ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И я уже давно за вами иду… Можно я пойду не за вами, а с вами?
Она внимательно посмотрела на Андрея, четко очерченные пушистые брови сошлись на миг к переносице.
– Можно, – рассмеялась она. – А не испугаетесь?
– Чего?
Она загадочно улыбнулась и промолчала.
– А вам куда?
– Мне далеко. На улицу Маршала Вершинина.
Ого!
– Вы там живете?
– Да… то есть… да, живу.
Андрей заметил, что она очень бледная. Прямо ни кровинки в лице. Ну да, она же ходит сквозь стены и боится незримых преследователей.
– Ну и славно, а я давно не гулял по Москве с красивой девушкой.
– Я очень рада, что не ошиблась, – сказала она немного высокопарно, с какой-то старомодной интонацией.
Андрей хотел было взять ее под руку, но ничего не вышло. Он засмеялся, она тоже, и они пошли. О чем болтали по дороге – да разве это так важно? Было им весело, они смеялись, но Андрея все равно пробирала мгновенная дрожь при виде того, как сквозь девушку проходят всякие предметы – заборчики, скамейки, камни и так далее. Забавно и жутковато. Впрочем, он почему-то не боялся.
– Я так рада, что вы не испугались, – вдруг сказала она. – Вы не бойтесь меня. Я вам ничего дурного сделать не могу. Просто я не такая, как вы. Я… я умерла. Очень давно. Почти семьдесят лет назад.
Чего-то такого он подсознательно ждал и удивился лишь тому, что его это не удивило. В сущности, Москва должна быть полна призраков, и по закону больших чисел хоть кто-то из миллионов горожан просто обязан время от времени сталкиваться с такими, как она.
Она грустно улыбнулась:
– Вас как зовут?
– Андрей.
– А меня Вика.
– И вы…
– Ну да. – Она снова грустно улыбнулась. – Я мертвая.
Она помолчала.
– Ну ладно, можете меня больше не провожать.
Прозвучало это так печально, что Андрей порывисто воскликнул:
– Погодите, я вовсе не собираюсь вас бросать!
Она сразу расцвела:
– Вот хорошо. Иногда ближе к вечеру делается страшно.
Шли они долго. Очень долго. В основном из-за Андрея, который не мог проходить через здания. И еще он был живой, а потому под конец устал. Вика же вовсе не уставала. Разве что там, где среди старых домов были воткнуты новые, и в районах новой застройки на месте старых кварталов она чувствовала себя неуверенно и не сразу находила путь, а иногда даже обходила удобные улицы и переулки, продвигаясь какими-то дворами, словно огибала незримые стены.
Андрей почти не знал эту часть Москвы и потерялся, когда они свернули с больших улиц где-то в районе «Беговой». Оставалось только следовать за Викой. Вика привела его к запущенному дому на Вершинина уже совсем затемно и в нерешительности остановилась.
– Спасибо, что проводили. Мне давно не было так хорошо.
И Андрей понял, что она сейчас уйдет, за ней закроется тяжелая, выкрашенная в буро-красный цвет дверь подъезда – вернее, Вика пройдет сквозь эту дверь, и он никогда больше ее не увидит, не услышит ее голоса, а он ведь даже не удосужился разглядеть, какого цвета у нее глаза! Видимо, что-то отразилось у него на лице, потому что Вика с тревогой спросила:
– Вам плохо? Что случилось?
– Ничего. Я просто подумал, что могу больше никогда вас не увидеть… Вика… – Будь она живой, обыкновенной девушкой, он бы встряхнул ее за плечи, но руки прошли сквозь нее. – Вика…
Она посмотрела на Андрея – серые, серые в голубизну были у нее глаза, и светлые ресницы длинные-длинные, и выбившийся из-под берета завиток русых волос у щеки…
– Вы не боитесь, Андрей? – жалобно спросила она. – Я же…
– Ну и что? Я увидел вас, вы обернулись. Это судьба. Пусть будет, что будет. Можно, я вас еще немного провожу?
– Только вы не бойтесь, там вид… для вас не очень такой…
Андрей понял, что она имела в виду, как только они очутились на лестнице. Лестница была завалена известкой, кусками обвалившейся штукатурки и каменной крошкой. Окна зияли безглазыми провалами. Вика несильно толкнула дверь, вымазанную краской, и обернулась:
– Входите, пожалуйста.
То, что оказалось внутри, никак не вязалось с ужасным видом лестницы и грязной входной дверью. Они вошли в полутемный просторный коридор, из которого вели три высоченные дубовые двери. Андрей нечаянно наступил на что-то впотьмах и растерянно ойкнул – «что-то» оказалось Викиной ногой. Живой и вполне осязаемой.
– Простите!
– Ничего.
– Вика, ты кого привела? – ворчливо спросил кто-то из-за правой двери. – Опять живака?
Живак. Вот кто он для них. А сами они кто? Господи, это же просто страшный сон наяву. Небось упырье семейство какое-нибудь, и сейчас они с аппетитом его сожрут. Вот тебе, дурень, за доверчивость. И за любопытство. За последнее – в особенности.
– Мам, ну ладно тебе, – миролюбиво сказала Вика, снимая шарфик. – А где Светка? Гуляет?
– Гуляет. Уже три часа гуляет. Вы идите в столовую, я там чай приготовила, попейте чайку с пирогами.
Чай? А Вика сказала, что они не едят и чаю не пьют. А кровь человеческую?
– Извините, Вика, я пойду, наверное.
– Вот еще, никуда вы не пойдете. – Вика вцепилась в его рукав. Андрей с изумлением обнаружил, что она довольно крепко за него держится. И рука теплая, и даже щеки розовые, как с легкого морозца.
– Пойдемте, пойдемте. У нас все настоящее, вкусное, вы не бойтесь, не думайте, мы не упыри, мы просто… Мы такие, как есть. Я даже не знаю, кто мы такие…
– Вика, а почему вы обыкновенных людей называете таким страшным словом? Кто придумал?
– Живак?
– Ну да, живак.
– Ой, это Светка, сестрица моя младшая. Ей же всего одиннадцать, она такой сорванец. А что? Вам обидно?
– Да жутковатое словечко, если честно.
– Хорошо, я вас не буду называть живаком. – Она очень серьезно глянула на Андрея снизу вверх. – Я вас буду называть просто по имени. Можно?
– Можно, – пробормотал он.
Вика кивнула, приглашая следовать за собой. Он пошел за ней в столовую. Комната была просторной, обставленной тяжелой темной мебелью. Отличный интерьер в старинном стиле, что-то похожее он делал в прошлом году одному заказчику для «генеральской» квартиры возле «Войковской». Андрей украдкой погладил матовую поверхность резного буфета – буфет был самый что ни на есть настоящий. Это была квартира из старых фильмов, сталинских времен, как и пальтишко Вики, ее беретик и аккуратное темно-синее платье с круглым воротничком.
– Андрей, садитесь, пожалуйста, – пригласила Вика, отодвигая стул. Андрей сел. Вика подвинула чашку, налила чаю из самовара. Красивая чашка. И пирог красивый. И самовар – красивый и настоящий. – Андрюша, вы почему чай не пьете? Вам горячо? – К чашке приблизился прозрачный графин с холодной водой. На чайной пачке – надпись «Чаеразвесочная ф-ка № 2 им. Л. Красина».
– Спасибо, очень вкусно.
– Скажите, а вы кто?
– То есть?
– Ну… чем занимаетесь?
– А-а. Я художник.
– Настоящий художник?
Андрей растерялся:
– Н-не знаю… Я просто рисую, и у меня иногда получается.
Ему почему-то стало немного неловко от ее вопросов, и, к несчастью, Вика это заметила.
– Отчего вы так стесняетесь? Оттого, что… – Она не договорила, у нее пресекся голос, Андрей поднял голову от чашки – в Викиных серо-голубых глазах стояли настоящие слезы. – Вы нас боитесь? Да? Боитесь? Я заметила! – Вика встала, подошла к окну. Взялась обеими руками за тяжелую занавесь. Андрей поспешно поднялся от недопитой чашки:
– Вика, простите меня. Я… я сначала и правда боялся. Немножко совсем, но боялся.
– А теперь?
– Теперь не боюсь.
– А вы придете к нам еще?
– Ну конечно, конечно, приду.
В столовую вошла Викина мама, стройная дама с высокой прической, в темном платье с белым воротничком.
– Здравствуйте. – Она говорила вполне вежливо и спокойно, но как-то неприветливо.
– Мама, это Андрюша. Андрюша, мою маму зовут Лидия Васильевна.
– Очень приятно. – Лидия Васильевна чуть наклонила свою аккуратную голову. – Не тревожьтесь, я не стану прогонять вас. Раз уж моя дочь привела вас сюда… Но очень прошу вас, Андрей, – она говорила не «очень», а «очен», – больше не приходить к нам и никому о нас не рассказывать. Хорошо?
– Хорошо, – прошептал Андрей, чувствуя, как снова стало пусто в груди и запел вдалеке рог Охоты. Вика расплакалась в голос. Лидия Васильевна подошла к ней и, ловко отодвинув Андрея плечом, вклинилась между ними. Обняв Вику за плечи, она обернулась:
– Прошу вас, уходите. Оставьте нас. И не возвращайтесь.
В глазах у нее стыл тот же черный страх перед летящей по следу Охотой. В комнате сразу стало трудно дышать.
Он молча пошел в прихожую. Молча надел куртку и открыл дверь на лестницу. До него донесся крик Вики:
– Зачем, зачем ты его прогнала? Андрей, вернитесь, вернитесь, пожалуйста!
Он хлопнул дверью. На голову посыпалась штукатурка. Сходя по лестнице, он сильно поскользнулся и чуть не упал на выщербленных ступеньках. Выйдя на улицу, огляделся. Странно, когда они вошли в дом, было не так уж и поздно, а сейчас уже темно, фонари горят. Он оглянулся на дом – тот щерился обломками торчащих из окон рам, каких-то досок. Жалобно скрипела, неприкаянно мотаясь на ветру, полусорванная дверца в подвал. Откуда-то налетел ледяной порыв ветра, набил полную голову ледяной измороси, ему стало зябко и неуютно. Поймав прохожего, Андрей спросил, как добраться до ближайшего метро, которым оказалось «Октябрьское поле».
В метро было много народу, и он быстро согрелся в толпе, а придя домой, хлебнул коньяку. Но успокоиться окончательно не получалось. Тянуло сесть за мольберт, и он не стал бороться с этим желанием. Надо нарисовать Вику. Именно такой, какой он ее увидел – полупрозрачной, а сквозь нее светятся предметы. Или она светится сквозь предметы. Он взял карандаш и быстро сделал набросок. И получилась Вика, с длинной своей косой и серыми в голубизну глазами. Со свечой в руке. Он схватился за кисть и стал накладывать краски. Что ж, раз нельзя больше встречаться с Викой, то ведь можно написать картину. И она останется с ним. И будет смотреть из темной глубины неясного интерьера, и нарисованная свеча будет озарять ее лицо…
Он окончательно успокоился и захотел есть и спать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики