ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Так вот, он понимал, что оставляет ее с другим мужчиной, с которым Таня будет жить да поживать, стараясь забыть об этой проведенной с ним ночи. Так он считал?
Ну почему в жизни не бывает все ясно и понятно. Почему то, что хорошо на бумаге, в Библии, например, или в моральном кодексе, в жизни оборачивается или скукой, или загубленной жизнью…
— Ничего я собой не гордилась, — все же сказала она. — Если хочешь знать, я просто панически боялась.
— Чего — нашей первой ночи?
— Нет, того, что ты разозлишься на меня и прогонишь.
— Подумаешь, большая потеря! Что бы ты сделала? Села на маршрутку и уехала.
Он подначивал ее, но Таня больше не обижалась на него и не хотела тешить свою гордыню.
— Я бы стала перед тобой на колени, руки тебе целовала…
— Танюша, ты что? — Он приложил руку к ее лбу. — Никогда прежде не видел тебя в такой экзальтации. Я всего лишь мужчина, которого ты бросила, помнишь?
Ну вот, она сделала только хуже. Его вовсе не умилила ее готовность к самобичеванию. Он даже оскорбился.
— Прости!
Теперь только это ей и остается — просить у своих близких прощения. За что? Есть за что!
Они с Мишкой спустились по лестнице к подъезду, и он вывел машину из гаража, а пока запирал двери, Таня села на переднее сиденье.
— У тебя права с собой? — спросил он.
— С собой.
Какие сухие, официальные слова произносят они друг другу. Люди, которые считали, что каждый из них нашел свою половинку. Теперь им нечего друг другу сказать на прощание?
— И все равно я не жалею, что увиделась с тобой перед отъездом, — сказала Таня, глядя на дорогу, будто и не Мишке говорила, а себе. — Я буду теперь все время жить нашей встречей.
— Я благодарен тебе, Котенок, за ночь любви, — тихо проговорил он. — Прости, что я грубил тебе. Мне было обидно, что ты… нет, больше я ни слова не скажу о том, что было и кто виноват. Странно и горько, что мы живем врозь, и мне все хочется сказать самому себе, что моя вина не так уж велика… И хочется обвинять тебя за непримиримость. Но может, ты была права…
— Я была идиоткой, — сказала Таня; она хотела выговорить что-то еще, но губы будто смерзлись и не хотели выпускать наружу ставшие теперь ненужными слова.
Пока они ставили машину на стоянку — к зданию аэропорта теперь нельзя было просто подъехать и остановить машину, — пока Мишка покупал для Тани цветы, а потом они целовались в закутке между двойными дверями зала ожидания, как желторотые юнцы, у стойки регистрации почти никого не осталось.
Таня дождалась, когда Михаил зашел в стеклянный накопитель. Смотрела, как он протягивает свои документы девицам в летной форме, а он заметил ее лихорадочный взгляд, выглянул наружу и крикнул ей на прощание:
— Иди, не жди меня!
И она пошла, понурившись, как будто он этим криком взял и выгнал ее из своей жизни.
Спохватилась! Больше пяти лет ее не было в этой самой жизни, а теперь ей вдруг стало обидно.
Таня не помнила, как дошла до автостоянки, как завела машину и поехала, сквозь пелену слез почти ничего не видя. Но тут же опомнилась: еще не хватало ей погибнуть в Мишкиной машине!
Она остановилась у обочины и минут пятнадцать ревела в три ручья над своей разбитой жизнью. Как Штирлиц, вспомнила она, вытирая слезы и припудривая лицо. Только он останавливал машину у дороги, чтобы заснуть, а она — чтобы проснуться.
Глава двадцатая
Таня поставила машину на стоянку недалеко от дома. Подумала, что Михаил, наверное, сообщит, когда вернется. Если не ей, то хотя бы Александре, и тогда Таня поедет его встречать.
И ничего не скажет ныне действующему супругу? Маша говорила, что ему гораздо лучше, значит, Каретникова скоро выпишут. И она опять попадет под его жесткий контроль.
Интересно, после того как Таня изменила Леониду, сможет она смотреть ему в глаза? Небось он прежде с таким прецедентом не сталкивался. Он изменял женщинам, женам, это было естественно, но вот чтобы ему… Что бы он сделал с ней, если бы узнал?
Представила себе такую картинку и решила, что мало бы ей не показалось. Но это ее не испугало, а смутило. До сих пор Тане не приходилось чувствовать себя виноватой перед мужем. Может, все же сначала развестись с ним?
Правда, заводить об этом разговор сейчас, когда он лежит в больнице, вряд ли прилично. Да и потом, до окончательного выздоровления.
Она заехала на базар, набрала кучу продуктов и собралась уже поехать в больницу, как вдруг вспомнила, что совершенно не знает, как объяснила Маша ее отсутствие. Если недомоганием, то надо соответственно и выглядеть. А у Тани, наверное, несмотря на все заморочки и мрачные мысли, глаза все равно блестят, и Ленька сразу обо всем догадается.
«Вот, — усмехнулся внутри ее кто-то, — теперь эксперимент можно считать чистым».
«Какой такой эксперимент?»
«Ну как же, а насчет неверности? Разве ты на собственном опыте не можешь уточнить, каких слагаемых недостает формуле. Той, что изобретал Валентин».
Бодренько так кроить ее, подсказывать, что куда поставить — в числитель или в знаменатель, Таня может исходя из личного опыта. Поневоле вспомнишь разглагольствования Леонида, который утверждал, что порядочные женщины — это те, у которых не было соответствующих условий для того, чтобы быть непорядочными.
Господи, как Таня спорила с ним! Как возмущалась, злилась:
— Что же это, ты хочешь сказать, что все женщины — шлюхи?
— Потенциальные, — уточнял он.
Хотя Михаил и говорил, что они теперь квиты, но Таня могла честно признаться: у него обстановка была куда труднее. Нетрезвый. Обнаженный. К тому же девица умелая. За Мишку распорядилась его мужская природа. И правильно он говорил, тем же ему и отомстила… О Господи, ну сколько можно мусолить одно и то же!
Она подняла руку, останавливая маршрутное такси, и за пять минут добралась до дома.
Дом встретил Таню какой-то нежилой тишиной. Она даже остановилась у калитки, не решаясь закрыть ее за собой. Что же это за напасть такая! Неужели опять что-то случилось?
Она отперла дверь своим ключом, вбежала в свою половину, швырнув сумку в прихожей, и промчалась к комнате дочери. Александра безмятежно спала в своей постели, не догадываясь о страхах, которые обуревали ее бедную мать.
От стука распахнувшейся двери она проснулась и сонно заморгала:
— Мама, где ты была?
— Провожала папу. Он сегодня улетел на Ближний Восток. Я отвозила его в аэропорт.
— Папу?
Она не совсем понимала, что речь идет о Мишке. Все еще помнила, как Таня пыталась внушить ей, что папа Александры теперь Леонид.
— Да, провожала твоего родного папу… Тетя Маша говорила, что ты будешь ночевать у нее.
— Она меня звала, — пробормотала Саша, — но нигде я так сладко не сплю, как в своей любимой кроватке. Даже у тети Маши.
— Но почему ты спишь до сих пор? У тебя же занятия.
— Мама, ты забыла, у меня сессия. Экзамен послезавтра. А вчера я допоздна занималась. Имею право.
— А где тетя Маша, не знаешь?
— Как — где? На работе, наверное. У нее сегодня прием с восьми утра. Мама, что с тобой, тебя кто-то напугал?
— Я сама себя напугала, — буркнула Таня. — Спи. Извини, что разбудила.
Она вышла на кухню и позвонила Маше.
— Машенька, как дела?
— Все в порядке. Ваше задание, командир, я выполнила.
— А что ты сказала моему… Леньке?
— Сказала, что ты перенервничала из-за его раны и из-за той холодности, с которой он к тебе отнесся. Сказала, что самолично велела тебе денек полежать… Да, он же просил тебя забрать из машины его сотовый телефон.
— Точно, а я совсем забыла! Хотела ведь сразу это сделать, а сама вышла из больницы и пошла к машине, совершенно забыв про этот телефон. Даже не вспомнила больше.
— Ничего, я все сделала. И телефон ему пока свой отдала. Пойдешь к нему в больницу, поменяешь на его, а мой заберешь… Так что у твоего мужа больше нет никаких проблем. Если не считать упорства, с которым он пытается доказать врачам, что уже вполне здоров.
— А еще что он сказал?
— Что продуктов, которые мы ему нанесли, хватит, чтобы накормить две палаты больных.
Странный разговор происходил между ними. Словно прежде не было Машиного признания и никакой размолвки, а просто попросила Таня сестру навестить в больнице своего мужа, что та и сделала. И ничего больше.
Таня сказала:
— А я опять продукты для него купила.
— Ничего, отнеси, прояви свою женскую заботу и внимание. Если что окажется лишним, отнесешь назад. Будем считать, что это наложенная мной епитимья.
Наверное, она уже хотела положить трубкy, но Таня успела сказать:
— Маша, я дура.
— С чего вдруг такое признание? — удивилась Маша.
— Наверное, чтобы понять упавшего, надо самому упасть, — проговорила Таня.
Едва она отключилась, как телефон тут же зазвонил.
— Алло, — сказала она на всякий случай голосом умирающей.
И попала в точку. Звонил Леонид и, услышав ее голос, обеспокоился:
— Татьяна, ты что, и в самом деле расхворалась?
— Представь себе. Но сегодня мне уже лучше. Я приду к тебе.
— Я вчера звонил весь вечер, никто не брал трубку.
— Мы сегодня только заметили, что телефон отключен… Чего это Таня беспокоилась, будто не сможет врать мужу. Очень даже смогла. Правда, он не видел ее глаз. Не смотрел проницательно в глубь ее грешной души, но теперь она была защищена. Своей любовью к Мишке, которую не так давно пыталась представить навеки умершей.
Чего это она философствует, муж ведь ждет объяснений!
— Понимаешь, Маша дала мне таблетку, а когда я стала засыпать, отключила телефон. Я как раз перед твоим звонком ей на работу звонила, и Маша объяснила, что телефон нарочно отключала…
— А я чего только не передумал! Чуть из больницы не сбежал.
Как ни складно врала Татьяна Всеволодовна, а струхнула, представив себе, как Ленька ждал бы ее всю ночь. А она было уже подумала, будто измена далась ей легко и она не будет ощущать никакой вины, ведь это был не кто-нибудь. Мишка, так что ее измена как бы и не измена вовсе. Так, память о былом…
Кажется, Таня совсем запуталась. Какая к лешему память, если она до сих пор вся им переполнена!
— Прости, что я твой сотовый забыла взять.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики