науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но домой я так и не попала. Мать не хотела, чтобы я возвращалась, а отец не спорил, так что, наверное, и он тоже не хотел. Сначала я думала, что это здорово, пока не начала мотаться из одной приемной семьи в другую, залетая в промежутках в Дом для своенравных девиц. Обыкновенная тюрьма для малолеток, только название старомодное.
Бывают, наверное, хорошие приемные родители, но я таких не встречала. Моим надо было только одно: чек, а когда они его получали, то обращались со мной как с куском дерьма, пока не приходила тетка из социальной службы проверить, как дела. Вот тогда меня переселяли с матрасика в подвале в детскую. В первый раз я все же пожаловалась тетке на то, что происходит, но она мне не поверила, а после ее ухода приемные родители избили меня до полусмерти. Больше я этой ошибки не повторяла.
Мне было тринадцать, и это была не то четвертая, не то пятая по счету приемная семья, в которой ко мне опять начал приставать отец. Но тут я решила, что с меня этого дерьма хватит. Вмазала старому козлу по яйцам и смоталась в Ньюфорд.
Я стала старше и опытнее. Девчонки, с которыми я говорила в исправительном доме, рассказали, как туда добраться, кому можно доверять, а кто мигом тебя на панель выставит.
Я совсем не собиралась становиться проституткой. Не знаю даже, чем я думала заниматься, когда доберусь до города, – по-моему, у меня тогда в голове вообще ни одной мысли не было. А потом я связалась с этим парнем, Роберт Карсон его звали. Ему было пятнадцать.
Мы познакомились на пляже, где все лето зависала городская молодежь, а потом стали снимать комнату на Грассо-стрит, рядом со школой. Мне тогда и думать о близости с парнем было противно, но мы так крепко сидели на наркоте – кислоту, МДА, кок, гер, все перепробовали, – что я даже не помню, как он меня дрючил.
Один раз у нас кончились деньги, а тут за комнату платить пора, и ни еды, ни дури никакой нет, и мы оба такие обдолбанные, что попрошайничать невмоготу, и тогда Робу пришла в голову блестящая идея: торгануть мной. У меня, конечно, крыша тогда была отъехавши, но не настолько, и мне его задумка не понравилась. Но он нашел где-то одного типа, который дал ему гера, и не успела я оглянуться, как оказалась в машине с мужиком, которого никогда в жизни не видела и который требует, чтобы я ему отсосала, я реву, упираюсь, но после дури соображаю плохо и делаю то, что он велит, а десять минут спустя он выбрасывает меня на углу с сорока долларами в руках, Роб ржет, говорит «мы это сделали», но я встаю на четвереньки прямо на улице и блюю, потому что у меня во рту вкус спермы того мужика.
А Роб думает, что я такая, на фиг, странная:
«Ты пойми, ведь это же легкие деньги», – говорит он мне. Для него, может, и легкие. Мы с ним подрались тогда, и он крепко мне вмазал. И сказал, что если я не пойду опять на улицу и не принесу денег, то будет еще хуже, например, он меня порежет.
Такое уж мое везение. Из всех парней на улице я выбираю такого, которого неожиданно осеняет, что карьера сутенера – его призвание. Три года спустя на него работали уже пятеро девчонок, но меня он уважил: две тысячи на бочку – я их скопила из денег, которые утаивала от него же, – и вали на все четыре стороны.
Но я уже не могу, потому что крепко сижу на игле, работать мне лень, документов нет, делать я ничего толком не умею, разве что рисую немного, да и то когда не ширяюсь, а это бывает редко. Тогда я пристраиваюсь пахать на двух деляг в парке Фитцгенри, просто за дозу, но мне все время не хватает, и вот как-то вечером у меня начинается такая ломка, что я просто падаю у дверей ломбарда на Перри-стрит.
Перед этим я дня три, наверное, не ела. Меня всю трясет, уколоться хочется так, что в глазах темно. Сколько времени я не мылась, знает один бог, от меня воняет, а от моего тряпья и того больше. Я дошла до ручки, и сама это знаю, и тут слышу – шаги, местный коп обходит свой участок.
Я пытаюсь спрятаться в тени, но дверь совсем мелкая, а коп все ближе и ближе, вот он уже остановился передо мной, заслоняя и без того тусклый свет фонарей, и я понимаю, что влипла. Но в тюрьму для малолеток или в очередную приемную семью я не пойду ни за что. Поэтому для начала я думаю предложить ему отсосать – конечно, копы проституток за людей не считают, но на халяву и они падки, – но тут он поворачивает голову, свет падает на его лицо, и я сразу понимаю: здесь этот номер не пройдет, он малый честный. Новичок, полицией так и бредит, участок, наверное, первую неделю топчет, высматривает, кому бы помочь, а это значит, что я крупно попала. При моем-то везении наверняка окажется, что он верит, будто всякие там социальные работники действительно горят желанием помогать таким, как я, а не компостировать мозги своими бюрократическими заморочками.
Все, нет больше сил.
В этот миг я жалею, что у меня нет финки, как у Роба, – он вечно совал ее мне под нос, когда думал, что я слишком мало принесла. Хочется кого-нибудь прирезать. Этого копа. Себя. Все равно кого. Только выпустите меня отсюда.
Он садится на корточки, чтобы не смотреть на меня совсем уж сверху вниз, ведь я лежу на земле, и спрашивает:
– Что, сильно плохо?
Я смотрю на него, как на инопланетянина. Сильно ли мне плохо? Да уж куда хуже, хотелось бы мне знать.
– Лучше не бывает, – говорю я ему.
Он кивает так спокойно, как будто мы говорим о погоде.
– Как тебя зовут?
– Джилли, – говорю я.
– А дальше как?
– Э-э-э...
Я вспоминаю родителей, которые от меня отвернулись. Вспоминаю тюрьму для малолеток и приемные семьи. Смотрю на него и вижу у него за спиной, на стене дома, два плаката. На одном реклама лосьона для загара – ну там еще собака нарисована, и она стягивает с девчонки плавки, знаешь? Наверняка педофил какой-нибудь такое выдумал. А на другой Веселый зеленый великан торгует кукурузой. Я беру по одному слову с каждого и предлагаю их копу:
– Джилли Копперкорн Coppercorn – слиты три английских слова: cop – полицейский, коп; per (от pervert – извращенец); corn – кукуруза.

.
– Как думаешь, Джилли, стоять ты можешь?
«Если бы я могла стоять, валялась бы я разве тут на земле?» – проносится у меня в голове. Но я все же пытаюсь. Он помогает мне, поддерживает, когда меня начинает шатать из стороны в сторону.
– Захомутал, значит? – спрашиваю я его.
– А ты совершила преступление?
Я и не подозревала, что еще могу смеяться, но смех так и рвется из меня наружу. Хотя мне нисколько не весело.
– А как же, – отвечаю я. – Родилась.
Он замечает мою сумку, которая лежит на земле. Прислоняет меня к стене, нагибается, подбирает ее, и на асфальт высыпаются мои рисунки. Он проглядывает их, прежде чем положить обратно.
– Ты рисовала?
Мне хочется презрительно усмехнуться ему в ответ, бросить что-нибудь вроде «не твое собачье дело», но я чувствую, что меня на это просто не хватит. Стоять и не падать – вот все, что я еще могу. Поэтому я отвечаю:
– Да, я.
– Отличная работа.
Ага. Я, видишь ли, гениальная художница, а бомжую так, для вдохновения.
– Жить тебе есть где? – спрашивает он.
Опаньки, неужели я его неправильно прочитала? Может, он решил меня подобрать, отвести к себе, отмыть и оттрахать?
– Джилли? – спрашивает он, когда я не отвечаю.
«Конечно, – просится у меня с языка. – Все дворы и подворотни города в моем распоряжении. Везде меня ждут с распростертыми объятиями. Живу как принцесса гребаная». Но я только качаю головой.
– Я хочу познакомить тебя с одним человеком, – говорит он.
Удивительно, как ему не противно ко мне прикасаться. Меня и саму от себя тошнит. Воняю, как ходячая помойка. А он еще знакомить меня с кем-то собрался.
– Так я арестована? – спрашиваю я опять.
Он мотает головой. Я задумываюсь о том, кто я, что ждет меня впереди, и только пожимаю плечами. Главное, он не собирается меня арестовывать, а там, глядишь, хуже не будет. Может, этот его знакомый дозу ссудит, хоть до рассвета продержусь.
– Ладно, – говорю я. – Согласна.
– Пошли, – отвечает он.
Поддерживая меня за плечи, он уводит меня прочь – так я знакомлюсь с Лу Фучери и его подружкой, Ангелом с Грассо-стрит.

7

Джилли сидела на крыльце офиса Анжелы на Грассо-стрит и разглядывала прохожих. Блокнот лежал у нее на колене, но она его не открывала. Вместо этого она забавлялась своим любимым делом: придумывала истории о людях, которые шли мимо. Вот прошла молодая женщина с ребенком в коляске, она принцесса в изгнании, скрывается под видом няни в далекой стране, покуда не настанет время занять подобающее положение в каком-нибудь романтичном герцогстве Европы. Чернокожий старик с тростью – ученый-физик, исследует действие теории Хаоса на материале уличного движения на Грассо-стрит. А девочка – латиноамериканка на роликовой доске – на самом деле русалка, которая поменяла родные волны на цемент и бетон.
Она не обернулась на звук открывающейся двери. По крыльцу зашаркали кроссовки, дверь закрылась. Мгновение спустя Энни присела рядом с ней.
– Как дела? – спросила Джилли.
– Странно.
– Странно хорошо или странно плохо? – спросила Джилли, когда Энни умолкла. – Или просто неловко?
– Странно хорошо, наверное. Она поставила мне пленку, которую ты наговорила для ее книги. Она сказала, что ты знаешь и не будешь возражать,
Джилли кивнула.
– Я просто поверить не могла, что это ты. То есть я, конечно, узнала твой голос и все такое, но ты там совсем другая.
– Тогда я была девчонкой, – сказала Джилли. – Грязной уличной девчонкой.
– Зато посмотри, кем ты стала сейчас.
– Ничего особенного, – ответила Джилли, отчего-то вдруг застеснявшись. Провела рукой по своей кудрявой гриве. – Анжела тебе рассказала про спонсорскую программу?
Энни кивнула:
– В общем. Сказала, остальное ты объяснишь.
– Анжела занимается тем, что устанавливает контакты между детьми, которым нужна помощь, и теми, кто хочет ее оказать. Каждый раз все происходит не так, как в предыдущий, потому что нет одинаковых случаев. Я своего спонсора не встречала очень долго; он давал деньги, а Анжела была моим связным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики