науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако же мне нужен ваш совет. Дело в том, что никаких угрызений совести я больше не испытываю и говорю честно, что с ними покончено навсегда, как бы чудовищны ни были мои поступки, но мне стыдно признаться, что иногда я краснею, как стыдливая Ева, только что съевшая запретный плод. Наши оргии, наши безумства – все это дела, о которых мне бы не хотелось кричать на весь белый свет, не хотелось бы, чтобы о них знал еще кто-то, кроме моих близких друзей, и я не понимаю, почему я стыжусь их. Объясните, сделайте милость, почему из этих двух недостойных чувств – угрызения и стыда – я совершенно невосприимчива к первому, но не могу избавиться от второго? Я знаю, что между ними существует большое различие, но не понимаю, в чем оно состоит.
– Различие в том, – ответил Сен-Фон, – что стыд связан с оскорблением, которое наносит общественному мнению какой-нибудь определенный порок, а угрызение связано с болью, которую этот порок причиняет нашей собственной совести; таким образом, можно устыдиться поступка, который не вызывает угрызений, если этот поступок оскорбляет общепринятую мораль, не затрагивая ничьей совести; точно так же можно чувствовать в себе раскаяние, не испытывая при этом стыда, если совершенный поступок не нарушает обычаев данной страны, но тревожит совесть человека. Приведу пример: если тебе доведется гулять обнаженной в саду Тюильри, ты покраснеешь от стыда, но вряд ли будешь испытывать угрызения совести, а вот, скажем, полководец будет терзаться от того, что послал двадцать тысяч своих солдат на неминуемую смерть, однако стыда при этом чувствовать не будет. Тем не менее оба этих тягостных чувства в конечном счете можно устранить посредством привычки. Теперь ты принадлежишь к Братству Друзей Преступления, и я уверен, что постоянное участие в собраниях клуба постепенно избавит тебя от чувства стыда, взамен ты приобретешь такое ценное свойство, как цинизм, который поможет тебе преодолеть твою нынешнюю слабость; а чтобы ускорить процесс лечения, я советую тебе как можно чаще демонстрировать свое дурное поведение, иными словами, чаще показываться нагишом на публике и носить самые вызывающие туалеты, вот тогда ты вообще отвыкнешь краснеть. Эти меры следует сочетать с твердыми принципами, и скоро все твои треволнения и тягостные мысли останутся в прошлом, потому что у тебя появится совершенно иной взгляд на вещи, и поступки, которых ты стыдилась прежде, будут доставлять тебе только удовольствие.
Затем мы перешли к житейским вопросам, и Сен-Фон сообщил мне, что в самом скором времени состоится свадьба его дочери Александрины с его другом Нуарсеем и что он договорился с будущим зятем отправить юную даму на все лето ко мне, чтобы та пожила в моем доме и получше узнала вкусы человека, с которым ей предстоит связать свою судьбу.
– Мы с Нуарсеем хотим, – добавил министр, – чтобы ты вылепила ее душу по своему образу и подобию. Ты должна терпеливо воспитывать юную девицу, питать ее мудрыми советами и добрыми примерами. Я не знаю, как долго будет продолжаться ее брак с моим другом после твоего воспитания, но знаю наверняка, что она ему не понравится, если окажется неловкой или, что еще хуже, целомудренной. Поэтому сделай все возможное, Жюльетта, и ты окажешь нам неоценимую услугу, о которой мы никогда не забудем.
– Сударь, – обратилась я к нему, – ведь вы понимаете, что подобные уроки даются только в постели.
– Разумеется, дорогая, разумеется, – кивнул Сен-Фон. – Я это и имею в виду.
– В этом нет никаких сомнений, – откликнулся Нуарсей.
– Это вполне естественно, – добавила Клервиль. – Как же воспитывать девочку, если не спать с ней?
– Я бы даже сказал, – продолжал Нуарсей, – что наша милая Жюльетта может развлекаться с моей женой и после свадьбы, в любое время, когда пожелает.
Потом Сен-Фон заговорил о своем жестоком плане опустошения Франции.
– В настоящее время, – говорил он, – появились тревожные признаки надвигающейся революции, и особенно беспокоит нас неконтролируемый рост населения, в чем, на мой взгляд, заключается причина всех бед. Чем больше людей в стране, тем большую опасность они собой представляют; пробуждение умов, распространение критического образа мыслей – вот к чему ведет прогресс. С угнетением мирятся только невежественные граждане, следовательно, – повысил голос министр, – прежде всего мы намерены покончить со всеми школами грамматики, с этими рассадниками вольнодумства, которые порождают устрашающее количество поэтов, художников и мыслителей, вместо того, чтобы готовить «рабочих мулов» или воров-карманников, в которых мы нуждаемся. А что нам делать с такой толпой талантливых бездельников и дармоедов. Мой девиз заключается в следующем: меньше мудрости и больше бережливости в стране. Франция давно требует капитальной чистки и перестройки, и это надо начинать с самых низов. Исходя из этих задач, мы собираемся решительно и без всякой жалости расправиться с нищими, которые просят подаяние, ибо именно эта среда порождает девять десятых возмутителей спокойствия и порядка. Мы сократим число благотворительных заведений до минимума, то же самое относится к домам призрения, чтобы не осталось мест, где выращивают наглецов и бунтарей. Мы предполагаем заковать наш народ в цепи, которые будут в тысячу раз тяжелее, чем, скажем, в Азии, и с этой целью готовы употребить самые разные и самые кардинальные меры.
– Сколько же пройдет времени, прежде чем эти меры принесут результаты, – заметила Клервиль. – Если вам нужен быстрый эффект, я бы порекомендовала более действенные: война, голод, эпидемии…
– Кстати, насчет войны, – оживился Сен-Фон, – мы также имеем ее в виду и не сбрасываем со счетов. Что же касается эпидемии, этого лучше избегать, потому что мы также можем сделаться первыми ее жертвами. А вот голод – это отличная мера, и мы думаем над полной монополизацией торговли зерном: во-первых, это принесет нам большую выгоду, во-вторых, в самом близком времени обречет население на настоящее людоедство. Только сегодня совет министров принял решение на этот счет, и я надеюсь, это принесет быстрый, верный и благотворный результат.
Одобряя принципы, которые так ясно изложил Макиавелли, – продолжал министр, – я глубоко убежден, что отдельные личности не имеют никакой ценности для государственного мужа: люди должны быть простыми механизмами, должны трудиться в поте лица на благо правительства и беспрекословно ему подчиняться, а оно не обязано заботиться о их благосостоянии. Правительство, проявляющее заботу о своих подданных, обнаруживает свою слабость, сила любого правительства заключается в том, оно считает себя всем, а народ – ничем. Не имеет никакого значения – больше или меньше рабов будет в государстве, главное, чтобы народ находился в ярме и чтобы правление было деспотичным.
Рим зашатался в те времена, когда римские граждане взяли власть в свои руки, а когда к власти пришли тираны, он стал покорителем мира; вся власть должна быть сосредоточена в суверене – только так надо подходить к этому вопросу. Поскольку власть становится лишь моральным фактором или фикцией, пока физической силой обладает народ, правительство может обеспечить свои функции только непрерывными деспотическими действиями, а до тех пор оно существует только как голая идея. Если мы хотим подчинить себе других, мы должны шаг за шагом, постепенно, приучить их к тому, чтобы они видели в нас то, чего на самом деле нет, в противном случае, они будут видеть нас такими, какие мы есть, и в этом будет заключаться наше неизбежное поражение.
– Мне всегда казалось, – заметила Клервиль, – что искусство управлять людьми требует больше коварства, двуличия и обмана, нежели любое другое.
– Вы совершенно правы, – подхватил Сен-Фон, – и причина здесь проста: вам не удастся подчинить себе человека, пока вы его не обманете. А чтобы это сделать, надо употребить ложь. Просвещенный человек никогда не позволит водить себя за нос, следовательно, надо лишить его света, держать в потемках, оболванить его, а это невозможно без двуличности.
– Но разве двуличность – это порок? – удивилась я.
– Ее скорее следовало бы считать добродетелью, – ответил министр, – потому что она – единственный ключ, открывающий человеческое сердце. Невозможно жить в человеческом обществе и быть честным, так как люди постоянно стремятся обмануть вас, и горька будет ваша участь, если вы не научитесь обманывать их. Главнейшая забота человека, и государственного мужа в особенности, заключается в том, чтобы проникнуть в чужие сердца, не раскрывая своих мыслей. Стало быть, если этого можно добиться только двуличием, тогда оно есть добродетель; в насквозь прогнившем мире самая страшная опасность исходит от вашего соседа. Но вообще механизм правления не может опираться на добро, так как невозможно справиться с преступностью и уберечься от преступников, если самому не быть таким же, как они. Система, управляющая развращенным обществом, сама должна быть развращенной; посредством добродетели, которая по природе своей инертна и пассивна, нельзя держать в руках активный, жизнеспособный порок: правитель всегда должен быть энергичнее, нежели его подданные, ведь если энергия всех подданных направлена на всевозможные преступления, грозящие обществу, как может справиться с ними вялое и слабое правительство? А что такое предусмотренные законом наказания, как не те же преступления? Чем в сущности они оправдываются? Необходимостью управлять людьми. Получается, что преступление есть один из побудительных мотивов правительства, и я вас спрашиваю, для чего нужна такая вещь, как добродетель, если совершенно очевидно, что всем управляет зло? Могу добавить к этому, что для правительства абсолютно необходимо, чтобы народ был испорчен и развращен, так как чем развращеннее люди, тем легче иметь с ними дело. Давайте в заключение рассмотрим добродетель со всех сторон и убедимся еще раз, что она в высшей степени бесполезна и опасна.
И Сен-Фон продолжал, обращаясь теперь только ко мне: – Если в тебе до сих пор остаются какие-то предрассудки относительно этого предмета, я с удовольствием еще раз избавлю тебя от них, потому что они самым пагубным образом отразятся на твоей судьбе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики