ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Отсылал ее с глаз долой. Как же, так она ему и ушла!
— Я не пользуюсь пудрой!
Таня тоже умела быть холодной: ишь, фильмов насмотрелся! Но бросила взгляд за стеклянную стену вестибюля ресторана, увидела четверых хулиганов, которые и не думали прятаться, стояли на крыльце у самой двери.
— Ну, тогда сходи пописай, мало ли…
Он говорил ей это, а сам смотрел на стоящих за дверью парней, и губы его зло кривились.
— Никуда я не пойду. Я с тобой.
Она знала, что Михаил, окончивший физкультурный институт, не только мастер спорта по самбо, но и считается одним из лучших рукопашников в городе. Она не очень представляла себе, что это значит, но думала, что он может сражаться с кем-то один на один, только без боксерских перчаток. И не с целой сворой.
И вообще, по ее мнению, все его достижения в спорте были больше теорией или практикой, но классической, где борющиеся стороны соблюдают правила… А его ждала драка, где нет ни правил, ни благородства, одни волчьи законы. Он же все-таки не Брюс Ли.
Чем бы могла помочь ему Таня? Чем-нибудь. Мало ли, может, вцепилась бы кому-то из хулиганов в волосы, расцарапала морду, дралась бы ногами… О, она бы сделала все, что можно, для Мишки. Пусть бы ее саму хоть убили!
— Ладно, — нехотя согласился Мишка. — Только иди за мной не слишком близко, чтобы я, размахнувшись, не задел тебя.
Дальнейшее произошло так быстро, что Таня не успела даже испугаться. Быстрым неуловимым движением — с двух рук! — Мишка ударил по головам двоих ближе других стоявших задир и, не глядя, как они валятся на землю, точно сбитые кегли, шагнул к двум оставшимся. Опять взмахнул руками, но ударить их ему не удалось.
Как раз в это время рядом с ней появился швейцар и оглушительно засвистел в милицейский свисток. Нападавшие со всех ног кинулись бежать, словно свисток освободил их от некоего гипноза, которому они подверглись при виде разъяренного Мишки. Он так недвусмысленно размахивал страшным оружием — бутылками шампанского брют — и уже вырубил двоих из них, а те, что еще были на ногах, словно приросли к месту: слишком неожиданной оказалась развязка. Не к тому они готовились.
— Кончай свистеть, отец, а то мусора сейчас сбегутся, — посоветовал ему Мишка. — Лучше лежащим «Скорую» вызови. И бутылки забери — у тебя мусорная корзина-то имеется?
— Имеется, — кивнул тот, принимая от Мишки ничуть не поврежденные бутылки.
— Думаешь, он их и вправду в мусор выбросит? — спросила Таня.
— Ага, держи карман шире! — усмехнулся он.
Как она тогда им гордилась! Даже не подумала, что его удары по голове могут быть для кого-то попросту смертельными. Молодость беспечна.
Едва они спустились со ступенек, как тут же Мишка остановил такси, и через несколько минут они уже мчались по дороге к Таниному дому.
Даже сейчас, спустя почти два десятка лет, Таня ощутила подрагивание в коленях. Она отчетливо помнила даже прохладу стеклянной двери, к которой прижалась разгоряченной щекой, когда стояла и смотрела, как Мишка орудовал бутылками с шампанским, и вместо драки, которой она панически боялась, все закончилось быстро и невероятно.
А сама Таня не сделала и шага, чтобы как-то помочь лежащим. Она видела, как швейцар набрал, видимо, номер телефона «Скорой помощи» и что-то объяснял в трубку, и покорно дала Мишке свести себя по лестнице, прямо к раскрытой дверце такси.
Ее не испугала жестокость драки и то, как хладнокровно нанес Михаил удары нападавшим, она была совершенно уверена в том, что у него не было другого выхода.
Испугалась за возможные последствия она только теперь, много лет спустя. Опять-таки ее сестра Маша рассказывала, как осудили юношу-студента, который всего лишь не рассчитал силы и так резко оттолкнул пристававшего к ним с девушкой пьяного мужика, что тот упал, ударился затылком о бордюр и умер.
И надо же, этого студента нашли. В городе с почти миллионным населением. И дали ему не то пять, не то шесть лет… Ведь и Мишка мог бы пострадать так же. Но наверное, черепушки у ресторанных хулиганов оказались крепкими.
А как она потом целовалась с Мишкой на заднем сиденье такси. С героем. Победителем четырех человек! И голова ее шла кругом. И хотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась.
Потом, повзрослев, она стала в душе побаиваться спрятанной глубоко внутри Михаила жестокости. Старалась не доводить мужа до того, чтобы эта жестокость из него выплеснулась. Боялась, что он обратит это против нее. А как? Ударит?
В ней самой жестокости не было. То есть как сильно она ни была разгневана, она вслух никогда не говорила: «Убила бы тебя!»
И никогда не думала, как, например, ее институтская подруга Тамара: «Будь у меня в руках автомат, я бы их всех расстреляла. Безо всякой жалости».
Но мужчины… У них ведь совсем другая душевная организация…
Нет, Миша не мог бы ударить женщину. А тем более любимую. Она всегда была уверена в его любви. Потому что и сама его любила. И считала, что он никогда не причинит ей боли.
Это потом она поумнела. Именно любимые и причиняют самую сильную боль. Наверное, потому, что перед любимыми мы беззащитны…
Известие о Мишкиной измене сразило Таню наповал. Иногда так рассказывают о неожиданном происшествии. Шел себе человек по улице, споткнулся, упал и умер. Вот так и она. Имела семью, имела любимого мужа, счастливую жизнь, и в одночасье все рухнуло.
Это она, Таня, умерла.
Значит, те слова, что он шептал ей по ночам, он говорил еще кому-то? И обнимал? И целовал? И отдавал чужой женщине то, что до сих пор принадлежало только ей одной? Думать так было невыносимо.
Глава четвертая
Звонок телефона застал Таню врасплох, заставив ее сердце болезненно забиться от неожиданности. Словно некое ночное таинство нещадно высветил вдруг яркий электрический свет. Она так глубоко ушла в свои воспоминания, что не сразу сообразила: звонит именно телефон. И прямо-таки заставила себя протянуть к нему дрожащую руку.
— Мама, это я, — раздался в трубке голос дочери, — ты не возражаешь, если я сегодня задержусь немного?
Если она станет так пугаться всякого телефонного звонка, она далеко пойдет. Крышу снесет, да и только! Это все потому, что нервная система у нее чересчур хрупкая. С некоторых пор она подсознательно все время ждет какой-то неприятности.
Ну что может случиться в семье, где все давно стоит на своих местах и не предвидится никаких пертурбаций?! По крайней мере ее муж Леня ничуть не изменился, если не считать охлаждения, которое наступило почти вскоре после их женитьбы.
— Немного — это сколько? — спросила Таня, стараясь говорить ровно и спокойно, иначе Шурка сразу начнет приставать, что случилось.
— Часа на два. За мной папа в университет заехал.
— Какой папа? — спросила она все же рассеянно.
— У меня папа всего один, — обиделась дочь.
— Ладно, иди, — разрешила Таня, еще наполовину пребывая в том далеком времени, из которого вернулась только что.
Так вот почему она второй день не переставая думает о Михаиле свет Романовиче! Как раз он и сам объявился. Давненько его не было. Все по командировкам, по заграницам. Сестра Маша обмолвилась будто невзначай, что он работает где-то в МЧС, выезжает на катастрофы и всякие стихийные бедствия. Где бы он еще мог работать! Имей он поспокойнее работу, небось давно бы семью себе завел, а так… Кто ж за такого непоседу замуж выйдет?!
Подумала так и отчего-то испытала удовлетворение. Мишка холостяк устраивал ее куда больше, чем Мишка женатый…
То есть в каком смысле устраивал? Да она его года три уже не видела. Только изредка по телефону скажет пару слов, и то в ответ на его расспросы о дочери.
Иными словами, Татьяна Карпенко — махровая эгоистка! Ни себе, ни людям!
Кстати, фамилию в новом браке она так и не поменяла. Уж как Ленька ее прессовал! Во всем его слушалась, а тут нашла коса на камень.
Вроде и фамилия у второго мужа вполне приличная — Каретников, но Татьяна на нее никак не соглашалась.
— Это же все документы надо менять, — говорила она.
— Ничего, кроме паспорта, менять не надо будет, — злился Ленька. — В крайнем случае покажешь свидетельство о браке.
— В крайнем случае… У нас с Сашей будут разные фамилии.
— Они у вас все равно будут разные! Она выйдет замуж и фамилию поменяет!
Таня и сама не знала, почему фамилии Карпенко держалась. Понятно, была бы девичья, а то ведь Мишкина! Это-то Леонида и злило.
— А твои бывшие жены меняли фамилии? — спрашивала Таня.
— Меняли! — кричал Ленька, не видя подвоха в ее вопросе. — И между прочим, даже после развода оставили!
— Вот! — торжествовала Таня. — Наплодил баб Каретниковых, хочешь, чтобы и я в этом ряду стояла…
— Меня беспокоит другое. — Он посмотрел на Татьяну тяжелым взглядом. — Уж не собираешься ли ты, милочка, сидеть одной задницей на двух стульях? Вдруг со мной не заладится, к своему Михаилу вернешься!
— Хотела бы вернуться, я бы с ним не разводилась, — тихо сказала она.
Что странно, но эта ее фраза Леонида успокоила. Наверное, потому, что Таня и сама тогда в это верила… Именно реакция мужа успокоила Таню. Она отчего-то уверилась, что он больше не станет пытаться вступить в новый брак. И будут жить они, привычно равнодушные… Ненависти между ними нет, раздражения тоже. Живут же другие так всю жизнь, и ничего…
Человек со стороны, к Татьяне равнодушный, сказал бы, зная ее историю: «Бог наказал!» Потому что если первый муж совершенно добровольно принадлежал Тане, что называется, с ног до головы — может, поэтому она его не простила за измену? — то второй муж не принадлежал ей никак, разве что юридически. К нему, как ни к кому другому, подходила фраза: «Кот, который гуляет сам по себе». Она неплохо звучала в сказке Киплинга. И применительно к котам вообще. Но как характеристика женатого мужчины…
А Тане Карпенко попался именно такой. Насколько несвободна была в браке с ним она, настолько независимым чувствовал себя ее муж Леонид.
Семейный уклад воспринимался Каретниковым как нечто несовершенное, но необходимое. Изредка ему таки хотелось рухнуть в кресло перед телевизором, посмотреть фильмец-другой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики