ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Они твоих подручных знают? — спросил Глеб.
— Одного-другого видели в лицо, — ответил Руслан.
— Ну что ж… Придётся тебе ещё немного нам помочь…
«Хомо компьютерикус» — новый вид человека, рождённый щедрым на научно-технические и социальные революции двадцатым веком. По замыслу он должен быть молодым, тощим, бледным, с красными глазами и сутки напролёт проводить перед монитором, скользя по запутанным, с развязками, заторами, пробками трассам Интернета. Внешний мир, еда, женщины его интересовать не должны. Все это пустая трата времени. Программы, файлы, сайты, вирусы и антивирусы, базы данных — именно в этом настоящая жизнь. Именно тут истинная реальность.
Из подобных качеств Лёша Гурвич обладал, пожалуй, только молодостью, да и то уже не первой. Было ему двадцать семь лет. Крупный, с уже нагулянным жирком и румяным круглым лицом, любитель пива, женщин и горных лыж, он тем не менее был человеком-компьютером. Во всемирной паутине ощущал себя как рыба в воде, или, скорее, акула в океане. Мог без проблем хакнуть защищённый сайт. Языки программирования знал лучше, чем русский. И вполне мог бы сделать карьеру и стать высокооплачиваемым программистом. Сделал бы и стал бы, если бы его интересовали деньги. Точнее, деньги его интересовали, но не настолько, чтобы жертвовать ради них душевным спокойствием и ощущением значимости своего места во Вселенной. А эту значимость он ощущал, когда вторгался в неизвестные, нехоженые края, где не ступала ещё нога учёного. Поэтому, работая с Белидзе над проектом, названном с претензией — «Титан», он был счастлив. Потому что то, чем они занимались, было смело. Это было круто. И до этого не допёр никто в мире.
Да, там был полет! Там открывались такие горизонты!.. Но в последнее время Гурвичу иногда становилось жутковато. Слишком далеко они зашли. Химические процессы, которым они дали жизнь, все больше напоминали алхимию. Они вторглись в совершенно неизведанные земли, где легко оступиться и провалиться в топь. И ещё там могли поджидать хищники…
Впрочем, голову ломать над вечными проблемами не было никакого желания. Гурвич устал. Ему как воздух нужна была капитальная расслабуха. Он давно мечтал о горячей баньке, холодном пиве и теплом женском теле. Все это нашлось у его институтского приятеля Ромы, имевшего уютный домишко в Замяткове, что в двухстах километрах от столицы.
Дом располагался на окраине посёлка городского типа. Деревянное строение под грузом прожитых лет немного покосилось, дряхлую мебель изъел жадный червь. Зато банька была отличная.
— Шею сильнее массируй, солнце моё, — проурчал, жмурясь от удовольствия, Гурвич, разлегшись на лавке в предбаннике.
Тонкие женские пальцы, оказавшиеся на удивление сильными, массировали мышцы и вызывали истому.
Девки были местные, молодые, развратные и, по московским меркам, удивительно дешёвые. За тысячу рублей, пиво, водку и закуску они уже второй день скрашивали одиночество двоих институтских друзей, утомлённых московской суетой. При этом девки считали, что им подвалило просто немыслимое счастье, потому что деньги в Замяткове уже несколько лет являлись редкостью и роскошью. Фабрика и два совхоза дышали на ладан, и заняться в этих местах было нечем.
— Я устала, — капризно произнесла Натаха, встряхивая руками. — Замандавалась вся.
В выражениях она не стеснялась, и Гурвич имел счастливую возможность слегонца пополнить свой запас нецензурных и ругательных слов.
— Ничего, — сказал он. — Ещё чуток поработай. Потом пивком поправимся.
Это обещание воодушевило девушку, и она начала мять спину клиента с новой энергией.
— Развлекаетесь, — констатировал худосочный, с глазами профессионального мошенника, вечно улыбающийся Рома, зайдя в предбанник.
— Балдеем, — кивнул Гурвич.
— Мы уже потрахались, — незатейливо проинформировала Наташка. — А где Нинка?
— За пивом услал. А у меня чего-то машина барахлит.
— Какая? — хмыкнул Гурвич.
— Та, что на колёсах. А ты что подумал? С этим все ништяк.
— Это радует, Рома…
— Полезу под железяку, — вздохнул хозяин фазенды.
— И охота? — удивился Гурвич.
— Завтра не заведётся, — Ромка вышел. Дверь со скрипом закрылась. И Гурвич снова расслабился под сильными пальчиками массажистки…
Так бы лежал и лежал… Хорошо… Но хорошо не бывает долго.
Затренькал мобильник. Точнее, вдарил бойко и громко саунд-трек из нашумевшего блокбастера «Звёздная дорога». Брать трубку страшно не хотелось. Но абонент был настойчив, если не сказать настырен. Телефон звонил и звонил. Гурвич переборол желание заткнуть его, бросив с размаху на пол, чтобы только осколки в стороны брызнули. Нехотя протянул руку.
— Кто там? — растягивая слова, произнёс он.
— Это Санин.
— Здорово, — Гурвич закряхтел, как старый дед, и приподнялся на лавке, по ходу легонько шлёпнув Наташку по округлому заду. — Палыч, если бы ты только знал, от чего меня отрываешь…
— Плохи дела, Алешенька.
Санин всех знакомых и своих студентов называл уменьшительными именами, отчего у многих закрадывались подозрения по поводу правильности его сексуальной ориентации.
— Что случилось? — встревожился Гурвич, вдруг поняв, что голос у третьего члена их научной группы доктора математических наук Санина потерянный.
— Белидзе…
— Что Белидзе?
— Он умер.
— В смысле?
— Он умер. Погиб. Покончил жизнь самоубийством. Наглотался снотворных таблеток. Достаточно?
— Так, Палыч. Успокойся и не кипятись… Ерунда какая-то. Как Белидзе мог покончить жизнь самоубийством? Сейчас, когда все на мази?
— У него спроси! — По голосу Санина ощущалось, что в его душе трепетала, как птица в клетке, пытавшаяся вырваться на простор, истерика.
— Так… Успокойся… Успокойся, — как заклинание повторял Гурвич. В предбаннике было жарко. Но в груди возник сквознячок. Холодный такой сквознячок, от которого замерзает сердце. — Я сейчас собираюсь и еду… И мы что-нибудь придумаем.
— Что мы можем придумать?
— Так. Успокойся, — то ли себе, то ли собеседнику сказал Гурвич. Дал отбой. И присел на лавке, замерев и тупо уставившись в дощатую стену, на которой был зачем-то накрепко прибит барометр.
Девушка насторожённо погладила его по плечу.
— Ну, котик, чего случилось? Он не ответил.
— Чего киснешь, красавец?… Ох, какой хмурый. Сейчас мы тебя успокоим, — она потёрлась голой грудью о его плечо, её руки поползли вниз.
— Отстань! — заорал Гурвич, резко оттолкнув её.
— Ты чего, совсем? — обиделась Наташка.
— Извини… У меня… У меня друг умер.
— Как умер?
— Отравился… Или отравили…
— Отравили?! — изумлённо уставилась на него девушка.
— Да… Но это начало. Всех нас перебьют… Я как чувствовал…
Он начал одеваться.
— Надо ехать… Надо…
Девушка смотрела на него, как на психа…
— Извини, крошка, — застегнув рубашку, кинул он ей. — Пока.
Он вышел из бани, согнувшись от удара мокрого снега. С утра зарядил этот снег, будь он неладен. И тучи — низкие, давящие. Куда подевалось вчерашнее солнце?
— Во, психический, — покачала головой деваха, глядя на захлопнувшуюся дверь.
— Люблю огонь, — сидящий на корточках молодой плечистый чеченец с наивным дурашливым лицом ткнул кочергой в уютно потрескивающие в камине поленья. — В горах огонь — тепло, хорошо… И редко.
— Почему редко? — спросил Глеб, комфортабельно устроившийся в плетёном кресле с мягкими подушками.
— Огонь — нельзя. Самолёт прилетит. Вертолёт прилетит. Снайпер ударит… В спальный мешок спишь. Там хорошо. Тепло. Но огонь лучше.
— Долго воевал?
— С тринадцати лет. Отец воевал… Я воевал. А ты?
— Пришлось маленько.
— За кого воевал?
— За всех, — хмыкнул Ратоборец.
— За всех — это правильно. Дураки воюют просто так. Умный воюет за деньги. Нет денег — нет война.
— Хорошо хоть платили? — поинтересовался Глеб.
— За работу. БТР убил — платят много. Солдат убил — платят так себе. Офицер убил — платят нормально. Война. Выгодно.
— Это верно…
— Руслан хорошо тебе платит? — как бы невзначай бросил молодой чеченец.
— Иногда неплохо… Чаще — так себе.
— Руслан жадный… Ты сильный. В тебе воин виден. Сейчас мы с братом отлежимся, тогда поехали с нами Чечня.
— В горах воевать?
— Зачем в горах? Кто сейчас в горах воюет? Дома живёшь. Хорошо кушаешь. Днём спишь. Ночью свиней режешь…
— Свиней?
— Которые в военной форме…
— И много заработать можно?
— Как работать будешь, — в голосе молодого чеченца зазвучали зазывные нотки, как в рекламе памперсов. — Ты воин. Мину, фугас класть можешь. Стрелять умеешь. Кроме того, ты русский, в форму тебя оденешь — от солдата не отличишь. Не то что мы… Денег много получишь. Богатый будешь.
— Денег… Каких? Фальшивых?
— Зачем фальшивых? Имам Муртазалиев получил от братьев с Аравии мало-мало много денег.
— Значит, фугасы класть, — усмехнулся Глеб.
— Не просто фугас класть. Фугас мальчишка положит… Специальная операция! — многозначительно произнёс молодой чеченец важное слово.
— Почти уговорил…
— Руслан мало-мало платит. Муртазалиев щедрый. И никогда фальшивый доллар не даёт. Его за это уважают. Кого хочешь спроси.
— Спрошу…
Чеченец удовлетворённо крякнул, решив, что доброе начало важному делу положено. Заполучить такого бойца — здоровенного, с кошачьей грацией в движениях, выдающую человека серьёзной подготовки, это ли не удача! И ещё приятно подложить свинью Руслану, которого не любят за жадность, хитрость и пренебрежение обычаями.
— Скоро они там? — Глеб посмотрел на часы.
— Приедут. — Молодой чеченец снова принялся ворошить угли. — Сиди. Чай пей. Разве плохо?
Проникнуть на чеченскую базу в Ногинском районе удалось без труда. Руслану стоило только бросить негромко и властно:
— Это свои.
И металлические ворота отворились. Место для двухэтажного кирпичного дома было выбрано с таким расчётом, чтобы не мозолить людям глаза и в случае опасности иметь путь отступления к раскинувшемуся на многие километры лесу, перемежаемому болотами. В посёлке в это время было совсем немного жителей. Дымились трубы в парочке домов, горело несколько окон. В основном домишки были бревенчатые, убогие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики