науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Почему должна я колебаться, когда самое неподдельное, самое ощутимое удовольствие доставит мне поступок, который будет причиной страданий моего ближнего? В самом деле, почему, если заранее известно, что, совершая его, я делаю плохо другому человеку, а отказываясь от него, обязательно сделаю плохо себе? Лишая соседа жены, наследства, детей, я, конечно, поступаю с ним несправедливо, но лишая себя вещей, от которых получу высшее наслаждение, я поступаю точно так же по отношению к себе; и если придется выбирать из этих двух несправедливостей, разве буду я врагом себе и не предпочту свое удовольствие и свой интерес? Только сочувствие к другому может помешать мне поступать таким образом, но если уступка этому чувству может иметь для меня ужасные последствия – лишить меня радостей, которых я так жажду, – я должна собрать все свои силы и излечиться от этого опасного, этого разрушительного предрассудка, не дать ему проникнуть в мою душу. Как только я в этом преуспею – а в том, что преуспею, я уверена, если постепенно приучу себя к чужим страданиям, – тогда я буду повиноваться лишь своим страстям, не буду страшиться угрызений совести, ибо угрызения – всего лишь плод сочувствия, которое я навсегда изгнала из своей души; поэтому буду следовать своему призванию и своим наклонностям, буду ставить собственное благополучие превыше всех чужих несчастий, которые уже не трогают меня. В конце концов, я знаю самое главное: брать от жизни все, что только возможно, пусть даже расплачиваясь за все это чужими страданиями, так как любить других больше, чем себя – значит нарушить первейший закон Природы и посягнуть на здравый смысл.
Мало того: семейные узы ничем не лучше всех прочих, потому что и те и другие – чистейшей воды фикция. Неправда, что ты чем-нибудь обязана существу, из которого однажды вылупилась; еще большая неправда, что ты должна иметь какие-то чувства к тому существу, которое выйдет из твоего тела; абсурдно думать, будто тебя что-то связывает с твоими братьями, сестрами, племянниками и племянницами. На каком разумном фундаменте могут покоиться обязательства единокровия, для чего и для кого стараемся мы в поте лица своего во время совокупления? Для самих себя или для кого-то другого? Ответ очевиден! Чем обязаны мы своему отцу, постороннему в сущности человеку, случайно, ради своей забавы, зачавшему нас? А какой долг может быть у нас перед своим сыном? Неужели потому лишь, что когда-то в пылу страсти мы сбросили семя в чье-то чрево? Итак, к черту все эти родственные узы, эти кандалы на наших ногах!
– Вы уже не раз говорили мне это, Нуарсей, но все-таки никак не хотите рассказать…
– Послушай, Жюльетта, – вежливо прервал он меня, – подобные признания ты можешь услышать единственно в награду за свое примерное поведение. Придет время, и я охотно открою тебе мое сердце – когда почувствую, что ты действительно готова узнать эту тайну. Но прежде ты должна пройти испытания.
Тут пришел его камердинер, объявивший, что в гостиной ждет министр, близкий друг Нуарсея, и мы расстались.
Я не теряла времени и нашла очень выгодное применение тем шестидесяти тысячам франков, которые украла у Мондора. Я была абсолютно уверена, что Нуарсей одобрил бы мой поступок, однако же остереглась рассказать .ему об этом, потому что мой любовник стал бы опасаться, как бы предметом моей страсти не сделалась его собственность. Осторожность заставила меня придержать язычок, и я погрузилась в размышления о том, как увеличить тем же способом свои доходы. Случай представился очень скоро – в виде еще одного званого вечера, организованного мадам Дювержье.
В этот раз нам предстояло посетить дом одного субъекта, чьей манией – столь же жестокой, сколько сладострастной – была порка девушек. Нас было четверо: возле ворот Святого Антуана ко мне присоединились три обольстительных создания; там же ожидала карета, которая быстро доставила нас в Сен-Мор, где располагался роскошный замок герцога Даннемар. Моими спутницами были редкой красоты девушки, чья юность и свежесть радовали взор; самой старшей было меньше восемнадцати, ее звали Минетт, она была просто неотразима, и я с трудом удержалась от искушения; второй было шестнадцать, а третьей – четырнадцать лет. От женщины, которая сопровождала нас в Сен-Мор и которая, надо отдать ей должное, оказалась очень проницательной в выборе моих спутниц, я узнала, что была единственной куртизанкой в этой компании. Моя молодость и мои манеры показали герцогу, что со мной можно не церемониться и не утруждать себя галантностью. Трое других были белошвейки, не имевшие никакого опыта в делах, какие нам предстояли: это были приличные девушки, воспитанные в строгости и добронравии и соблазнившиеся только большими деньгами, которые предложил герцог, да еще уверениями в том, что, ограничившись поркой, он не посягнет на их девичью честь. Каждой из нас обещали по пятьдесят луидоров, и вам решать, честно или. нет заработали мы эти деньги.
Нас провели в великолепные апартаменты, велели раздеться и ждать дальнейших указаний герцога.
Я воспользовалась паузой и хорошенько рассмотрела наивную грацию моих юных спутниц и их нежные, еще не совсем зрелые формы. Глазам моим предстали гибкие, похожие на тростинки, фигуры, безупречная кожа, груди, при виде которых у меня потекли слюнки, аппетитные сверх всякой меры бедра, а восхитительные ягодицы – розоватые и таинственно-округлые – были выше всяческих похвал. Не мешкая, я осыпала всех троих, и особенно Минетт, самыми горячими поцелуями, которые они вернули с такой трогательной невинностью, что я скоро испытала судорожный оргазм в их объятиях. Минут тридцать в ожидании момента, когда его светлость пожелает заняться нами, мы шалили и проказничали и, пожалуй, даже разошлись не на шутку, удовлетворяя свои желания; потом вошел высокий лакей, на котором из одежды почти ничего не было, и приказал нам приготовиться, добавив, что первой предстанет перед хозяином самая старшая. Таким образом, я оказалась третьей. Когда наступила моя очередь, я вошла в святилище утех этого современного Сарданапала, и то, что со мной происходило и что я собираюсь описать, думаю, ничем не отличалось от того, что испытали мои подруги.
Герцог принял меня в круглом, увешанном зеркалами кабинете; в центре стояла колонна из порфира высотой метра три, у ее подножия возвышался невысокий постамент. Меня поставили на него, и лакей привязал мои ноги к бронзовым кольцам, вделанным в помост, на котором я стояла, потом растянул мне руки веревками вверх и немного в стороны. Тогда приблизился герцог, который до того момента, прилегши на софу, сосредоточенно растирал свой член. Он был голый ниже пояса, на плечах его была накинута коротенькая туника из коричневой парчи с закатанными выше локтей рукавами; в левой руке он держал связку розог, тонких и гибких, связанных черной лентой. У сорокалетнего герцога было очень мрачное и свирепое лицо, и я поняла, что характер его был под стать его внешнему виду.
– Любен, – позвал он лакея, – эта выглядит получше остальных: кругленькая жопка, упругая кожа… И очень интересное лицо. Жаль, что ей и страдать придется больше.
С этими словами злодей сунул свой нос в ложбинку между моими ягодицами, сначала довольно похрюкал, потом облобызал и, наконец, укусил их. Я испустила пронзительный крик от боли и неожиданности.
– О Боже! Да она к тому же очень чувствительна! Это плохо. А ведь мы еще и не начинали.
В этот момент я почувствовала, как его ногти, больше напоминавшие когти, глубоко впились в мои бока, и он начал царапать, терзать, рвать мою кожу. Чем больше я стонала и кричала, тем сильнее воспламенялся мой мучитель, потом вдруг он воткнул пальцы в мое влагалище и тут же вытащил оттуда кусок кожицы, вырванной из стенки самой сокровенной части моего тела.
– Ах, Любен, – забормотал он, поднимая свои окровавленные пальцы, – милый мой Любен, я торжествую! Это же шкурка от куночки!
Он возложил свою добычу на головку члена своего слуги, и бесстрастный до тех пор орган от одного этого прикосновения вздрогнул и, наливаясь силой, взметнулся вверх. Потом хозяин открыл дверь, скрытую зеркалами, и достал гирлянду из зеленых листьев. Я с удивлением посмотрела на эту ветвь и, только когда герцог подошел ближе, увидела, что это были тернии. С помощью прислужника он несколько раз обмотал гирлянду вокруг моего тела и завязал конец ее очень причудливым и очень болезненным образом так, чтобы шипы покрывали все тело и особенно часто грудь, к которой он прижал их посильнее, однако ягодицы были избавлены от этого нестерпимо жгучего ощущения, так как были предназначены для другого и, мелко подрагивая, ждали своей участи.
– Вот теперь можно начинать, – удовлетворенно заметил Даннемар, когда все приготовления были закончены. – Я вполне серьезно прошу тебя быть терпеливой, потому что процедура может затянуться.
И вот первые десять, относительно слабых ударов ураганом обрушились на мою беззащитную плоть. Завершив первый акт, он промычал:
– Ну, а теперь с Богом! Посмотрим, на что ты способна, – и не переводя дыхания, раз двести он обжег, словно пламенем, мои ягодицы своей жестокой рукой. Пока длилась экзекуция, его лакей, стоя перед хозяином на коленях, продолжал высасывать из него ядовитый сок, который, очевидно, и делал этого зверя чудовищно жестоким. Нанося удары, герцог орал во всю мощь своих легких:
– А-а! Лесбиянка… сука, стерва, шлюха… Клянусь своими потрохами, я терпеть не могу женщин, Господь создал вас для того, чтобы терзать и бить как последнюю скотину! Ого, пошла кровь! Наконец-то… Как это прекрасно! Соси, Любен, соси, голубчик… Это восхитительно: я вижу кровь, и я счастлив.
Потом, прижавшись губами к моему истерзанному телу, он слизал струившуюся ручьями кровь и заговорил уже спокойнее:
– Но ты же видишь, Любен, что я еще не готов и должен продолжать до тех пор, пока плоть моя не отвердеет, а когда она отвердеет-, я буду пороть эту шлюху, пока не кончу. Вот такой у нас план. Но наша сучка молода, и она выдержит.
Ужасная церемония возобновилась, но с некоторыми изменениями:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики