науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Смейтесь-смейтесь, но только это так теперь все время. Днем и ночью! — В его голове одна за другой всплывали картины. Вот они вдвоем в подвале, она раздевается; вот спустя несколько дней, переходя через ручеек такой глубины, что едва мог замочить ей пальцы на ногах, она приподнимает юбки так, что видны почти целиком все ноги; неправдоподобная частота, с которой рвалось у плеч ее платье.
— Да! — счастливо повторил он. — Тут уж никакого Сомнения. Калли меня хочет соблазнить.
— Откуда ты знаешь?
— Сомневаюсь…
— Может, тебе только кажется? — заговорили наперебой оба его брата.
— Стоит мне на нее посмотреть, и тут же она или совсем обнажается, или, по крайней мере, отчасти, — ответил он, перебирая в уме все те средства, что она перепробовала с тех пор, как потерпела неудачу в подвале. Ему, конечно, дико не хотелось признавать, что тогда-то, во время грозы, он этого еще не понял. Но зато с тех пор, хорошо все обдумав, он уверился в этом и сводил Калли с ума своей подчеркнутой наивностью Он мог бы поклясться — чем с более простодушным видом он будет притворяться, что ничего не понимает, тем сильнее она будет стараться добиться своего. — Думаю, мальчики, — заговорил Талис с таким видом, как будто был из них троих самый умудренный, — для достижения своей цели она готова выйти из моря, как в сказке, завернувшись лишь в свои волосы. Ну, а поскольку здесь поблизости нет моря, то на худой конец сойдет и коровий пруд. Это, должно быть, была прекраснейшая картина: обнаженная Калли, завернувшаяся в свои волосы.
Оба слушателя даже не сразу закрыли рты. Первым опомнился Джеймс
— А, понимаю, что ты имеешь в виду. Калли пытается тебя соблазнить, но ты, сильнейший и достойнейший из мужей, сопротивляешься этим ее попыткам.
— Да, — гордо ответил Талис. — Я ее пальцем не коснулся.
— И легко ли тебе далось не коснуться ее пальцем? — поинтересовался Джеймс. Филипп, который тоже начал многое понимать, улыбнулся.
— Я — человек чести! — непреклонно заявил Талис. — И не касаюсь пальцем того, чего не имею права касаться.
— Так вот, значит, почему ты не спишь-то, — наконец заметил Филипп.
— И почему ты каждый раз выходишь из комнаты нашей матушки со слезами на глазах и сжимая кулаки, — добавил Джеймс. — Все понятно.
Талис не хотел, чтобы кто-то подумал, что он не всегда является рыцарем великой силы и доблести.
— Нет, неправда. Меня не пронять этими детскими забавами, но, поскольку она дама, ей следует позволить делать все, что она пожелает. Мне это, конечно, очень нравится и льстит. Но я управляю своими желаниями при помощи воли. Поэтому я ее не коснусь.
— Однако ж ты что-то совсем перестал есть, и у тебя уже ребра скоро будут видны через одежду. Уж не поэтому ли? Поэтому, тут-то все ясно. Талис, братишка, но почему бы тебе не лечь в постель с этой своей возлюбленной Калли, раз и она желает того же? И тогда она будет вынуждена выйти за тебя замуж.
Сколько раз за последние недели, в которые он узнал столько муки и столько счастья, он думал о том же самом, теми же самыми словами? Но клятвы нужно держать любой ценой. Он ответил серьезно и тихо:
— Есть вещи, которые я не имею права никому рассказывать, и вам в том числе.
Первым заговорил Филипп, и в его голосе была горечь:
— Ну, уж кто-кто, а мы-то знаем свою мать… Она отлично разбирается в людях и всегда использует против них их собственные слабости… Талис, от нее нужно защищаться.
Эти слова разозлили Талиса. Неужели они не видят, что их родная мать при смерти? Она с каждым днем становилась все слабее, но все-таки никто из ее детей ни разу не пришел к ней по собственному желанию. Только Талис каждый день бывал у нее. И, хотя ему было стыдно признаваться в этом, но в одном его братья были правы: большей частью он покидал комнату Алиды со слезами на глазах. Каждый день Талис умолял леди Алиду освободить его от клятв, говоря, что он больше не может. Он даже импульсивно, не подумав (он теперь об этом сожалел), рассказал ей о попытке Калли соблазнить его. Талис просил Алиду на коленях, повторяя, что он так любит Калли, что по сравнению с этим деньги и подвиги ничего не значат. И что без нее он не хочет жить, потому что его жизнь не имеет никакого смысла.
Но не мог же Талис рассказать это все Филиппу и Джеймсу. Прежде всего, нужно было всегда выглядеть мужественным, а кроме того, он отказывался верить в то, что они говорили о собственной матери.
— Есть вещи, которые я никому не могу рассказать, — упрямо повторил он. — Нельзя так говорить о матери.
— И потому тебе и не разрешают жениться на Калли? Талису ответить было нечего.
— Ему не позволяют на ней жениться, потому что тогда наша драгоценная матушка будет ревновать, — сказал Филипп. — Она тебя, кажется, здорово полюбила. — В его голосе не было ни зависти, ни ревности, а только облегчение.
— Слава Богу, что не меня, — пробормотал Джеймс. — Когда матушка кого-то любит, она у него душу может забрать в ответ на свое чувство.
Талис не в силах был выслушивать, что они говорят о женщине, которой осталось жить так мало. Но хуже всего было то, что в глубине души он был согласен с ними. Он вскочил и подошел к Хью, который уже поил другую лошадь, поглаживая ее в глубокой задумчивости.
— Любовь — это для женщины все, — помолчав, сказал он.
Поначалу Талис не расслышал его слова, а потом, когда расслышал, не понял. Ему показалось, что Хью тоже говорил о леди Алиде.
— Да, возможно, она меня и любит. Ну и что? Это разве грех?
— Да нет, — Хью покачал головой. — Не она. Твоя Калли. Это я о ней говорю. Не стоит тебе так о ней всем рассказывать. Твоя Калласандра очень горда.
— Да я и сам знаю, — раздраженно ответил Талис, смертельно уставший от того, что сегодня его весь день то дразнят, то чему-то учат. Никто же не знал, сколько он испытал в последние несколько недель. С одной стороны, Калли каждый день изобретала что-нибудь, чтобы заставить его полюбить себя, а с другой стороны, мать ежедневно напоминала ему, что он принес священную клятву не нарушать ее девственности.
Талис сам знал, что опять стал худеть, что снова не может спать. Да, думал он, и Калли гордая, а уж он тем более. Он, Талис, очень, очень, очень горд.
Вежливо кивнув Хью, чтобы показать, что его совет был услышан, Талис отошел прочь.
— Начинается, — произнесла Алида, откинувшись в постели. Она держала в руках письмо, прижимая его к груди, которая когда-то была красивой. — Гильберт Рашер выехал, чтобы прибыть сюда и потребовать своего сына. — Она чуть-чуть улыбнулась. — Его конюх уже тут.
Пенелла была занята. Она разбирала платья Алиды и складывала их в большой дубовый сундук, который стоял в ногах кровати. Едва подняв голову, она кивнула и снова принялась за работу. Посреди нарядов она спрятала маленькое блюдо из чистого серебра; позже она за ним вернется и перенесет к себе, чтобы спрятать, как спрятала уже немалое количество вещей. Если ее когда-нибудь опять прогонят, как когда-то, она, по крайней мере, не будет нищенствовать. Больше она никогда в жизни никому не доверится. Она пыталась оправдать свое воровство в собственных глазах, повторяя про себя пословицу: «Береженого Бог бережет».
— Ваш возлюбленный Талис со своим отцом не поедет. Он сердцем и душой со своей девушкой.
Еще некоторое время тому назад Пенелла не осмелилась бы говорить так прямо, но ее храбрость росла по мере того, как угасали силы Алиды. Когда-то она любила свою госпожу, но постепенно стала испытывать к ней только отвращение.
Алида не заметила дерзости служанки, потому что ее мысли были теперь всецело заняты одним — как обеспечить Талису будущее.
— Я предвидела это, поэтому и нашла мужа для Калласандры.
— Но парень не допустит этого брака! — воскликнула Пенелла. — И ваша дочь тоже! — Пенелла отказывалась делать вид, что она верит, что Талис сын Алиды.
Алида опять легла и на секунду закрыла глаза:
— Не настолько я больна, чтобы совсем сойти с ума. Я не собираюсь спрашивать у кого-либо из них, каковы их личные мнения. Прежде чем умереть, я должна увидеть, как Талис пойдет ко двору. И чтобы этого добиться, я сделаю все что надо. Так, теперь помоги-ка мне как следует одеться, потому что этот мужчина уже приехал.
— Этот мужчина? — переспросила Пенелла, как будто бы не испытывая большого интереса. Но на самом деле она терпеть не могла, когда не знала, что предпринимает госпожа.
— Мужчина, который будет мужем Калласандры. Я ей нашла мужа. Нечего на меня так смотреть! Он хороший человек, благородный и добрый по натуре. Я должна для девочки что-то сделать, чтобы утешить ее в том, что она потеряет моего Талиса, поэтому я для нее постаралась. Он и красив, и умен. Чего еще желать женщине?
— Но не Талис ведь, — пробормотала Пенелла. Алида не обратила внимания, поворачивая голову так, чтобы Пенелла могла причесать ее волосы с другой стороны. Ей самой казалось, что она все еще выглядит как молоденькая хорошенькая девушка, но на самом деле она состарилась, одряхлела, лицо и шея были покрыты морщинками, а в глазах была ясно видна ее болезнь.
— А богат? — поинтересовалась Пенелла.
— Теперь уже богат. Я ему заплатила достаточно, чтобы он женился на Калласандре. Ему ведь придется жениться на ней в день, как только он ее в первый раз увидит.
Тут Пенелла даже перестала работать расческой, но быстро овладела собой и сделала вид, что ей это совершенно безразлично. Что леди Алида делает для собственной родной дочери, это совсем не ее дело
В дверь постучали.
— Быстрее! Впускай его! — велела Алида. Пенелла с осуждением посмотрела на нее, но повиновалась. Про себя же она думала, что ее госпожа ведет себя как девчонка, к которой пришел любовник. Если бы однажды госпожа не обошлась с Пенеллой так жестоко, та сейчас жалела бы ее, умирающую в одиночестве. А так она презирала эту женщину и то, как она себя ведет.
Питер Эрондель и вправду был красив. У него были темно-рыжие, отливавшие медью волосы и симпатичное лицо с веснушками. Он был невысок, но широкоплеч и хорошо сложен. Кроме того — хорошо воспитан: увидев леди Алиду, он улыбнулся ей и почтительно поцеловал протянутую руку, как будто она все еще была прекрасная женщина, а не дряхлая старуха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики