науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мокрые, тяжелые снежинки вертелись и крутились, точно танцующие дервиши, налипали на дороги и тротуары, расстраивая движение, затрудняя ходьбу настолько, что она превращалась в подвиг сродни эпическому. Время и пространство исчезли. Привычное стало чужим, город преобразился. Даже давно знакомые предметы ветер и снег изменили до неузнаваемости.
Гарриет Пирсон безнадежно опаздывала, иначе она просто слезла бы со своего велосипеда и пошла пешком, ведя его рядом. От ее дома до библиотеки не больше мили, можно дойти, и довольно быстро. Но боязнь опоздать, окончательно и бесповоротно, здравомыслия ей не прибавила, вот Гарриет и неслась как сумасшедшая по узкой полосе между залепленным снегом тротуаром и забитой машинами проезжей частью, выжимая из своего велика все, на что тот был способен, с трудом удерживая равновесие на скользкой дороге.
Так называемые водонепроницаемые ботинки, которые она прикупила неделю назад на распродаже, уже промокли насквозь, и джинсы до самых колен тоже. Хорошо хоть старенькое пальтишко из верблюжьей шерсти надежно защищало от холода и уши не мерзли в вязаных наушниках. Чего совсем нельзя было сказать о руках и лице. Пальцы в тоненьких перчаточках застыли от холода, щеки горели на ветру, снеговая шапка, которая покрывала наспех завязанный на макушке узел из длинных темно-русых волос, уже начала подтаивать, и ледяные ручейки стекали Гарриет за шиворот.
«Господи, и зачем только меня понесло в эту дурацкую страну? – думала она. – Летом жарища, зимой холодище...»
Англия в эту минуту казалась ей привлекательной, как никогда. Правда, там не было Брайана, которого она повстречала в Ньюфорде три года назад, когда приехала сюда на каникулы, того самого Брайана, который не меньше ее жаждал, чтобы она оставила Англию, того самого Брайана, который бросил ее, не прошло и двух месяцев с тех пор, как они поселились вместе. Она решила не уезжать. Твердо вознамерившись пустить на новой родине корни, Гарриет на удивление легко пережила это трудное время, даже не потому, что ей удалось организовать и упорядочить свое существование, а потому, что некому было жалеть ее и приговаривать покровительственно: «Бедная моя девочка, я же тебе говорила», как это наверняка сделала бы ее мать.
Теперь у нее была работа, хорошая, хотя на чей-то вкус и не бог знает что, очаровательная квартирка, которую она ни с кем не делила, и довольно широкий круг общения – правда, подружки в нем явно преобладали над возможными объектами романтического интереса, короче, Гарриет своей новой жизнью была довольна. Только вот погода подкачала.
Полагаясь больше на интуицию, чем на видимость, Гарриет свернула с Йор-стрит на Келли и уже поздравляла себя с тем, что добралась до места целой и невредимой, да еще с приличным запасом времени, как вдруг высокая темная фигура шагнула из метели прямо ей навстречу. В отчаянной попытке избежать столкновения девушка вывернула руль, увы, слишком резко и не в ту сторону.
Переднее колесо велосипеда со всего размаху въехало в поребрик, и Гарриет взмыла над рулем: еще один объект, презревший, подобно снежинкам, законы гравитации, но, увы, ненадолго, ибо, увлекаемая собственной тяжестью, она тут же рухнула на гору мешков с отбросами, которые кто-то выставил на тротуар дожидаться завтрашней мусорной машины.
Гарриет встала на ноги и, сплевывая снег, захромала к велосипеду: оглушенная ударом, она плохо соображала. Присела у обочины, горестно уставилась на погнутое колесо. И тут только вспомнила, зачем ей понадобилось поворачивать так резко.
Она повернула голову и увидела чьи-то ноги, подняла взгляд выше, еще выше и наконец уперлась взглядом в лицо. Человек показался ей настоящим великаном. Может, все дело было в росте самой Гарриет – всего сто пятьдесят сантиметров с небольшим, либо в том, что она смотрела на него снизу вверх, но мужчина показался ей не ниже двух метров, а может, и выше. И все же не это едва не заставило ее вскрикнуть от ужаса. Ну и рожа... Квадратная голова крепко сидела на прямых широких плечах. Большой нос свернут на сторону, левый глаз чуть выше правого, уши – как два кочана цветной капусты, огромный лоб, совершенно прямая линия волос. Грубые белые шрамы исполосовали лицо, будто сшитое из отдельных кусков бездарью портнихой, любительницей приложиться к бутылке. Гарриет невольно вспомнила персонажа знаменитого фильма ужасов и не удивилась бы, если бы увидела болты, торчащие из его шеи.
Разумеется, никаких болтов там не оказалось, и все же чудовищный рост этого человека и то, как он стоял и молча глазел на нее, напугали Гарриет, и ей продолжало казаться, будто ей навстречу из снежной вьюги и впрямь вышло чудовищное создание самого Виктора Франкенштейна. Ощутив потребность сократить хотя бы разницу в росте, девушка поспешно встала на ноги. От резкого движения у нее закружилась голова.
«Прошу прощения», – хотела сказать она, но язык не слушался, слова слились в какую-то непонятную кашу, и у нее вышло: «Плофу плофеня».
Голова продолжала кружиться, колени подогнулись, тротуар закачался под ногами, и Гарриет потеряла равновесие. Великан поспешно шагнул вперед, и она нырнула прямо в его протянутые руки, чувствуя, как сознание застилает черная пелена.
«Черт меня подери, – успела подумать она. – Я же в обморок падаю».
В жестянке на открытой конфорке коулмановской горелки весело булькала вода. Склонившись над посудиной, старуха опустила туда пакетик чая, потом затянутой в перчатку рукой сняла ее с огненного кольца.
«Осталось всего два», – подумала она.
Протянув руки к плите, она некоторое время сидела, наслаждаясь теплом.
– Я вышла замуж по расчету, не по любви, – снова обратилась она к своему компаньону. – Моего Генри нельзя было назвать красавцем.
Взгляд чудовища приобрел осмысленность и сосредоточился на ней.
– Но со временем я его полюбила. Не за деньги, не за комфорт его дома или уверенность в завтрашнем дне, хотя они много значили для девушки, которой, несмотря на всю ее красоту, будущее не сулило ничего, кроме тех же наемных квартир, где она родилась и выросла.
Чудовище не то проворчало, не то прохрюкало что-то нечленораздельное, но опытное ухо старой женщины уловило в этом звуке вопрос. Они так давно были вместе, что она научилась понимать его без слов.
– Я полюбила его за доброту, – сказала она.

Гарриет пришла в себя от холода. Дрожа, она села и огляделась: она была в незнакомой комнате, покрытая ворохом одеял, от которых несло плесенью. Помещение, судя по всему, представляло собой часть большого заброшенного здания. Стены абсолютно голые, если не считать остатков краски и штукатурки да фрагмента граффити, жизнерадостно предлагавшего всякому, кто его прочитает, предпринять некое действие, которое, с точки зрения Гарриет, осуществить было физически невозможно.
Мебель тоже отсутствовала. Единственным источником света служила короткая толстая свеча, стоявшая в луже застывшего воска на подоконнике. Снаружи завывал ветер. В комнате, как и во всем здании, было тихо. Однако, прислушавшись, Гарриет уловила еле слышное бормотание, которое доносилось откуда-то издалека. Похоже, кто-то вел нескончаемый монолог с самим собой, потому что один и тот же голос бубнил и бубнил, не переставая.
Свое падение с велосипеда и двухметрового гиганта Гарриет помнила смутно, как сон. Когда она только очнулась, у нее было стойкое ощущение, что она находится не там, где ей положено, но теперь и оно ослабло, тоже как во сне. То есть, конечно, ее беспокоил вопрос, где же она все-таки оказалась, но не слишком. Сознание словно заволокло туманной дымкой.
Она встала, подумала немного, вытянула из кучи одно вонючее одеяло, накинула его себе на плечи, как шаль, и направилась к двери – единственному выходу из комнаты. Шагнув за порог, она оказалась в коридоре, просторном, но таком же заброшенном и пустом, как комната, из которой она только что вышла. Идя на голос, она прошла весь коридор насквозь и попала в какое-то фойе. У самого входа она остановилась, прислонилась к стене и стала изучать открывшуюся ей странную сцену.
Семь свечей в лужах воска горели на семи деревянных ящиках, полукругом расставленных перед какой-то старухой. Та сидела спиной к стене, поджав под себя ноги, покрытые примерно полудюжиной юбок. Ветхая шаль скрывала седые волосы женщины и спускалась ей на плечи. Лицо, все в паутине морщинок, было худое, осунувшееся от холода и недоедания. Рядом с ней, на полу, стояла коулмановская горелка, на которой в большой жестянке кипела вода. Другую жестянку, поменьше, женщина держала в руках, судя по запаху, который наполнял комнату, в ней было что-то вроде травяного чая. Женщина негромко разговаривала с кем-то невидимым для Гарриет.
Старуха подняла голову и поглядела на Гарриет в тот самый миг, когда та начала прикидывать, как бы к ней подойти. Ее глаза вспыхнули отраженным светом, как зрачки кошки, выхваченной из мрака подворотни фарами проезжающего автомобиля.
– А ты, милочка, кто такая? – спросила женщина.
– Я... меня зовут Гарриет. Гарриет Пирсон. – У нее вдруг возникло странное желание сделать этой старухе книксен.
– Можешь называть меня Флорой, – отозвалась старуха. – Вообще-то мое имя Анна Бодекер, но Флора мне нравится больше.
Гарриет рассеянно кивнула. Гладкий поток вяло текущих мыслей впервые натолкнулся на острый клин беспокойства. Она вспомнила, как упала с велосипеда... неужели она головой ударилась?
– А что я здесь делаю? – спросила она.
Глаза старухи насмешливо сверкнули.
– Откуда же мне знать?
– Но... – Туман в голове Гарриет, похоже, сгустился еще сильнее. Она пару раз моргнула, потом откашлялась. – А где мы? – начала она снова.
– Где-то к северу от Грейси, – ответила Флора, – в той части города, которую люди твоего поколения, если я не ошибаюсь, именуют хип-хапом. К сожалению, точного адреса назвать не могу. Хулиганы, видишь ли, все таблички с домов посрывали, но, думаю, мы сейчас неподалеку от пересечения Флад-стрит и МакНил-стрит, где прошло мое детство.
Сердце Гарриет упало. Значит, она в Катакомбах, в районе, некогда бывшем голубой мечтой всех застройщиков Ньюфорда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики