науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Девятое мая. День Победы. И ноги сами занес
ли сюда, когда он послушался всех и попытался добраться до дома. Скамейка,
солнышко, артиллерист, трибуна. Мокрая точка на щеке. Ц Да нет, это так… От
жары…
Ц А… Ц сказал артиллерист. Ц А у меня с войны два сна застряло. Один со с
мехом, другой со слезами. Со смехом Ц это как баню разбомбило и мы все гол
ые выскакиваем, даже без кальсон. А тут люди ходят, город, трамваи… Как сег
одня. Смех-то смехом, а мы мечемся голые, друг другом закрываемся, во как в п
еченку въелись налеты эти… А другой Ц это к Клавке бегу с бугра, где она т
ам простыни свои развешивает. Вот-вот уже победа, май, солнышко греет. Про
маскировку все давно забыли. Уже совсем близко, ну, думаю, в этот раз добег
у. Хоть раз дотронусь напоследок. И главное, знаю, что сон. Ну хоть в одном сн
е повезет или нет? Нет, снова «рама» пролетает, я бегу Ц там только воронк
а дымится. И ведь бомба одна-единственная была, глупая, и надо же… Еще чуть-
чуть Ц и день победы. Там уж мы отсыпались, вот как ты сейчас. И в капонирах
, и на политзанятиях, и над очком…
Был бы тут Сулейман, доктор Рыжиков тоже бы вспомнил, как по пути из Европы
в теплушках гвардейцев-десантников за сон на политбеседе даже давали н
аряд Ц чистить вагон с лошадьми. А рельсы убаюкивали Ц никакого спасен
ия. «Я тогда внес свое первое в жизни рацпредложение, Ц мысленно сказал о
н Сулейману. Ц Нарвать газетных клочков, нарисовать на них химическим к
арандашом кружочков, послюнявить и налепить на глаза. Под нарами, в углу, т
ам темновато, не разглядишь. Глаза у камчатки закрыты, а взводный видит во
т такие зрачки, расширенные, как после атропина. Ага, слушают, повышают соз
нание…»
В глазах Сулеймана прыгнула золотистая искра. Самые внимательные глаза
из всех, какие знал доктор Рыжиков, стояли перед ним как живые. Почему-то в
от так. Какой-то незнакомый мальчик из незнакомого Кизыл-Арвата поехал б
ы в свой Баку, в который мечтал вернуться, стал бы себе врачом районной сто
матологической клиники; может, уступил бы настойчивости родственников
жены; может, выстоял бы. Но жил бы, слушая окружающих со своей затаенной ис
крой в темных глазах. Если бы не встретил доктора Рыжикова и не был послан
им в красавицу Москву.
Не в том, конечно, дело, что больше никогда доктор Петрович не встретит так
их же внимательных, в то же время и мудро-лукавых или мудро-печальных гла
з. Как будто через них сама вечность терпеливо и доброжелательно общалас
ь с ним, разрешая говорить и слушая одного из своих многочисленных нераз
умных детей.
А в том, что он сам, своей волей вынес тот приговор. Когда подписывал рапор
т на командировку и радовался, что осчастливит Сулеймана. Осчастливил. Ч
ей-то московский голос в ушах: «Что это вы к нам сюда таких темных присыла
ете Ц подземными переходами не могут пользоваться!» Вот она, главная му
дрость, чтобы нам выжить. И в глазах Сулеймана прыгнула бы знакомая искра.
Пользоваться подземными переходами. Вот он, свет… Как когда-то Ц транше
ями и блиндажами.
Вот и еще один груз, который никогда не снимешь с сердца.
Кто думал о таких потерях тогда, в эшелоне, где молодые нахальные призрак
и с химическими глазами пересекали Австрию и Венгрию, клюя носами в такт
вагонной качке, обсыпая великую победу… Все потери были позади, и ни одно
й Ц впереди.
Ц А мне в то девятое мая палец замком прищемило, Ц поделился артиллерис
т еще одной болью. Ц Раззявил варежку, едрено шило! Я прыгаю, а батарея рже
т: хорошо, что прищемил полпальца, а не… Во, видал? Ц И гордо показал послед
нее ранение войны на своей батарее.
Действительно сплющенный палец, широкий как ложка. Победная отметина.
Что ж… Мог бы и доктор Петрович сейчас рассказать, как они оконфузились в
последний день войны всей своей ротой, а вернее Ц ее боевыми остатками, к
оторых после тех арийцев-патриотов на Рабе не хватало даже на усохший вз
вод.
«И вот бери траншею, Ц мысленно сказал он глазам Сулеймана. Ц Без артпо
дготовки, по белой ракете. Траншея на высотке такой лысой, оттуда нас хоро
шо видно. И пугали нас оттуда всю ночь Ц из пулеметов, трассирующими: мол,
не суйтесь, такие-сякие! А отсюда старшина пинками поднимает: вперед, таки
е-сякие! Рыжиков, не отставать! Он с той контузии меня все в симулянтах чис
лил. А день такой чудесный, первый день был весенний, по-настоящему солнеч
ный, чистый… От земли пар идет, травой пахнет. Жить хочется, как никогда. Кр
адемся, пригибаемся, даже «ура» кричать боимся. Только в душе костеришь в
сех подряд: кому она нужна, траншея эта, кто ее придумал напоследок? Сотню
снарядов пожалели или там залп «катюш», а тут торчи под пулеметом. Одна хо
рошая очередь Ц и на всех хватит… А они молчат, сволочи, ближе подпускают
, под прицельный огонь. Чтобы прошить наверняка. Ох, неприятно на мушке кру
титься! Где пригнешься, где приляжешь, где на пузе поизвиваешься. Шорох, ил
и там камень под ногой, или своя лопатка об автомат брякнет Ц все сразу шм
як на землю, носом в нее тык, и до старшинского пинка никто не шелохнется…
Метров каких-нибудь триста, а штурмовали больше часа. И чем ближе, тем стр
ашнее. Ни под каким огнем так подниматься не хотелось, как под этим молчан
ием. Ну, точно, всем конец. Последние секунды на свете живем… А метров за дв
адцать вообще с жизнью простились. Все гранаты, которые были, в нее поброс
али, поднялись Ц и «ура!». От страха только очень уж пискляво. Ну, впереди с
ебя вслепую поливаем из автоматов и прыгаем… Без единой потери. Потому ч
то траншея пустая. Ни души, только пыль и дым столбом от нашей пальбы. Осмо
трели, облазили Ц пулеметное гнездо, гильзы свежие от ночной стрельбы, г
де фляжка, где фуражка брошенная, и ни одного фрица. Где? Что? Какой приказ б
удет? И тут из одного завала, из укрытия осыпанного, кто-то вылезает. Мы хва
ть за автоматы, а он на чистом русском, да так загибает, заслушаешься: «Вы ч
то, охмурели, такие-сякие?! Психи, так вас и растак! Война-то давно кончилас
ь, а они все воюют, выслуживаются! Спать человеку не дают!» В общем, сидел та
м наш боец с рацией, один во всей траншее, отсыпался. Ему-то каково? А нам? Кт
о где стоял, там и сел, ослабели от смеха. Хоть плачь, хоть смейся. Какими иди
отами только что выглядели, на подступах к пустой траншее, да еще после ко
нца войны! Клоуны, и только… Цирк! Старшина от обиды плюется, от самой Волг
и дошел, чтобы так под конец оконфузиться… Попасть в мартышки…»
Он рассказал бы это и артиллеристу в ответ на расплющенный палец. Если бы
не глаза Сулеймана, смотревшие издалека с всепонимающим сочувствием: «П
равильно, теперь другим надо рассказывать. Правильно, ничего…»
Что он теперь сможет рассказать под этим взглядом?
А кто-то должен знать, чем тогда кончилось. И для всех, и для каждого. Просто
знать, чтобы передать потом дальше. Как передал бы Сулейман, обещавший эт
о без всяких слов. Просто той искрой в глазах. Принято, понял…
Как кончилось? Вот шли, ползли, сгибались, мечтали о конце. А он пришел Ц ка
к же так? И это все? Обсыпанная дымная траншея, тупая боль в ушах, усталость
и конфуз. И никого, с кем за все рассчитаться. Как же оставить все это? Как же
тот голенький мальчик, младенец со сморщенным старческим личиком, прико
лотый к украинской сосне плоским немецким штыком? Как же мертвая девушка
в кузове брошенного бронетранспортера со следами всех возможных и нево
зможных надругательств? Как же колонна наших пленных, расстрелянная пря
мо на дороге, полтысячи ребят в кальсонах и рубашках, пропитанных кровью?
Как же? Как же? Как же? Только дошло до расчета Ц и кончилось? Ну нет, не за та
ким концом мы шли!
«Вот тут нам мало показалось, Ц был готов он сказать Сулейману после его
возвращения. Ц Тут подавай еще. Правда, потом немного душу отвели, эсэсов
цев отлавливали, которые к американцам за реку просачивались. Сортирова
ть их научились по подмышке. Хенде хох Ц и туда. Есть татуировка с группой
крови Ц ага, эсэсовец! Значит, в комендатуру, Ц может, важная птица. Прост
ые сами шли на сборный пункт, даже без конвоиров. Записки им давали: взяты
в плен ефрейтором такой-то роты такого-то батальона такого-то полка сто
шестой грардейской воздушно-десантной… В общем, Рыжиковым. Мало ли что…
Может, наградят за них. Хотя пока они бредут, раз пять можно новыми записка
ми снабдить, что все подряд и делали. И тут случалось всякое. Не знаю, надо т
еперь об этом вспоминать или не надо, забыть напрочь. Один эсэсовец снача
ла часы золотые совал, вроде добровольное пожертвование, а когда не помо
гло, стал выворачиваться, нихт комендатура. Васька Ляшенко поддал ему са
погом в зад. Тот оскорбился, впал в истерику: мол, я вашу низшую расу презир
аю. Хохочет, сволочь, орет и показывает, как он под Москвой пятнадцать наши
х деревень сжег, а наших девушек вот так… Хохочет и показывает как. А у Вас
ьки в Черниговской области двух сестер изнасиловали и на глазах у матери
сожгли в сарае с заложниками. Матери глаза выкололи и язык отрезали Ц за
партизан. Это где «Подпольный обком действует». Он в красноармейской кни
жке письмо из сельсовета носил, что, «дорогой наш земляк, мать твоя жива, н
о сошла с ума и писем писать не может, поэтому писать будем за нее мы, уцеле
вшие односельчане». Ну он и… В общем, не довел».
«А почему, Юрий Петрович? Ц спросил бы Сулейман после молчания. Ц Почем
у не вспоминать? Он не ребенка убил. Раз было Ц надо вспоминать. А то вспом
инают то, чего не было, и не спрашивают, надо или не надо… Извините…»
Вслед за ним уплывало его последнее «извините» Ц не просьба, а какое-то з
атаенное мягкое, но настойчивое утверждение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики