науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А если все мы равны и отличаемся только своей силой и ловкостью, если Природе все равно кого сотворить – императора или трубочиста, тогда разные виды деятельности: великие завоевания или черная работа – это просто необходимая случайность, обусловленная первоначальным толчком, и то и другое равно необходимо, так как каждый из нас должен выполнять свое предназначение. Затем, если мы видим, что Природа разделила людей по физическим качествам, сделав одних сильными, других – слабыми, значит, поступая подобным образом, она рассчитывала, что сильный будет совершать преступления, которые ей необходимы, то есть мы опять приходим к тому, что сущность волка в пожирании ягненка, а сущность мыши в том, чтобы ее сожрала кошка.
Поэтому совершенно логично поступали кельты, наши далекие предки, полагая, что самое высшее и святое из человеческих прав – право силы, неотъемлемое право, данное Природой; они считали, что, даруя некоторым из нас больше способностей, Природа только подтверждает тот факт, что дает нам, сильным, право подавлять слабых. Значит, эти люди, от которых мы ведем свое происхождение, нисколько не ошибались, когда утверждали не только святость этого самого права, но передавая его нам, предполагали, что оно будет использоваться. Чтобы соответствовать своему призванию, сильные волей-неволей должны эксплуатировать слабых, а от последних требуется еще ниже склоняться перед неизбежностью и оставить всякие попытки отстоять свои интересы, потому что им это не под силу. Со времен кельтов многое изменилось в физическом смысле, но не в смысле умственном. Богатые заключают в себе все могущество нашего мира: они скупили все права, следовательно, могут ими пользоваться и наслаждаться. Имея в виду это наслаждение, они максимально расширяют возможности удовлетворять свои прихоти, добиваясь подчинения и терпения окружающих, людей второго сорта; они могут и должны поступать так, а не иначе, ничем не оскорбляя Природу, так как используют права, дарованные им либо в материальном плане, либо в силу общепринятых условностей. Повторяю еще раз: если бы Природа хотела удержать нас от преступлений, она лишила бы нас возможности совершать их. Но она предоставила их в наше распоряжение с самого начала – предоставила с умыслом – и относится к нашим злодеяниям как к чему-то необходимому, независимо от того, большие они или малые. Для Природы все равно, отобрал ли я кошелек у соседа, изнасиловал ли его жену, сына или дочь – в ее глазах все это шалости, которые в любом случае ей полезны; однако ей необходимо, чтобы я уничтожил сына, жену или дочь соседа, если она вкладывает в мое сердце именно такое желание. Вот почему желания совершать большие преступления всегда намного сильнее, чем склонность к малым, и удовольствие от их масштабности всегда в тысячу раз слаще. Разве она создала бы такую градацию удовольствий, получаемых от преступлений, если бы не была в них заинтересована? Ведь самим фактом постепенного нарастания нашего наслаждения по мере того, как мы совершаем все более чудовищные поступки, она толкает нас все дальше и дальше. А возьми этот невыразимый словами трепет предвкушения, который мы испытываем, когда готовим какое-нибудь преступление, вспомни то пьянящее чувство, которое нас охватывает, когда мы его совершаем, или тот тайный восторг, который долго еще тлеет в нашей душе после того, как преступление совершено. Разве все это не доказывает, что таким образом Природа хитро и коварно соблазняет нас, потому что наши дела служат ее целям? А если награда за них возрастает пропорционально нашим злодействам, так это потому лишь, что истребление, которое обычно считается самым чудовищным преступлением, – это как раз то, что ей милее всего.
Независимо от того, вызвано преступление мстительностью, честолюбием или похотью, мы увидим, если хорошенько покопаемся в себе, что удовольствие, о котором идет речь, вернее, степень этого удовольствия, определяется тем, насколько серьезен наш поступок, а уж когда в результате него кто-то погибает, наслаждение наше вообще не имеет границ, потому что это более всего по душе нашей праматери.
– О, Нуарсей! – восторженно воскликнула я. – Конечно, то, что мы сделали, очень мне понравилось, но мое удовольствие было бы в десять раз сильнее, если бы я увидела, как ее вешают…
– Продолжай, Жюльетта, продолжай до конца: если бы ты сама ее повесила – ведь это ты хотела сказать?
– Клянусь Богом, да! Даже от одной этой мысли я готова испытать оргазм.
– А от того, что ты знаешь о ее невиновности, ты испытала бы двойное удовольствие. Будь она виновна, наш поступок послужил бы правосудию, и мы не смогли бы насладиться всем тем, что есть в пороке. Разве Природа дала бы нам страсти, если бы их следствия не были ей угодны, не совпадали с ее законами и не отвечали ее задачам? И человек настолько хорошо усвоил эту истину, что также принялся сочинять законы, цель которых – сдержать свое неодолимое стремление к преступлению и, следовательно, ко всеобщему разрушению. Однако человек при этом поступил несправедливо, поскольку законы его репрессивны и отбирают несравненно больше, чем дают, и в награду за предлагаемую худосочную безопасность они лишают его того, что, в сущности, только и стоит иметь.
Но эти законы, придуманные простыми смертными, даже не заслуживают внимания философа и не дано им сдержать поступки, которые диктует ему Природа; единственное, что они способны сделать с человеческим разумом, – это похитрее скрывать свои дела и всегда быть настороже. Законы надо использовать для наших собственных целей – в качестве щита, но никогда в качестве тормоза.
– Но послушайте, друг мой, – прервала я, – если бы так поступали все, не было бы никакого смысла скрываться.
– И очень хорошо, – прозвучал ответ. – В таком случае мы вернулись бы к первобытному состоянию, в каком сотворила нас Природа, и ничего страшного не произошло бы. Слабый подумал бы о том, как избежать столкновения с сильным и не вступать с ним в открытую борьбу. По крайней мере, так он будет знать, чего ему бояться, и не будет от этого более несчастным, ибо и теперь ему приходится вести войну, но для своей защиты он не может использовать даже тот ничтожный арсенал, которым вооружила его Природа. Стоит только вернуться к первоначальному состоянию, и никакого государства не понадобится и не будут нужны никакие законы. Но мы от этого далеки.
Один из самых опасных наших предрассудков питается иллюзией связей, которые, как мы наивно полагаем, существуют между нами и другими людьми. Это абсурдные узы, ибо мы сами придумали нелепое братство и освятили его от имени религии. Теперь я хочу сделать несколько замечаний относительно этого так называемого братства, так как мой опыт показал мне, что это призрачное понятие гораздо сильнее подавляет человеческие страсти, чем можно себе представить, а учитывая разрушительное влияние, которое оно оказывает на разум, я остановлюсь на нем подробнее.
Все живые существа рождаются в одиночестве, с самого рождения– они не нуждаются друг в друге: не связывайся с другими, оставь их в покое, в их естественном первобытном состоянии, не пытайся приобщать их к цивилизации, и ты найдешь свой собственный путь, свой хлеб, свой кров без помощи ближнего своего. Сильный проживет самостоятельно – только слабому нужна помощь. Природа создала слабых с тем, чтобы мы сделали их своими рабами, она дала их нам в дар, в жертву, и их участь – тому доказательство; следовательно, сильный человек может использовать слабого по своему усмотрению, и здесь возникает вопрос: может ли он помогать слабому в некоторых случаях? Отвечу сразу: нет. Потому что, помогая слабому, он действует вопреки желанию Природы. Если он наслаждается этими низшими существами, если пользуется ими для удовлетворения своих прихотей, если угнетает, тиранит и оскорбляет их, развлекается с ними как с игрушками, выжимает из них все соки или, наконец, уничтожает их – вот тогда он поступает как союзник Природы. Но если – повторяю еще раз – он, напротив того, помогает угнетенному, поднимает униженного до своего уровня, делает его равным себе, разделяя с ним свою власть или свое богатство, тогда он бесспорно нарушает естественный ход вещей и искажает естественный закон, при этом жалость становится не добродетелью, а сущим пороком, ибо речь идет о вмешательстве в неравенство, предписанное Природой, без которого она существовать не может. Древние философы, которые рассматривают такое поведение как душевный перекос, как одну из тех болезней, от которых надо излечиться как можно скорее, были правы, так как результаты жалости диаметрально противоположны тем, что следуют из законов Природы, чей фундамент зиждется на различии, дискриминации, неравенстве. О таких фантастических братских узах могут мечтать лишь слабые люди, и совершенно невероятно, чтобы такое могло прийти в голову сильным и ни в чем не нуждающимся, чтобы подчинить слабого своей воле, они уже имеют все необходимое – свою силу, так зачем нужны им эти связи? Все это выдумка ничтожных людишек, основанная на аргументах, таких же неубедительных, как, например, слова ягненка, обращенные к волку: «Ты не можешь съесть меня, потому что у меня тоже четыре лапы».
Мотив слабых людей, которые так превозносят человеческое братство, предельно ясен: установить общественный договор, основанный на так называемых братских связях. Однако любой договор приобретает какую-то силу только при согласии обеих договаривающихся сторон, а в данном случае мы имеем одностороннее решение. Что может быть естественнее, чем свободный, сильный человек, который никогда не принимал и никогда не примет такой договор! И какого дьявола воображали себе те пигмеи, когда сочиняли сладенькую сказку о всеобщем братстве! Неужели они рассчитывали, что это им поможет? Дающий человек должен что-нибудь получить взамен – таков закон Природы, но подумай сама, что можно получить от слабого, обездоленного, бедного человека? Какой реальностью может обладать договор, если одна из сторон, ради высших своих интересов, заранее объявляет его обманом или шуткой? Ибо, если принять его всерьез и согласиться с ним, сильный должен отдавать много и ничего не получать, вот почему он никогда не пойдет на подобную глупость;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики