науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чем иначе можно объяснить столь разную реакцию, как не тем, что это чувство – всего лишь физический результат волнения в нашей нервной системе? Так стоит ли придавать значение такому чувству и не следует ли смотреть на него как на слабость? Помимо всего прочего, это весьма болезненное чувство, поскольку оно проявляется через сравнение, а сравнение постоянно возвращает нас к несчастью и наводит на болезненные воспоминания. Напротив, подавление этого чувства доставляет нам радость, потому что мы получаем способность хладнокровно взирать на чужие беды, зная, что сами избавлены от них, тогда сравнение становится для нас приятным – мы уже не размягчаемся до такой степени, чтобы жалеть несчастного, как это бывает, когда нас терзает жестокая мысль, что завтра и мы можем оказаться в столь же неприятном положении. Отбрось этот унылый страх, научись противостоять соблазну сочувствия, и ты покончишь с чувством жалости к другим.
Итак, это чувство – не что иное, как элементарная слабость и малодушие, и еще одним тому доказательством служит тот факт, что оно особенно часто встречается у женщин и детей и редко – у тех, кто обладает достаточной силой. По той же самой причине бедняк более беззащитен в этом смысле: он живет ближе к несчастьям, нежели богатый человек, чаще видит их и скорее склоняется к сочувствию. Выходит, все говорит о том, что жалость, вещь, далекая от подлинной добродетели, представляет собой слабость, рожденную страхом и созерцанием несчастий, слабость, которую следует жестоко подавлять еще в детстве, когда начинают устранять чрезмерную чувствительность, ибо чувствительность совершенно несовместима с философским взглядом на мир.
Вот такие принципы, Жюльетта, привели меня к спокойствию, невозмутимости и стоицизму, которые позволяют мне делать все, что мне угодно, и без жалоб переносить любые превратности судьбы. Спеши, девочка, прикоснуться к этому тайному знанию, – продолжала моя очаровательная и мудрая собеседница, которая и не предполагала, что я уже хорошо усвоила подобную философию. – Спеши убить в своей душе это глупое сопереживание, которое не дает тебе покоя всякий раз, как ты встретишь первого несчастного. И тогда, мой ангел, благодаря постоянным упражнениям, которые вскоре покажут тебе громадное различие между тобой и другим, страдающим человеком, ты убедишься, что проливаемые тобой слезы ничуть не улучшат его положения и доставят тебе лишь огорчения; знай, что твоя помощь обернется для тебя мизерным чувственным удовольствием, между тем как твой отказ в помощи даст тебе возможность испытать острое наслаждение. Тогда ты поймешь, что нарушаешь высший естественный порядок, вытаскивая из пучины бедствий тех, кого забросила туда Природа: она мудра и логична в своих действиях, и ее планы относительно человеческих существ нам не дано ни постичь, ни помешать им; планы ее покоятся на неравномерном распределении силы среди людей – отсюда неравные возможности, средства, условия и судьбы. Черпай мудрость в истории, Жюльетта, учись у древних, читай классику: вспомни императора Лициния, который под страхом жесточайшего наказания запрещал сочувствие к бедным и милосердие к несчастным. Вспомни школу греческих философов, которые считали преступлением попытку вмешаться в те бесчисленные оттенки в спектре социальных групп и классов, созданном Природой, и когда твой разум достигнет моих высот, ты перестанешь оплакивать утрату в своей душе добродетели, основанной на жалости, потому что добродетельные поступки, внушаемые нам только эгоизмом, достойны лишь презрения. Давным-давно доказано, что нет ничего хорошего в том, чтобы спасти жалкого раба от несчастья, в которое ввергла его сама Природа, так не лучше ли раздавить в зародыше сочувствие к его страданиям и не дать ему расцвести? Запомни навсегда, что наше сочувствие, нарушающее заведенный порядок мироздания, оскорбляет Природу, и самое разумное – воспитать в себе свойства, которые позволяют спокойно и беззаботно взирать на чужие страдания. Ах, подруга моя, будь ты в достаточной мере сильна, чтобы сделать следующий шаг, обладай ты даром получать удовольствие при виде чужих страданий – да просто от сладостной мысли, что они обошли тебя стороной! – ты могла бы далеко пойти и обратить усыпающие твой путь шипы в розы. Знай же, что столь мудрые люди, как Нерон, Людовик XI, Тиберий, Вацлав, Ирод, Андроник, Гелиогобал, Рец и многие другие, строили свое счастье на аналогичных принципах, и если они могли без содрогания творить свои ужасные дела, так это потому, что владели искусством употреблять зло на свое благо. «Но это же не люди, а чудовища», – могут возразить мне. Ну что ж, я согласна: они на самом деле были чудовищами по образу своего мышления и своего поведения, однако с точки зрения Природы и относительно ее замыслов они были простыми ее орудиями; одарив их жестокостью и кровожадностью, она назначила их исполнять ее законы. Таким образом, хотя, на поверхностный взгляд и с точки зрения человеческих законов, они сделали много зла, поступали они в строгом соответствии с Природой, чья цель – уничтожить по меньшей мере то, что она успела создать. Нет, Жюльетта, сии достойные мужи заслуживают всяческого уважения, так как исполняют ее желания, отсюда можно заключить, что человек, обладающий характером так называемых тиранов и деспотов или стремящийся к этому, не только далек от злодейства, но способен обнаружить в себе источник необыкновенных радостей, которые он будет вкушать тем чаще, чем больше будет уверен в том, что через посредство своей жестокости или распущенности он оказывает Природе услугу, более полезную, нежели святой, употребляющий свои способности на благие дела. Впитай в себя эти мудрые мысли, претворяй их на деле, чаще наблюдай за несчастьями других, учись с презрением и восторгом отвергать мольбы о помощи – только так ты привыкнешь к виду страждущих, обреченных на несчастья.
Учись и сама причинять страдания, с каждым разом все более и более жестокие, и ты не замедлишь увидеть, что существует самая прямая связь между ними и сладострастным трепетом твоих нервов. Вот так, постепенно, твоя чувствительность исчезнет, и ты больше не будешь предотвращать преступлений – напротив, ты будешь способствовать многим из них и немалое число совершишь сама, в любом случае ты будешь делать это с царственным спокойствием, которое пробуждает страсти и, оставляя твою голову холодной и ясной, охранит тебя от всех напастей.
– О, милая моя Клервиль, я не могу представить вас в роли благотворительницы с подобными взглядами, хотя вы богаты несметно…
– Да, я богата, – отвечала эта необыкновенная женщина, – настолько богата, что никогда не считала деньги. Клянусь тебе, Жюльетта, я скорее выброшу их в воду, чем потрачу хоть один су на то, что идиоты зовут милосердием, милостыней или просто помощью. На мой взгляд, такие поступки вредят человечеству, губительны для бедняков, чью энергию подавляет подобная благотворительность, а более всего опасны они для богатых, которые полагают, будто бросив один-два франка убогому, они утверждают свое право на добродетель, хотя на деле лишь прикрывают свои пороки и поощряют чужие.
– Мадам, – произнесла я с гордостью, – вы, должно быть, знаете, какое место я занимаю в окружении министра, поэтому мои взгляды на вещи, о которых вы говорите, не многим отличны от ваших.
– Разумеется, – отвечала она, – мне известно, какого сорта услуги ты оказываешь Сен-Фону; я давно знакома и с ним и с Нуарсеем, как же мне не знать привычек и слабостей этих проказников? Ты развлекаешься вместе с ними, и это похвально, если бы я была в нужде, я делала бы то же самое и была бы счастлива, потому что обожаю порок. Но я также знаю, Жюльетта, что до сих пор ты много делала для других и очень мало для себя, если не считать нескольких ловких краж; ты еще очень неопытна и нуждаешься в примерах и уроках, так что позволь мне наставлять тебя и вдохновлять на большие дела, если только хочешь сделаться достойной нашего круга.
– Ах, – всплеснула я руками, – я уже стольким вам обязана, умоляю: продолжайте вразумлять меня и будьте уверены, что никогда не найти вам более внимательной и способной ученицы. Я в ваших руках, я всегда буду следовать вашим советам и ничего не сделаю без вашего ведома. С сегодняшнего дня я буду мечтать только о том, что когда-нибудь превзойду свою наставницу. Однако, любовь моя, мы совсем забыли о наших удовольствиях, вы мне доставили столько восхитительных минут, но не дали возможности отплатить вам тем же; я горю желанием вдохнуть в ваше сердце искру божественного огня, который вы только что разожгли во мне.
– Ты ив самом деле восхитительна, Жюльетта. Но я слишком стара для тебя. Ты знаешь, что мне уже тридцать? Обыденные вещи уже приедаются в моем возрасте… Чтобы быть в хорошей форме, мне приходится прибегать к грубым и сильным средствам; чтобы во мне закипела живительная влага, мне нужно множество усилий, чудовищных мыслей, грязных поступков… А чтобы испытать настоящий полноценный оргазм, мне требуется… Впрочем, довольно об этом; мои причуды испугают тебя, мои порывы будут тебя шокировать, а требования мои приведут в уныние…
При этом в ее глазах сверкнул огонь, губы скривились в похотливой улыбке, и она спросила:
– У тебя в доме есть служанки? Великолепно. Они понимают толк в сладострастии? Очень хорошо. Красивы они или нет – это не важно: они возбудят меня в любом случае. Я могу подчинить своим желаниям целое стадо рабов… Так сколько женщин, ты можешь мне предоставить?
– В доме только четверо постоянных служанок, – отвечала я. – Этого вполне для меня хватает.
– Нет, это слишком мало. Ведь ты же не бедствуешь, моя милочка, и обязана содержать по меньшей мере двадцать душ и менять их каждую неделю. Одним словом, мне ясно, что придется научить тебя тратить деньги, в которых ты, по-моему, купаешься. Я, например, обожаю богатство и роскошь и часто занимаюсь мастурбацией, лежа посреди груды луидоров; меня чрезвычайно возбуждает мысль о том, что с такими деньгами я могу позволить себе все, что захочу, и я уважаю подобные вкусы у других;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики