ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Обнаженное тело и булавки несовместимы, – вернее, несъедобны, – ответил Бондарович, отправляя в рот еще один кусок вяленого мяса.
– Не мародерствуй, – остановила его Марина – Вновь военная терминология...
– Что поделаешь.
– Меня уверяли, будто находиться рядом с тобой опасно. Ты что, любовница какого-нибудь авторитета?
– Тебе обязательно это знать?
– А вдруг поможет делу?
– Это может только помешать, – ответила Марина.
– Муса Корд, – наугад сказал Бондарович. Теперь его куда больше интересовало выражение глаз женщины, чем доступные взгляду прелести ее тела.
Марина молча кивнула, но тут же немного испуганно добавила:
– Это уже почти в прошлом.
– Да, – задумчиво произнес Банда, – ничего себе протекция.
Он поддразнил Марину:
– Познакомься, Муса, этого парня я встретила совсем случайно, он мой бывший любовник, как и ты...
– Может, хватит паясничать?
Александр закончил раздеваться, оставшись в чем мать родила.
– А теперь что? – спросил он, поеживаясь. – Может, мне смокинг надеть?
– Зачем? – удивилась Марина.
– Ну-у... чтобы быть тебе под стать, – стараясь говорить серьезно, ответил Банда. – Если официантки здесь ходят в одних передничках, то официанты, я думаю, в одних пиджаках.
– Передники... – зло сверкнула на него глазами Марина. – Да, я в «переднике», а ты в «заднике». И какого только черта я с тобой связалась?
– Мы коллеги – официант и официантка.
– Здесь нет официантов, – серьезно ответила Марина. – Просто я взяла этих лохов-охранников на пушку. Они думают, будто такие крутые, всех знают и никого постороннего не пропустят. А вот видишь, как все просто. Нет, ты не будешь прикидываться официантом. Ты будешь выглядеть как гость, а гостей здесь ни о чем не спрашивают. Если уж ты сюда попал, значит, свой. Вот, надевай.
Она вытащила из своего пакета простыню и протянула ее Банде.
– Спасибо, Марина, – сказал он, наматывая на себя простыню наподобие римской тоги. – А тебе ничего не будет за это?
– А кто узнает? – пожала она роскошными плечами. – На нет и суда нет.
– А те, на входе? – с сомнением спросил Банда. – Они ведь меня видели.
– Так там служебный вход, – объяснила она, – гости через него не ходят.
– А выбраться отсюда как?
– Ты передумал встречаться с Мусой?
Банда усмехнулся: «Неужели она решила, что я беспокоюсь о собственной безопасности?»
– Для меня, дорогая, выбраться отсюда не проблема, но я не хочу, чтобы у тебя возникли из-за меня неприятности.
– Правда?
– Правда.
– Через главный вход, – ответила Марина. – Ты не беспокойся, я твою одежду в раздевалку перенесу. Будет лежать в ячейке. Ключ отдам тебе где-нибудь в зале с бассейнами или в комнате отдыха, так что тебе не нужно будет сюда возвращаться. Выйдешь со всеми, потом аккуратненько исчезнешь, а машина же с обратной стороны стоит. Теперь темно, никто и не заметит. Ну давай, иди, а то еще войдет кто. Мусу Корда найдешь – попробуй с ним поговорить, тут ведь только избранные. Большего я для тебя сделать не могу.
– И за это благодарен.
Она открыла небольшую дверцу, находившуюся в противоположной стене комнаты, через которую, по-видимому, выходили официантки, когда разносили напитки с закусками, и сказала напоследок:
– Иди... И если что, ты меня не знаешь. Захочешь поговорить – приходи в «Золотой якорь», а здесь мы незнакомы, ясно? Если уж совсем трудно без моей помощи будет, подзови меня как официантку, парой фраз обменяться успеем.
Бондаровича немного смешила такая забота Марины о конспирации. Однако нельзя было не согласиться с тем, что Марина придумала довольно надежный план, чисто женский – с переодеванием, даже с раздеванием. Банда был благодарен ей и захотел отплатить хотя бы добрым словом. Вряд ли жизнь очень ее баловала, если Марина чуть не бросилась при встрече ему на шею. А было-то между ними всего ничего – одна-единственная встреча, любовь на пыльных мешках в подсобке.
«Вот и теперь, – подумал Банда, – снова мы в подсобке. Судьба, наверное...»
– Ясно, – кивнул Бондарович, – я зайду в «Золотой якорь». Обязательно. Если, конечно, жив буду.
– Перестань! – испуганно шепнула она. – Накличешь беду, не дай Бог...
– Не накличу, – усмехнулся Александр, – а если накличу, то тоже ничего. Сколько раз накликивал и вот жив еще, как видишь...
Сказав это, он махнул Марине рукой и проскользнул в дверцу, которую она ему указала.
Как и предсказывала Марина, никто не обращал на него особого внимания. Банда шел по сауне, по-прежнему обернутый белоснежной простыней, рассеянно поглядывая по сторонам, и постепенно успокаивался, замечая, что точно так же, как и он, выглядело и большинство ее посетителей. В жарких клубах пара простыня оказалась куда более эффективной, чем любой маскировочный костюм.
Однако в простыни была облачена только мужская часть парильщиков, да и то наиболее респектабельная. Простыни, облегавшие мужские достоинства, являлись здесь такой же привилегией, как и роскошные дорогие пиджаки и смокинги в казино.
В этом, помимо всего прочего, имелся свой особый смысл, остававшийся невысказанным, – про некоторые вещи в обществе, претендующем на роль изысканного, говорить вслух не принято. Слишком уж непотребно выглядели зачастую фигуры обладателей этих пиджаков, скрывавших уродство. Среди них почти не встречались нормальные мужики с хорошими фигурами – разве что некоторые из бандитов могли похвастаться правильностью телесных пропорций. До Банды в этом отношении большинству присутствующих было очень и очень далеко. Белые простыни прикрывали дряблую отвисшую кожу, складки жира и огромные животы. Уже от одной только мысли об этом Банда почувствовал, как губы его начинают кривиться в презрительной усмешке, и, чтобы подавить гримасу отвращения, стиснул челюсти. Он напомнил себе, что явился сюда вовсе не для того, чтобы разглядывать мужчин и радоваться тому, что сам выглядит лучше, чем они.
Разглядывал Бондарович, впрочем, и женщин, которые, в отличие от мужчин, ходили в чем мать родила. Это он делал не столько в интересах дела, сколько просто из любви к красоте. Что касалось женского пола, никакие простыни здесь и в самом деле не требовались. Все красотки здесь были отборные и холеные, одна к одной – молоденькие, статные, раскованные и совершенно лишенные всяких комплексов и предубеждений. Стоило Банде только взглянуть на них, как он сразу же почувствовал напряжение в нижней части живота и угадал еще одну причину, по которой мужчинам приходилось носить простыни. Не очень-то походишь с восставшей плотью даже в такой, не отягощенной приличиями, компании.
«Такое хорошо испытать раз или два в году, – подумал Бондарович. – Но, кажется, эти парни не знают меры. По их скучающим лицам видно: и недели не проходит, чтобы они не появились на светском рауте в сауне. Глазеют на голых девиц скорее всего лишь потому, что тут так принято»."
Бондарович оказался в большом помещении, где легкие пластиковые столы были сплошь заставлены закуской и выпивкой. В тяжелых керамических вазах топорщились огромные букеты живых цветов.
Запах цветущих роз смешивался с запахом мужского пота и хлорки – от этого делалось немного дурно. Но завсегдатаи скорее всего не испытывали подобных неудобств. Достаточно выпить граммов двести сорокаградусного напитка, и никакие запахи тебе не страшны.
Банда окинул взглядом зал – Мусы Корда нигде не было видно. Бондарович отыскал отдельно стоящее кресло и уселся в него, прикрытый от любопытных глаз развесистой финиковой пальмой. Ее, наверное, посадили в кадку еще во времена Сталина. Если она и не вымахала под самый потолок, то лишь потому, что лет пятнадцать проторчала в полутемном коридоре. А когда наступили девяностые годы, ее выволокли в зал для гостей – южная экзотика вновь вошла в моду.
Все вокруг происходило, казалось, в замедленной съемке: разомлевшие от жары и выпивки мужчины даже если и переругивались, то делали это очень лениво, без выдумки и эмоций. Бондарович уже присмотрелся к местной публике, когда в зале появилась Марина Богданова. Она бесшумно ступала босыми ногами по кафельному полу. На согнутой в локте руке она несла огромный поднос, уставленный запотевшими бокалами, из которых торчали соломинки.
Бондарович знаком подозвал ее к себе. Марина с застывшей улыбкой на лице приблизилась к нему и замерла. Банде на мгновение показалось, что она стоит, держась за поднос, – настолько спокойным оставался напиток в бокалах.
– Где Муса?
– Не знаю, – еле двигая губами, ответила Марина.
– Но он здесь?
– Здесь, это точно.
Бондарович завладел ледяным бокалом с коктейлем, в котором было больше льда, чем спиртного, и ощутил, как приятно холодит руку стекло. Вместе с бокалом в его руку перекочевал и маленький ключик от ячейки в раздевалке.
– Здесь принято приставать к официанткам? – сделав глоток, поинтересовался он.
– Это удел охранников и шоферов, – зло процедила сквозь зубы Марина, продолжая улыбаться безжизненной улыбкой.
– Ни у кого из них нет вкуса, – польстил ей Бондарович.
Ответа он не дождался – по другую сторону пальмы кто-то из гостей звонко щелкнул пальцами, подзывая официантку. Марина, даже не кивнув, направилась туда.
Хотя Марина и расхаживала с открытой грудью, но рисковала очень немногим, постоянно оказываясь рядом с юными красотками. Банда понял: вероятность того, что она нарвется здесь на чьи-нибудь домогательства, настолько же мала, как если бы она была кривой и косоглазой, да еще и разносила бы свои закуски в длиннополом тулупе. Он на какое-то время даже обиделся за женщину, сослужившую ему хорошую службу, понимая, что проблемы в подобном заведении у Марины могут возникнуть вовсе не на почве сексуального насилия. Наоборот.
Проблема, наверное, была в совершенно противоположном: в том, что рядом с юными девицами Марина довольно-таки сильно проигрывала, особенно в глазах пресыщенных и не очень молодых любителей свеженького и молоденького. А ведь для женщины нравиться – залог счастья. Приятно, когда на тебя обращают внимание.
«Даже обидно, – рассудил Банда, – она красива и сохранилась хорошо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики