науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Дело в том, что для людей моего сорта унижение, иногда неизбежное в распутстве, служит лишь хворостом, который мы подбрасываем в костер нашего тщеславия.
К этому моменту я совсем уже разделась, и надменный развратник встрепенулся и забормотал:
– Ах, Жюльетта, я никогда не встречал такого великолепного зада. Мне говорили, что он прекрасен, но, клянусь честью, это зрелище превосходит все мои ожидания. Наклонитесь, дорогая, я вставлю туда свой язык… Боже мой! – вдруг закричал он в отчаянии. – Он же чист до безобразия! Разве Нуарсей не говорил вам, в каком состоянии я предпочитаю женские задницы?
– Нет, мой господин, Нуарсей ничего не говорил об этом.
– Они должны быть грязные и загаженные. Я люблю, когда они в дерьме, а ваша ложбинка отполирована и чиста как только что выпавший снег. Ну что ж, придется сделать, по-другому; посмотрите на мой зад, Жюльетта – вот таким же должен быть и ваш; видите, сколько на нем всякой пакости. Становитесь на колени, мадемуазель, и целуйте его – я оказываю вам честь, о которой мечтает вся нация, да что там нация – весь мир жаждет этого: сколько людей с превеликой радостью поменялись бы с вами местами! Сами боги, спустись они с небес на землю, стали бы оспаривать эту честь. Сосите и лижите все, что перед вами, дитя мое, и поглубже, поглубже вонзайте свой язычок! Пользуйтесь случаем – обратной дороги у вас нет.
Вы легко можете представить себе мое отвращение, но я переборола его – не время и не место было проявлять щепетильность. И я покорно делала все, чего хотел от меня этот распутник: он заставил меня отполировать языком свои яйца, несколько раз со смаком пустил мне в рот утробные газы, испражнился на мою грудь, плевал и мочился на лицо, больно щипал соски, бил меня руками и ногами, даже успел совершить короткий энергичный акт содомии, потом, дойдя до крайней степени возбуждения, кончил мне в рот, и я проглотила все его соки до последней капли, потому что он строго за этим проследил. Одним словом, я беспрекословно выдержала все испытания, и он остался доволен. О, восхитительные, божественные носители богатства и власти! Ваши желания сокрушают человеческую добродетель и человеческую волю, сметая все на своем пути; люди склоняются перед вами, готовые исполнить любой ваш приказ, и мечтают лишь о том, чтобы пасть вам в ноги и облобызать их. Извержение Сен-Фона было великолепным – мощным и бурным, оно сопровождалось громогласными и причудливыми ругательствами. Сперма его пролилась в изрядном количестве, она была горячей, густой, приятно щекочущей гортань; Сен-Фон пришел в неописуемый экстаз и забился в конвульсиях. Я хорошо разглядела его, пока он отдыхал. У него было очень красивое мужественное лицо, нежная кожа, обольстительный зад, яички размером с куриные и мускулистый член сантиметров пятнадцать в окружности и более двадцати в длину, увенчанный головкой величиной с небольшой кулачок, которая была намного толще стержня. Это был высокий мужчина, идеального сложения, с прямым римским носом, длинными ресницами, томными карими глазами, ровными белыми зубами и сладким опьяняющим дыханием. Сделав свое дело, он поинтересовался, понравилась ли мне его сперма.
– Чистейший мед, мой повелитель, чистейший мед. Я ни разу не пробовала ничего подобного.
– Время от времени я буду оказывать вам такую честь, – важно произнес он, – кроме того, вы вкусите мои экскременты, когда мы познакомимся ближе. А теперь, Жюльетта, становитесь на колени, целуйте мне ноги и благодарите за все благодеяния, которыми сегодня я вас осыпал.
Я повиновалась. Сен-Фон поднял меня с колен, поцеловал и сказал, что совершенно очарован мною. При помощи биде и ароматизирующих составов я смыла с себя смрадную грязь, которой, по-моему, была покрыта по самую макушку. Мы вышли из будуара, и когда проходили через апартаменты, отделявшие его от салона, Сен-Фон напомнил мне о коробочке, которая была у меня в руке.
– Неужели злодейские мысли все еще бродят у вас в голове даже теперь, когда ваш пыл иссяк? – рассмеялась я.
– Выходит, вы восприняли мое предложение как нечто, сказанное сгоряча, в момент возбуждения, о чем можно через минуту забыть?
– Я так и считала.
– Значит, вы ошибались, ибо я предложил вам одну из тех необходимых вещей, сама мысль о которых возбуждает наши страсти, а страсти надо удовлетворять в любом случае.
– А ваши друзья посвящены в это?
– Вы еще сомневаетесь?
– Но ведь может случиться скандал.
– Никакого. Мы к этому давно привыкли. Если бы кусты роз в саду Нуарсея могли говорить и рассказать, какому удобрению они обязаны своим великолепием… Ах, Жюльетта, милая Жюльетта, такие люди, как мы, полагают, что жизнь человеческая ничего – абсолютно ничего – не стоит.
– Тогда будьте спокойны, повелитель. Я дала слово и сдержу его.
Мы присоединились к остальным; они ждали нас, и все женщины были уже в сборе. Не успели мы появиться, как Дальбер выразил желание уединиться в будуаре с мадам де Нуарсей, Анриеггой, Линданой и двумя юношами, и я составила полное представление о его вкусах несколько позже, когда увидела его в деле. После ухода Дальбера и его свиты началась вакханалия: обе девушки, Лолотта и Аглая, теми же способами, что перед этим употребила я, заново разожгли похоть Сен-Фона; наблюдая на ними, Нуарсей предоставил свой зад в распоряжение юного прислужника-содомита и целовал при этом мои ягодицы. Когда первые страсти улеглись, Сен-Фон отвел своего друга в сторонку и о чем-то пошептался с ним. Они вернулись в сильном возбуждении, ився компания перешла к столу. Вскоре к нам присоединились остальные.
Представьте, друзья, мое изумление, когда к столу с изысканной учтивостью подвели мадам де Нуарсей и усадили рядом со мной. Я наклонилась к Сен-Фону, который сидел слева от меня, и прошептала:
– Повелитель, неужели эту женщину вы предназначили в жертву?
– Вы не ошиблись, – ответил министр, – и должны повиноваться своему господину, иначе потеряете мое доверие и, осмелюсь добавить, мое уважение.
Трапеза была столь же приятна, насколько приправлена сладострастием: из одежд на женщинах было самое минимальное, и цепкие пальцы развратников вволю наслаждались прелестями, которые покорно подставляли им юные грации: один тискал не успевшую расцвести грудь, другой щипал белые, как алебастр, ягодицы, только к нашим влагалищам не прикоснулся ни один из них, так как эти предметы редко вызывают интерес у мужчин такого сорта, твердо убежденных в том, что для того, чтобы познать Природу, надо соблазнить ее, а чтобы ее соблазнить, часто приходится преступать ее законы; и эти либертены часто совершают свои молитвы у алтарей, к которым Природа запрещает приближаться. Когда тончайшие вина старой выдержки и изысканные блюда подогрели наше воображение, Сен-Фон поднял из-за стола мадам де Нуарсей; в предвкушении злодейского преступления, которое созрело в голове коварного негодяя, его орган обрел небывалую твердость, он увлек несчастную жертву на кушетку в дальнем конце комнаты, где усадил на свой кол и приказал мне испражняться ей в рот; левой рукой он массировал член одному юноше, правой – другому, а третий в это время совокуплялся с мадам де Нуарсей. Четвертый, опустившись на колени над моим лицом, вставил свой орган мне в рот, пятый же наглухо закупорил задний проход министра.
– Ах ты, дьявольщина! – проговорил восхищенный Нуарсей. – Какое зрелище! Нет ничего слаще, чем видеть, как насилуют твою жену. А вас, дорогой Сен-Фон, прошу не жалеть ее.
Потом, подтянув ягодицы Аглаи к своему лицу, он умудрился губами выдавить из нее кусочек свежего продукта, не переставая содомировать Линдану, а шестой юноша проник в его анальное отверстие. Сен-Фон располагался в центре, Нуарсей справа, а по левую сторону композицию завершал Дальбер, который совокуплялся с Анриеттой, уткнувшись лицом в ягодицы того, кто совокуплялся с министром, и обеими руками ухватившись за чьи-то, лежавшие под боком тела.
Однако беден наш язык, чтобы описать эту сцену высшего, неземного сладострастия. Только искусный гравировальщик мог, пожалуй, изобразить ее в точности, но вряд ли успел бы схватить все эти меняющиеся, как в калейдоскопе, позы и положения, потому что вожделение переполняло исполнителей, и спектакль быстро закончился. (Искусство, лишенное движения, не способно передать картину, где душой всего является движение и действие, поэтому задача гравировальщика была бы в высшей степени трудной и неблагодарной.)
– Завтра, – сказал министр, когда мы возвратились к столу, – я должен подготовить и отправить указ, касающийся заточения без суда и следствия одного человека, который обвиняется в необычном проступке. Он либертен, вроде вас, Нуарсей, и обожает смотреть, как его жену пользуют другие. Но вы, я знаю, очень удивитесь, когда я скажу, что супруга его имела глупость пожаловаться на такое обращение, о каком многие другие женщины просто мечтают. В дело вмешались их семьи, и меня попросили заточить мужа в тюрьму.
– Слишком строгое наказание, – проворчал Нуарсей.
– А по-моему, очень даже мягкое, – заметил Дальбер. – Есть страны, где за подобное карают смертью.
– Подумать только! – засмеялся Нуарсей. – Это так похоже на вас, представителей закона: вам доставляет удовольствие ваша собственная кровожадность. Эшафот Фемиды – это для вас будуар; ваш член твердеет, когда вы выносите смертный приговор, а когда он приводится в исполнение, вы испытываете оргазм.
– Вы правы, иногда такое случается, – признался Дальбер, – но разве плохо, когда долг совмещается с удовольствием?
– Согласен, – вставил Сен-Фон. – На вашей стороне здравый смысл, однако давайте вернемся к этому несчастному, и вы со мной согласитесь, что сегодня поразительно много женщин, которые ведут себя очень глупо.
– Это верно и очень прискорбно, – сказал Нуарсей. – Сплошь и рядом встречаются женщины, которые воображают, что их долг по отношению к мужу начинается и заканчивается заботой об их собственной чести, и которые, кичась своей притворной добродетелью как сказочным сокровищем, ждут от мужей вознаграждения, как будто добродетель может заменить мужьям удовольствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики