ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Что это еще за нелепые выдумки в адрес врачей!
— Хотела бы я видеть, как ты меня отшлепаешь.
— Рада, что большая выросла?
— Нет, ты не уходи от ответа. Подтверди, что врачи не пьют, и вообще врач — это не профессия, а состояние души.
— По крайней мере только врач знает, что человеку полезно, что не полезно, но к себе эти знания никогда не применяет.
— Вот видишь!
— Что — видишь? Тебя бы на мое место — тоже потянуло бы философствовать.
— Меня и на моем месте к этому тянет. А вот тебя однозначно тянет к рюмке, — грубовато заметила Таня. — И при этом, не могу замолчать сего факта, совершенно атрофируется чувство локтя. Что смотришь с понтом, не понимаешь, в чем дело: мне налей.
— Таня, еще немного, и я подумаю, не подменили мне сестру в парикмахерской или где ты там была?
— В косметическом салоне.
— Ого, красиво жить не запретишь. Неужели в том, дорогом?
— Зачем же нам дешевые? Давай выпьем за пять «у». Это я придумала: уверенность, увлеченность, удовлетворенность, удачливость, успех.
Рюмочки Маша принесла самые маленькие, так что мелькнувшая было у Тани мысль о появившемся у нее пристрастии к алкоголю больше не возникала. Просто сестра и вправду была расстроена.
— Вот я и осталась одна, — сказала Маша. — Сын! Он даже не пригласил меня в гости. Просто поставил в известность, и все. Думала, приедет, поступит в институт. Я и деньги-то откладывала на машину, думаешь, для себя?.. Давай выпьем за то, чтобы мы были кому-нибудь нужны.
— Машка, тебе не стыдно! А я?
— У тебя своя жизнь, — грустно сказала она. — Все, хватит, на досуге я еще подумаю, сыночкино письмо почитаю…
Таня мысленно представила себе племянника Колю. Несмотря на то что Маша ростом не слишком высока, парень у нее удался в отца — первого красавца мединститута. Высокий, широкоплечий. Шел по улице — на него женщины оглядывались.
Маша винила себя за то, что он теперь служил на Крайнем Севере, но Таня помнила, что это было желание Коли.
«Учти, мать, от армии я прятаться не буду, и не проси, — строго выговорил он. — Если каждый станет косить под больного или дезертировать, кто будет родину защищать?»
Такой вот он был правильный, на светлых идеалах воспитанный. И с этой скоропалительной женитьбой, Таня была уверена, все не так просто. Или в самом деле племянник женился по большой любви, или прикрыл кого-то собой. Потому он и мать к себе не позвал, не хотел, чтобы она нервничала. Решил, видимо, что удар на таком расстоянии вовсе и не удар, а так, легкий толчок. Маша и сама это поймет, когда к мысли о женитьбе сына привыкнет да рассудит, как и что могло произойти…
— У меня вот какая идея, — предложила Таня, — давай немного попозже, ближе к осени, вместе с тобой в этот Мурманск съездим и посмотрим, что там да как? Может, ничего страшного и нет.
— Думаешь, тебя Леня отпустит?
— А куда он денется? Если сегодня навсегда не уйдет, смирится и с моим отъездом.
— Не уйдет, ты сказала? А что, должен был?
— Уж очень он моим видом недоволен. Мол, с таким обликом и таблички не надо, и так все ясно.
— Какой таблички? — не поняла Маша.
— «Даю!»
— Так и сказал, и ты что, не обиделась?
— А чего обижаться? Ему виднее.
— Знаешь, Танюшка, после того, как ты ушла от Миши, я подспудно жду от тебя самых непредсказуемых действий. Эта хулиганская челка… Сама придумала?
— Нет, парикмахерша мне модный журнал дала, я в нем и выбрала.
Они выпили за смелость, и Маша откинулась в кресле.
— Будь я психологом, я бы твою жизнь до сегодняшнего дня разбила на три… нет, на четыре периода. Первый, понятно, побольше: рождение — взросление. Потом — становление женщины, любимой и счастливой. Третий — летаргический сон…
— Погоди, а мой развод с Мишкой ни к какому периоду не относится?
— Относится. Это просто конец второго периода.
— Минуточку, что же получается, мой брак с Каретниковым ты считаешь летаргическим сном?
— Назови как-то по-другому. Пусть это будет прозябание в образе добропорядочной матроны.
— Хорошего же ты обо мне мнения!
— Не обижайся, Танюша, я же шучу. Но и ты тоже высказалась: мнение! Ты как бы мой первый ребенок. Я тебя знаю и принимаю такой, какая ты есть, и при этом мне очень хочется, чтобы ты не совершала таких ошибок, которые испортят твою жизнь. Жить импульсами в восемнадцать лет — это нормально. Но когда тебе за тридцать, нужно включать и разум…
В тишине дома как-то по-особому резко прозвучал телефонный звонок.
— Извини, это, наверное, Валентин.
Оказалось, это кто-то из Машиных пациентов, кому она стала медленно и подробно объяснять курс лечения.
Таня задумчиво вертела в пальцах тонкую ножку рюмки, привычно ныряя в глубину своего прошлого.
Когда Михаила пригласили на работу в элитный клуб «Ахилл», семья Карпенко отметила это торжественно. Ему предложили сразу такой оклад, который он не имел, суммируя заработок всех своих трех работ, мотаясь по городу с утра до вечера.
Собственно, Таня много раз говорила, что они могли бы обойтись и меньшим. Тем более что, как мастер ремонтной фирмы «Геркон», она и сама теперь неплохо получала. Но Мишка отговаривался тем, что «жигуленок» — его вторая машина, которую они тоже купили подержанной, — совсем на ладан дышит, а без машины он как без рук. В смысле, как без ног.
С одним только Таня не могла согласиться. Мишка отказывался жить в той половине коттеджа, которая принадлежала Тане. Они пускали туда квартирантов, а деньги откладывали на покупку трехкомнатной квартиры.
— Ну почему ты не хочешь жить в моем доме, почему?! — сердилась Таня.
— Нам, казакам, жить у приймах нэ любо, — отшучивался он.
— Нэ любо! — передразнивала Таня. — Какой ты казак! Не примазывайся к чужой славе.
— Дед был казак, отец был казак, — загибал пальцы Мишка. — Один я подкачал, на кацапке женился. Да еще с польскими корнями!
— Я — кацапка? — подбоченивалась Таня и с воинственным кличем бросалась на мужа; они начинали бороться, и если рядом не оказывалось Александры, понятно, чем это заканчивалось.
Итак, семья Карпенко стала жить не то чтобы какой-то новой жизнью, но гораздо более обеспеченной.
Кроме очень неплохого твердого оклада, Михаил мог зарабатывать как индивидуальный тренер. То есть если кто-то из посещающих клуб и увлекающихся восточными единоборствами или русским рукопашным боем не хотел заниматься в группе вместе со всеми, он мог выбрать Карпенко в качестве личного тренера с отдельной почасовой оплатой. Пятьдесят процентов из этого заработка Мишка отдавал клубу, а остальные вручал Татьяне со словами: «Это шабашка, дорогая, можешь купить себе внеплановые туфельки, или колечко, или тряпочку модную…»
Это были не такие большие деньги, как те, что вручил ей второй муж, но отчего-то Мишкины деньги радовали ее куда больше. Таня покупала обычно «тряпочки» не только себе, но и любимому мужу: рубашки в тон его голубым глазам, шерстяные свитера. Да мало ли!
Ленька приобретал себе одежду сам.
Странно, что, оглядываясь все чаще на свою прошлую жизнь, Таня находила в ней уйму приятных мелочей, которых была лишена в нынешней жизни. Жаль, что она раньше этого не понимала. Не замечала. Принимала как должное. Что имеем, не храним, потерявши — плачем!
Ей больше не хотелось обвинять во всем Мишку. Если верный конь поранил ногу, раз споткнулся, а потом опять… Прав был поэт: «Не вини коня, вини дорогу, и коня не торопись менять…» Он не подумал, она не простила, а в общем — потеряли оба.
Но если встать на другую точку зрения, можно оправдать любую подлость… Это уже Таня начинала себя подкручивать. Тяжело было брать всю вину на себя, тем более что сама она никакой подлости Мишке не сделала.
Нет, эта тема для нее и до сих пор слишком больна, чтобы вот так спокойно о ней рассуждать. Кто виноват…
Будь проклят элитный клуб «Ахилл». Он улучшил благосостояние семьи Карпенко, а взамен разрушил ее…
Таня сразу поняла: что-то случилось. Причем настолько серьезное, что теперь вся их с Мишкой жизнь переменится. Но что она вообще прахом пойдет, она и не подозревала.
Как зверь, хищник чувствует опасность, так и она, взглянув на поникшего мужа, поняла: приплыли!
Мишка в тот вечер пришел поздно, но она, как обычно, ждала его. И ужин стоял на плите, грелся на медленном огне.
Таня бросилась ему навстречу поцеловать, как обычно, и уловила запах перегара. Это был первый тревожный знак: он никогда прежде не пил на работе.
— Тебя, случайно, с работы не уволили? — спросила она в шутку.
— С чего ты взяла? — ответил он, отстраняясь и не глядя ей в глаза.
Когда это такое было? У них даже по такому случаю поговорка существовала. Если один другого подозревал в розыгрыше или невинном обмане, то грозно приговаривал: «Дывысь мени в очи!»
А теперь эта шутка просто застыла у Тани на языке: мужа будто подменили. Ушел на работу добрый, любящий глава семьи, вернулся чужой, не похожий на себя человек. Другой, может, сумел бы притвориться. Не выдавать себя вот так, с головой. Но Мишка этого не умел.
Он был слишком растерян и оглушен собственным падением и не знал, как это теперь он возьмет и посмотрит Тане в глаза…
Ленька на его месте соврал бы и даже глазом не моргнул. Про таких говорят: врет на голубом глазу. И возможно, Таня никогда бы ни о чем не узнала. Взять, к примеру, его интерес к Маше. Как он смотрит на нее и слюни пускает. Но попробуй о том лишь намекнуть, в момент отопрется. Да еще возмутится, что жена смеет его подозревать. Такого святого…
Не слишком ли часто Таня стала вот так, без предупреждения, мысленно нырять в прошлое, напрочь забывая в это время о собеседнике. В конце концов, это просто неприлично.
Между тем Маша переговорила по телефону и вернулась к сестре.
— Мишку вспоминаешь? — улыбаясь, спросила она. Таня вздрогнула:
— Ты чего, и мысли мои читать можешь?
— К сожалению, не могу.
— Думаешь, ты могла бы прочитать что-то интересное?
— Кто знает, может, успела бы кое-что предупредить… Ну что ты сразу взъерошилась? Думай на здоровье о ком хочешь! Такая ты сегодня красивая, но напряженная.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики