беременности, была красивее всех женщин, каких ему только доводилось видеть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики