ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Где, кстати, прорывов никаких давно не ждут.
— Вы не хотите в своём институте устроить проверку? — спросил Марципало.
— Нет возможности. Урезают, урезают, урезают… На грантах держимся и на международных программах… Кроме того, немного не по профилю. И ребята хотят извлечь выгоду, в чем, как вы понимаете, мы совершенно не сильны…
— Все ясно, — кивнул Марципало. — Нужно смотреть. Изучать. Путь привычный — товар лицом. Экспертиза. Патентование. Приискание инвесторов или благотворителей — как выйдет.
— Я понимаю, — кивнул академик. — Завтра в Москве появится молодой человек. Я его лично не знаю, но мне его отрекомендовали как весьма перспективного учёного… Правда, личность несколько экстравагантная.
— Направьте его ко мне, — усмехнувшись, произнёс Марципало. Он привык к экстравагантным личностям. И считал себя готовым ко всему.
Но то, что возникло на следующий день в офисе фонда «Технологии, XXI век», было нечто из ряда вон выходящее.
В назначенное время возник верзила лет тридцати — тридцати пяти. Его атлетическая комплекция сочеталась с плохой координацией движений и неуклюжестью. Он тут же смахнул вазу со стола в кабинете президента фонда и с трудом приземлился на стул, который жалобно скрипнул под его массой. Одет был в мятые джинсы, клетчатую рубашку, клетчатый же, достаточно жёваный, пиджак и зелёный галстук. Галстук тёр ему шею, и верзила то расслаблял, то затягивал узел. Видно было, что к этому светскому элементу одежды он так и не привык за свою жизнь.
— Парамон Васильевич Купченко, — сухо представился посетитель. Взгляд у него был несколько рассеянный и вместе с тем насторожённый.
— Очень приятно. Присаживайтесь, — предложил Марципало, поняв, что это тот самый протеже академика.
Выпрямившись в кресле, будто кол проглотил, гость выставил перед собой ладони и повёл ими вокруг себя, сосредоточенно и хмуро глядя в одну точку. Ровенский, сидевший в уголке на диване, наслаждался этой сценой. В его коллекции патологических учёных типажей сегодня прибыло серьёзное пополнение.
— Аура неважная, — сообщил гость изумлённому Марципало. — Подчистить бы надо.
Артемьев прочитал справку-меморандум по оперативному делу «Сластолюбцы». В три страницы, исполненные мелким шрифтом, втиснулось достаточно информации, чтобы в нормальной стране тряхануть, как землетрясением, властный Олимп. Но это в нормальной стране.
— Глубоко копаешь, — произнёс Артемьев одобрительно.
— Ну да. Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, — угрюмо кивнул Никита Денисенко, начальник отдела по борьбе с преступными авторитетами..
Артемьев поглядел на аккуратно исполненную схему связей фигуранта. Стрелки тянулись к многочисленным связям разрабатываемого лица — к «телам» (так называли детей), к заказчикам — заядлым педофилам.
— Во смотри, сучьё какое, — зло процедил Денисенко, тыкая в схему. — Весь московский бомонд.
— Смотрю, крепко ты на этой теме завис, — усмехнулся Артемьев.
— Завис. Руки к пистолету тянутся.
— А руки связаны, — кивнул Артемьев. — История стара, как мир.
— Противно это все, — скривился Денисенко. — Смотри, кто изрисовывается. Известный кутюрье. Не менее известный певец. Ну, знаешь его. Поёт «Твои бездонные ресницы».
— Ресницы?
— Ага, — кивнул Денисенко. — Ещё тут два депутата Госсобрания России. Один, кстати, из Комиссии по делам молодёжи.
— Ну да. Откуда же ещё. Знаешь разницу между педофилом и педагогом?
— Ну?
— Первые действительно любят детей.
— Любители… Оба от «Союза демократических перемен». У них там половина педики. А вторая половина — педофилы. Ещё тонкая прослойка других извращенцев — зоофилов, некрофилов…
— Ты серьёзно? — хмыкнул Артемьев.
— Если и преувеличиваю, то немного… Олег, скажи, что теперь со всем этим дерьмом делать? — Денисенко хлопнул ладонью по распухшему тому.
— А ведь заступятся за него, когда мы его за хобот вытянем, — Артемьев постучал пальцем по центральному квадратику в схеме, в котором разместился один из главных поставщиков малолеток столицы и по совместительству преподаватель МГУ. Ему присвоили условное наименование «Урод».
— Заступятся, — согласился Денисенко. — Адвокаты, журналисты набегут. Телефон оборвут… А если мы выстоим — так сдадут его. Открестятся. Мол, не знаем такого.
— Или в камере эту суку замочат. Чтобы язык ненароком не распустил…
— Блин, что за жизнь? Сажать всех его клиентов надо. Всю эту элиту долбаную на север. На Колыму. Лес валить…
— Сажать? Кого? Они же приватизировали это государство. Считают его своей зубочисткой: хотят — в зубе поковыряют, хотят — в задницу кого-то уколят, — Артемьев встал, прошёлся по кабинету, остановился, задумчиво смотря на коробки многоэтажек за окном. Он ненавидел этот пейзаж, которым вынужден любоваться уже третий год после отставки коррупционера-министра генерал-полковника Рубашина. У того любимым детищем было Управление по борьбе с бандитизмом, и он позволял своим любимцам творить, что хочешь. После громкой отставки министра Московское региональное управление по борьбе с бандитизмом все перетрясли, прополоскали, выжали. При этом выгнали половину личного состава. Саму контору выселили из центра Москвы. И теперь вместо Шаболовки с её неторопливыми трамваями Артемьев имел возможность любоваться серыми многоэтажными унылыми коробками и просторным школьным двором, превращённым в автопарк. Это здание занимала когда-то средняя школа, но в связи с резким уменьшением поголовья московских детей её закрыли.
— Кстати, тут одно рыло возникло — шибко знакомое, — сказал Денисенко.
— Кто такой? — Артемьев снова занял своё начальственное кресло и потянул к себе схему.
— Вот, — Денисенко перегнулся через стол и ткнул в квадратик на схеме. — Ломали Махмадхаджиев.
— Так, что-то знакомое, — Артемьев прищёлкнул пальцами. — Охранник Сельмурзаева.
— Он самый. Который не смог спасти патрона.
— И с горя ищет забвения в плотских утехах. С мальчиками.
— Ну, у мусульман это не позор, — заявил Денисенко.
— Не скажи. Аллах запрещает… Позор, — губы Артемьева скривила усмешка… — Ещё какой позор…
По старой привычке Ломали Махмадхаджиев просыпался рано. Он плотно, с удовольствием позавтракал. Набил брюхо. Прикинул, чем ему сегодня заняться. Запланировано несколько встреч. Важных встреч… Пора, наконец, определяться.
Ломали потерял хозяина, потерял тёплое, сытное место. Но особой тоски по этому поводу он не испытывал. Привык относиться к жизни сугубо философски — Аллах дал что-то, Аллах забрал. На то его воля. Было только сильно досадно. И теперь у него возникло много новых проблем.
Да, день предстоит тяжёлый. Нужно попытаться за мучения порадовать себя хорошим вечером… При мыслях об этом он томно потянулся…
Выйдя из подъезда, он направился к своему джипу «Мицубиси-Паджеро», стоящему на стоянке у пятого подъезда двадцатичетырехэтажного дома, с трех сторон сплошной стеной охватывающего просторный двор. Под мышкой тяжелела кобура — Ломали пока ещё числился старшим смены ЧОПа «Эльдорадо» и оружие носил на законном основании.
Тяжесть оружия была приятна. Она дарила ощущение безопасности и силы.
Пиликнула маленькая коробочка в его руке. Со щелчком отворились замки. Ломали распахнул дверцу своего «Мицубиси», достал тряпку и начал тереть лобовое стекло. Машина давно не мытая из-за всех этих неприятностей. На ней слой грязи. Это непорядок. Хороший конь имеет право рассчитывать на хорошее отношение.
— Вот… — он выругался.
На капоте пальцем по пыли кто-то вывел «Помой меня, я вся чешуся». Русские! Ублюдки, дети ублюдков и будущие родители ублюдков!
Он провёл с размаху по надписи тряпкой. Потом дотёр лобовое стекло. И резко обернулся, ощутив сзади движение.
— Не тянись к стволу, — предупреждающе вскинул руку огроменный племенной бычара, почти бесшумно появившийся сзади. — Ломали, веди себя прилично.
Махмадхаджиев прошёлся острым взором вокруг. И засёк ещё одного типа, маячившего поодаль. Ломали нахмурился. Это же надо, почти вплотную подпустил двоих врагов. Расслабился, шайтан дери! Чувство опасности, которое должно сопровождать воина днём и ночью, утерял!
— Надо чего? — недружелюбно спросил он у здоровяка. Он его узнал. Такую колоритную фигуру не забудешь. Они сталкивались, когда убили Сельмурзаева. Это был заместитель начальника Управления по борьбе с бандитизмом полковник Артемьев.
— Да не ершись, Ломали, — примирительно произнёс Артемьев. — Работу-то нашёл?
— Без работы не останусь.
— Вот и отлично. Я рад за тебя.
— Чего надо? — вновь спросил Махмадхаджиев.
— Нехорошо на улице говорить. Давай проедемся. Чего людей смущать?
— Что, арестуешь?
— Зачем? Хотел бы арестовать, ты бы уже асфальт целовал и по тебе спецназ башмаками гулял бы… А то не знаешь?
— Знаю.
— Поговорим как нормальные люди, — Артемьев потянул на себя дверцу «Мицубиси».
Махмадхаджиев прошептал недовольно что-то себе под нос, но уселся за руль. Спросил недружелюбно:
— Куда?
— Вперёд… Вон в ту арочку слева…
Они отъехали на несколько кварталов. Чеченец не проронил ни слова. Артемьев тоже не спешил нарушать тишину. Война нервов.
— Притормози, — кивнул Артемьев.
Махмадхаджиев послушно прижал машину к бордюру за длинным складским помещением. Сзади, почти притершись бампером, остановился невзрачный «Форд» с тремя оперативниками «Легиона».
— Ты не все рассказал в прошлый раз, Ломали, — заявил Артемьев.
— Все рассказал, — буркнул чеченец. — Больше ничего не знаю. Ты это слышать хотел?
— Знаешь, смотрю я на тебя, и мне кажется, что сегодня я тебе вечерний кайф обломаю.
Махмадхаджиев вздрогнул. Артемьев понял, что попал в самую точку.
— Ты о чем? — прошипел чеченец.
— О мальчиках, Ломали. Об Алёше. И Сашке…
Махмадхаджиев повёл плечом, рука его опять непроизвольно потянулась к кобуре.
Артемьев дёрнул его за правую руку, впечатал локоть в челюсть.
Удар был очень силён — как ядром из пушки. Махмадхаджиев, крепкий, как скала, сразу отрубился. Глаза закатились.
Вытащив из кобуры под мышкой чеченца пистолет, Артемьев разрядил его, бросил на заднее сиденье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики