ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Ты изменяешь мне с женой, ты изменяешь ей со мной…»
Чувствовалось, Маша отчего-то злится. И песню она процитировала чересчур зло. Ревнует Валентина к жене?
— Вот я и хочу изменить такое положение.
— Не отвлекайся, формулы — вот твой конек!
Валентин, похоже, пытался достучаться до сердца своей возлюбленной, но Маша этого не хотела — и тут уж, Таня знала, ее бойфренд может хоть об стенку биться, бесполезно.
— И потом, как сравнивать несравнимое. Собачья верность! — Маша заходила по комнате, и Таня опять подумала, насколько же она отдалилась в последнее время от сестры, что не может понять ее раздражения. — Ведь никто не выяснял, насколько верна собака собаке. Человек тоже может быть сугубо верным. Например, своей работе, своему хобби, своим друзьям…
— Королева, но это же невинная шутка, — пытался успокоить ее Валентин. — Не понимаю, почему она вызвала такой шум…
— Я, пожалуй, пойду, — заторопилась Таня; еще не хватало присутствовать при разборках влюбленных.
— Сиди, — приказала ей Маша. — Валентин уже уходит. Он еще час назад собрался, да все тянет кота за хвост, придумывает всякие дурацкие формулы.
— Маша!
— Отставить разговоры, товарищ подполковник! Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня российская армия лишилась своего боевого командира. Минутку, Танюша, обожди, я только провожу пана офицера до калитки.
Маша вернулась быстро, Таня еще только взяла в руки листок, исчерченный Валентином.
— Ерунда все это, — сказала Маша, — брось и не забивай себе голову.
— Слишком уж у него все просто, — заметила Таня, — взаимный интерес — и тут же вожделение. Этак выходит и собаки: взглянули друг на друга, и уже одна на другую взгромоздилась. Они же, наверное, еще обнюхают друг друга, потом…
— Все, все, — шутливо замахала руками Маша, — больше ничего о неверности я слушать не хочу. По-моему, в этой дурацкой формуле нет главного: человеческой сущности. Заинтересовался — и тут же захотел? А разум? А любовь? Да, наконец, просто роковая случайность, благоприятные обстоятельства… Неужели неверность — только похоть? Сиюминутный всплеск страсти, за которым нет глубокого чувства. Разве не может быть наоборот: всплеск, а в итоге — глубокое чувство…
— Да уж, — пробормотала Таня; листок ее отчего-то гипнотизировал, несмотря на собственное отрицание. — Получается, что эта формула разная для тех, кто изменяет и кому изменяют. Каждый будет вкладывать в нее свой смысл… Маша, а я с работы ушла.
— И правильно сделала, — сказала Маша. — Я уж не стала вмешиваться — Лене, конечно, твои копейки не нужны, держать тебя дома — не тот ты человек, а у Изольды работать, в ее подвале… Для него это лучший выход. Кто тебя там увидит!
— Не у Изольды, у Галины, — улыбнулась Таня.
— Какая разница. Это даже вернее, чем дома на цепи.
— Что-то, сестра, ты сегодня все иносказаниями.
— Злюсь, вот почему!
— Что-нибудь с работой?
— Хуже. Валик вознамерился уйти от жены и у меня поселиться.
— А ты этого не хочешь?
— Чего бы мне этого хотеть! Валентин — совсем не тот мужчина, с которым я мечтаю идти по жизни.
Она ткнула наманикюренным пальцем в оставленную им бумажку.
— Сама видишь, какой у него принцип. Взаимный интерес — вожделение — постель!
— А у вас с ним было по-другому?
— У нас было так же.
— Тогда зачем же ты с ним встречаешься? Мне казалось, тебе он нравится.
Маша снисходительно посмотрела на нее:
— А зачем ты сама вышла замуж за Леонида? От большой любви?
— По крайней-мере я раньше так думала.
— По крайней мере, — передразнила ее Маша, — раньше ты была честным человеком, а теперь вон врешь и не краснеешь.
Таня смутилась.
— Хорошо, у меня сегодня день такой: я или сама открываю глаза на правду, или мне ее открывают такие близкие люди, как старшая сестра… А правда в том, что я себе это внушала. Ну, что я люблю его.
— На самом деле в этот свой нелепый брак ты хотела убежать от Михаила. — Заметив, как враз помрачнело лицо Тани, Маша быстро заговорила: — Не слушай меня, Танюшка. Чего теперь наступать на больную мозоль? Почему я встречаюсь с Валентином, ты спросила. У нас в клинике завотделением с мужем разошлась, и теперь, чтобы поддержать упругость кожи, моложавость — иммунитет, одним словом, она себе гормоны колет. Чтобы, значит, не запятнать себя случайной связью. А по мне, так лучше принимать их в естественном виде. К тому же разве не приятно, когда за тобой ухаживает симпатичный мужчина, приносит цветы, дарит ночи, полные нежности, и ко всему прочему не торчит перед глазами с утра до вечера.
— Однако в последнее время он зачастил.
— То-то и оно. Мужчины — странные существа. Когда за них хочешь выйти замуж, требуешь оформить отношения, они бегут от тебя как от чумы. Когда же ты этого не хочешь, они начинают тебе навязывать свои руку и сердце прямо-таки с маниакальной настойчивостью.
— Не знаю, жалеть тебя или завидовать…
— Конечно, завидовать, потому что жить так, как ты живешь с Каретниковым…
— Да Бог с ним, Маш, не хочу я сегодня ссориться. И поминать всуе отсутствующих. У меня сегодня вполне миролюбивое, любознательное настроение…
— Любознательное? — повторила смеясь Маша. — Такого я еще не слышала. Надо же, и что тебе, Танечка, любо знать?
— Где мой муж берет деньги и куда потом их девает, — выпалила Таня.
Маша в момент посерьезнела, и две вертикальные морщины у переносицы, как всегда в таких случаях, отчетливо прорезались.
— Значит, вот оно что… — пробормотала она. — Хочешь, чтобы тайное стало явным?
— Что ты имеешь в виду?
— Видишь ли, сестренка, есть люди, которые производят хорошее впечатление, есть те, что производят плохое, а встречаются такие, которых навскидку не оценишь. Оттого что у них надводная часть, как у айсберга, всем видна — доброжелательность, чувство юмора, отзывчивость. Не человек, а душка. Но ты чувствуешь: это обман. Настоящий он внизу, под темной водой… Помнишь, что я сказала, когда впервые его увидела?
— Помню, — мрачно кивнула Таня. — «Не спеши, он не так прост, как кажется».
— Но ты на меня вызверилась, представила чуть ли не дуэньей, которая без конца читает тебе нотации и учит жизни. Надсмотрщиком, что постоянно следит за тобой и не дает тебе никакого житья. К тому же у меня якобы извращенное представление о твоих друзьях и о людях вообще, что я вижу в них только плохое… Ты обидела меня, Таня!
— Знаю. Прости меня, пожалуйста, Маша. Последние пять лет — нет, вру, всю предыдущую жизнь — я вела себя по отношению к тебе как неблагодарная свинья. Одно могу сказать в оправдание: к себе я относилась еще хуже. Я ненавидела себя и весь мир. Кроме разве что Шурки.
— И Леньки, — горько добавила Маша.
— Да, к нему я относилась лучше, чем к тебе, но не потому, что он этого заслуживал, а потому, что представлялся мне, со всеми его недостатками и даже пороками, все равно лучше того, предавшего.
— Теперь ты успокоилась?
— Насчет Леньки?
— Нет, насчет предавшего.
— Наверное, успокоилась.
Таня долгим взглядом посмотрела за окно, как будто тот, о ком они говорили, стоял там и мог все слышать.
— Предваряя твой вопрос, я даже могу сказать, что почти простила его, но это как в том анекдоте про патологоанатома, который ты мне рассказывала. Он все знает и все умеет, но уже поздно.
— В жизни нет ничего невозможного.
— Есть. Нельзя вернуть прошлое. И склеить разбитое. Наверное, за эти годы он возненавидел меня — я не простила его за такую мелочь! Как он думает. Мужчины ведь не считают измену предательством и вообще чем-то из ряда вон выходящим.
— Ты не права, Таня…
— Что ж, я тебе верю, — заторопилась та, понимая, о чем Маша опять начнет говорить. — Но я пришла к тебе совсем с другим. Тем, что меня в самом деле тревожит… Вчера Ленька принес мне сто тысяч рублей.
— Вы собрались купить что-то крупное?
— Нет — как писали раньше классики, это нам с Шуркой дали «на булавки».
— И ты не знаешь, откуда у него такая сумма?
— Тут другое. Всю ночь Леонида не было дома. Правда, он предупредил, чтобы я его не ждала, а недавно перезвонил вроде с работы и сказал, чтобы этих денег я пока не трогала, потому что в них возникла срочная необходимость.
— При его работе вполне могла возникнуть.
— Это еще не все. Однажды был случай, о котором я тебе не рассказывала: отчего-то не придала ему значения. Приписала мелькнувшую у меня тревогу тому, что Ленька расхвастался передо мной, а потом просто у него ничего не вышло…
— И что это было?
— Он привез меня к шикарному недостроенному особняку, в двух уровнях, с мансардой, и сказал, что это дом наш и он его доделает. А потом мы сюда переедем, оставив наш коттедж Шурке. Мол, ей замуж выходить, пусть у девчонки будет своя жилплощадь.
— Ты права, — задумалась Маша, — это уже серьезно. Ты подозреваешь, что твой муж Леонид занимается чем-то криминальным? Но тогда ваше благосостояние прирастало бы хоть в какой-то прогрессии — заразил-таки меня Валентин своими математическими терминами, — а, судя по твоим словам, у тебя перед носом только машут некоей обеспеченностью, которая почти сразу куда-то уплывает.
Трудно так однозначно делать выводы. Как говорят хохлы, цэ дило трэба разжуваты… А как, по-твоему, он относится к женщинам? Может, у него кто-то есть?
— Я думаю, он кобель еще тот!
Маша удивленно взглянула на нее, будто не веря своим ушам:
— И ты так спокойно об этом говоришь. Ты, не простившая любимому мужу одной-единственной измены?
— Может, Бог меня за это и наказал. За гордыню. Мол, всем мужья изменяют, и ничего, терпят, а она, видишь ты, особая выискалась! Формулу неверности новую открыла — знаменатель у нее больше числителя! Подозреваю, что это намек моего ангела-хранителя: берегись, настоящей неверности ты еще не видела!
— Кажется, ты мудреешь на глазах, Татьяна Всеволодовна!
— Увы, моя дорогая сестричка, как любит повторять Шурка, хорошая мысля приходит опосля… Но одно я могу теперь сказать наверняка: в дурочках жить не в пример легче!
Глава шестая
«Мудрение» давалось Тане нелегко. Она напоминала себе воробья из анекдота, который зимой на лету замерзал, но упал в горячую коровью лепешку, согрелся и зачирикал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики