науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Scan, OCR, SpellCheck: Андрей из Архангельска
«Русский самородок. Повесть о Сытине.»: Лениздат; Ленинград; 1966
Аннотация
Автор этой книги известен читателям по ранее вышедшим повестям о деятелях русского искусства – о скульпторе Федоте Шубине, архитекторе Воронихине и художнике-баталисте Верещагине. Новая книга Константина Коничева «Русский самородок» повествует о жизни и деятельности замечательного русского книгоиздателя Ивана Дмитриевича Сытина. Повесть о нем – не обычное жизнеописание, а произведение в известной степени художественное, с допущением авторского домысла, вытекающего из фактов, имевших место в жизни персонажей повествования, из исторической обстановки.
Константин Иванович Коничев
Русский самородок
Повесть о Сытине

Иван Дмитриевич Сытин
…Однажды мне случилось ехать от Вологды до Москвы с известным авиаконструктором моим земляком Сергеем Владимировичем Ильюшиным. Он родом с западного берега Кубенского озера, я – с восточного. Озеро наше длинное, километров на шестьдесят, шириной в среднем до десяти километров, бурное в непогодь, рыбное во всякую пору и богатое утиными стаями, особенно в начале осени.
Разговорились мы с Ильюшиным о родных заозерских местах, о деревнях, ярмарках, о бывших торговых людях, о лесопромышленниках и пароходовладельцах, о том, какие были до революции свадебные обычаи, гулянья в святки и на масленой неделе. Вспомнили о прочитанных в детстве книгах. В ту давнюю пору мы не имели понятия о библиотеках. Книги брали «напрокат» у соседей, изредка сами покупали у разносчика-книгоноши. Звали того книгоношу Проней. Фамилии его никто не знал.
Летом он ходил с «коробушкой» за спиной, зимой по скрипучему снегу тащил за собой салазки с большим сундуком. Дальние расстояния от Вологды, где он брал со склада книги и дешевые картины, преодолевал Проня на попутных подводах. Иногда за новинками он выезжал в Москву к знаменитому издателю Сытину. Там всегда был большой выбор разных книг.
Проня был небольшой грамотей, но книгу знал, любил, а главное, хорошо понимал насущную потребность деревенских читателей в книгах. Он знал, в какой деревне, в чьей избе кому требовались сказки и песенники, кому «жития святых», кому умные книжки русских классиков.
Вспоминая добрым словом свои юношеские годы, мы с Сергеем Владимировичем стали по памяти перечислять, какие книги в ту давнюю пору довелось нам читать. Конечно, в числе их были на первом месте: «Бова Королевич» и «Еруслан Лазаревич», «Ермак Тимофеевич» и «Гуак», «Кащей Бессмертный» и «Портупей-прапорщик», «Солдат Яшка» и «Тарас Бульба», «Конек-Горбунок» и «Купец Иголкин», «Кот в сапогах» и «Кавказский пленник», «Христофор Колумб» и «Похождения пошехонцев». Перебрали мы в своей памяти десятки названий. Потом помянули добрым словом издателя Ивана Дмитриевича Сытина: ведь первые прочитанные нами книги были сытинские.
Поздней ночью мой собеседник заснул. Я думал о нем, о его прославленных самолетах ИЛ, где-нибудь в эту ночную пору преодолевающих межконтинентальные дали. Как далеко он пошел, мой земляк, начав с первых сытинских книжек, стал ученым с мировым именем, авиаконструктором!
Эх, Проня, Проня-книгоноша! Посмотрел бы ты – да нет тебя давно среди живых, – посмотрел бы на любивших тебя за твой интересный товар ребят и подивился бы, кем они стали.
Признаюсь, пожалуй, за сорок с лишним лет я впервые при этой встрече с земляком Ильюшиным вспомнил о Проне-книгоноше. Вспомнил и долго не мог заснуть, пока не перебрал в своей памяти все до мелочей, что я знал о нем.
Еще до поступления в церковноприходскую школу по сытинской азбуке я научился бойко читать. Шутка ли! Я, малыш, читаю торопливо, а неграмотные бородачи меня слушают да еще упрашивают:
– Не торопись, Костюха, не глотай слов, читай с расстановкой…
В долгие зимние вечера читал я мужикам такие книги, в которых рассказывалось, как люди насмерть дерутся, рубятся мечами, поднимают друг друга на копья. Не помню, в какой-то сказке злой татарин сел на русского богатыря и замахнулся булатным ножом, чтобы вспороть ему грудь белую, могучую. Слезы застилали мне глаза, но, рыдая, я продолжал читать. Мужикам были смешны мои слезы. Только Проня, присутствуя при этом, успокаивал меня и упрекал мужиков:
– Это хорошие слезы: умной книжкой парнишка растроган. Передохни, Костюшка, испей холодной водички и читай дальше… Не бойся, читай. Русский витязь останется жив-живехонек. Из-за ракитова куста прилетит каленая стрела и уложит наповал врага лютого…
Проня со своим дощатым сундуком, привязанным к салазкам, нередко появлялся в нашей школе. Учителям он привозил пачки книг и каталоги сытинских изданий. Они расплачивались крупно, не медными пятачками, не как наши деревенские мужики, а за толстые книги платили серебром. Нас, малышей, удивляло то, что строгие-престрагие наставники наши уважительно относятся к доброму простаку Проне. А он, старенький, сгорбленный, с полуседой бородкой, разговаривал с ними запросто, записывал, какие книги учителям нужны, и обещал их просьбы исполнить…
Бывало, в избе у моего опекуна Михайлы собирались нищие-зимогоры на ночлег. Иногда человек шесть-восемь, и Проня тут же. Зимогорам место на полу, на соломе. Проне почетное место – спать на полатях. Штаны он бережно свертывал и клал себе под голову, спал тревожно, как бы зимогоры над кошельком не «подшутили». Украдут – ищи тогда ветра в поле. А деньги не свои, товар взят у Сытина в кредит. Зимогоры-ночлежники его успокаивали:
– Мы тебя, Проня, не обворуем, ты других побаивайся, тех, кто тебя не знает.
Случалось, навещал эту ночлежку урядник с десятским, проверял «виды» на право жительства, вернее бродяжничества, по Российской империи. Рылся он и в сундуке у Прони, внимательно смотрел каждую книжку и, не найдя ничего подозрительного, спрашивал:
– Запрещенных нет?
– Никак нет, господин урядник, неоткуда мне их взять.
– Дозволение на торговлю имеется?
– Так точно, вот-с разрешение от его превосходительства, от самого вице-губернатора.
– Что-то у тебя в сундуке молитвенников мало? Евангелиев нет, а все Гоголи да Пушкины, сказки, песенники и Толстой опять же… Божие слово надо распространять! Есть указание свыше.
– Божье-то слово мы и в церкви слыхали… – заступались за Проню зимогоры.
Урядник уходил злой, с зимогорами ему не сговориться.
Сколько лет подвизался Проня в наших местах, сколько десятков тысяч сытинских книжек он распродал – не берусь об этом судить.
И вдруг Проня перестал появляться в наших деревнях.
Месяц прошел, и два, и целый год. Чей он был родом, откуда – неизвестно: то ли из костромских, то ли из грязовецких. И узнать не от кого – куда девался Проня?.. Конечно, пошли слухи.
– Умер, – говорили одни.
– Замерз на дороге под Вологдой…
– В тюрьму угодил… Запретные песни давал списывать.
– Убили и ограбили…
Как-то, спустя годы, незадолго до коллективизации, я побывал у себя на родине в ближней от Приозерья деревне у своих земляков. Сидели в избе у крестьянина Василия Чакина за самоваром. Пахло угарным дымком. В самоваре, спущенные в полотенце, варились яйца. Курицы бродили по избе, цыплята кормились овсяной заварой из перевернутой, окованной железными полосами, крышки сундука. Я тогда сказал Василию Чакину:
– Вот точно с такой крышкой был сундук у Прони-книгоноши.
– Возможная вещь, – ответил Чакин. – Я как-то собирал плавник на дрова и нашел эту крышку в кустах Приозерья в том году, когда началась новая власть. Ведь и Проня попал под лед в ту весну. Славный был старик. В кажинной избе, по всей окрестности он перебывал. Грамотным – книжки, неграмотным – картинки. Денег у кого нет – в долг поверит… А тело его так и не нашли. Лед, он все перемелет, все перетрет. Мало ли случаев бывало… А память о Проне все-таки не стерлась…
Наутро, подъезжая к Москве с земляком С. В. Ильюшиным, мы снова как-то перешли к разговору об издателе Сытине, имя которого нам было известно и памятно. А после этой встречи и беседы у меня появилась мысль написать о Сытине книгу.
Константин Коничев.
Русский самородок
ИСПОКОН ВЕКА КНИГА УЧИТ ЧЕЛОВЕКА.
С КНИГОЙ ЖИТЬ – ВЕК НЕ ТУЖИТЬ.
СПЕРВА АЗ ДА БУКИ, А ЗАТЕМ НАУКИ.
КНИГА – КНИГОЙ, А МОЗГАМИ ДВИГАЙ.
Народные пословицы
ВСТУПЛЕНИЕ В ЖИЗНЬ
Костромская лесная глушь. Только что миновала пора крепостничества, и в церквах и на сельских сходках был зачитан манифест об «освобождении крестьян».
Уездный городок Солигалич не трудно описать. Но и в то время как-никак там было девять церквей, три училища – духовное, уездное и приходское. Сохранился земляной вал, ограждавший когда-то город от вражеских нашествий.
Небогато жили солигаличские обитатели и в более давние времена, когда они от нужды великой добывали соль.
При Петре Первом город был приписан к Архангелогородской губернии, а лет через семьдесят перешел в подчинение Костромскому губернатору…
По соседству с этим захолустным городком находится село Гнездниково, весьма небогатое. Обычная деревня, но селом она называлась потому, что здесь находилось волостное правление. В том правлении служил писарь – Дмитрий Герасимович Сытин, от скуки и тоски пил, от запоя спасался тем, что уходил из дому в лесные трущобы, до самых вологодских границ, искать спокойствия и уединения. Возвращался он через много дней и ночей свежим и здоровым, исцеленным общением с природой. Недолгое время волостной писарь держался трезвых правил, работал как подобает: писал прошения, отчитывался в сборах податей, – а потом опять запивал вместе с учителем одноклассной школы, находившейся тут же, в одном с правлением, обшитом досками деревянном доме…
Ольга Александровна, жена писаря, женщина грамотная, богобоязненная, со слезами на глазах умоляла своего супруга остепениться:
– Митя, Митя, ведь ты не пустяшный человек. Ты писарь! На тебя вся волость смотрит. С тебя и другие должны фасон брать. А для учителя какой ты пример?.. Ты бы его от пьянства сдерживал, а он с тобой же заедино из одной бутыли винище хлещет…
И верно, учитель тоже, кроме как в водке, не находил ни в чем другом развлечения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики