науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Мне через три дня снова шуровать на Восточной… Прозит! — Он опять наполнил рюмки. — Верно говорю, камрад, дело дрянь… Да и что вы хотите? Весь мир до того оевреился, что нам обязательно накладут!
Но тут перед ними выросла фрау Цише и сказала повелительно и даже с оттенком раздражения:
— Разве я тебе не запретила говорить о войне? Поди-ка лучше потанцуй!
Унтер-офицер покорно встал и нетвердым шагом поплелся на другой конец гостиной.
Фрау Цише подсела к Хольту и сказала с наигранной обидой:
— Вам, молодой человек, решительно не хватает воспитания! Что же вы не пригласите хозяйку дома танцевать?
— Я не умею танцевать, — признался Хольт.
— Поставьте фокстрот! — крикнула фрау Цише девушке, сидевшей у проигрывателя, и, взяв Хольта за руку, показала ему несложный шаг. Хольт оказался понятливым учеником. — У вас получается бесподобно! — уверяла она его. С трепетным сердцем держал он ее в объятиях, осторожно и бережно, словно хрупкую вазу. Его правая ладонь ощущала сквозь тонкий шелк упругость ее спины. Пластинка кончилась. Но Хольт горячо взмолился: — Пожалуйста, еще раз!.. — Мерные движения танца погружали его в какое-то сладостное опьянение, он испытывал беспричинный восторг, все его чувства были напряжены. Он легко, а потом чуть крепче прижал ее к себе и сам испугался своей смелости.
Но когда и этот танец кончился — увы, слишком скоро, — она показалась ему еще более недоступной, чем когда-либо. Ревниво следил он, как она танцует с другими.
Подносы с бутербродами передавали из рук в руки. Сардинки в масле! Но он отказался от еды, хоть и был голоден. Наконец он подсел к хористкам, попросил себе коньяку — рюмку, другую, — но болтовня этих девушек и их размалеванные лица вызывали в нем отвращение.
Он собрался с духом и снова пригласил фрау Цише. Коньяк придал ему смелости, и он бесцеремонно толкнул актера, грозившего его опередить. Она засмеялась.
— Как видишь, Фриц, наши храбрые воины требуют, чтобы их обслуживали вне очереди!
Он смотрел на нее сверху вниз. Выпитое вино кружило голову. Были бы мы с ней вдвоем — я поцеловал бы ее. Вдруг послышался грохот, звон разбитых стаканов, истерический визг хористок. Унтер-офицер во весь свой рост растянулся на паркете. Двое актеров подняли его, фрау Цише и не глянула в ту сторону.
— Отведите его в ванную!.. Он пьян, — пояснила она Хольту. — Он так боится возвращения на фронт, что пьет без просыпу! — Она посмотрела на часы. — Через десять минут я выгоню всю эту братию!
По радиосети послышались позывные. Голос диктора объявил: «Крупные силы авиации противника приближаются к территории рейха…» «Приготовиться к ведению огня!» — подумал Хольт. Бежать! Если попадется такси, успею еще доехать! Он увидел испуг в глазах фрау Цише. Нет, останусь! Так уж у них повелось, хоть это никому и не вменялось в обязанность, чтобы отпускники при сигнале воздушной тревоги возвращались в часть. Останусь, решил Хольт.
Гости с шумом спускались по лестнице, упившегося унтер-офицера погрузили в машину. Фрау Цише покрикивала на девушку, отбывавшую у нее в доме годичную повинность.
— Нашли время возиться с посудой! Отнесите чемоданы в убежище, да поскорее. — Надев шубку, она в изнеможении упала в кресло. Сирены провыли первое предупреждение. Хольт открыл в темных комнатах все окна. В накуренной гостиной повеяло свежестью. Слышно было, как жильцы по всему дому спешат вниз, в убежище.
Фрау Цише трепетала, словно робкий, беспомощный ребенок.
— Это же никаких нервов не хватит. Вечные тревоги! С ума можно сойти!
— Что же заставляет вас сидеть в Эссене? — спросил Хольт.
— Муж считает, что мне нельзя уезжать: это может кое-кому не понравиться.
— Что за чепуха! Кому может понравиться, чтобы вы сидели здесь, пока вас самих не накроет! — Белобрысый толстяк по-прежнему вызывал в нем острую неостывающую ненависть.
Снова то усиливающийся, то замирающий вой сирен.
— Скорее в убежище!
— Не торопитесь, — сказал он и с видом превосходства направился к радиоприемнику. — Они только подошли к стопятидесятикилометровой зоне. Скажите, ваш приемник берет волну зенитного передатчика?
— Да, но это же китайская грамота!
— Ничего, я в ней разбираюсь.
Она опустилась рядом с ним на колени, шкала радиоприемника освещала ее лицо. Земцкий научил Хольта ориентироваться по большой карте с топографическими квадратами. «Скоростная эскадрилья от Марты — Генриха 64 движется по направлению Северный полюс — Ида 17».
— Это «следопыты»!.. Они в районе Динслакена… Если не изменят направление, должны пролететь южнее.
Позывные прекратились, голос диктора объявил: «Скоростная эскадрилья от …»
— Летят мимо, — сказал Хольт.
— А как скажут, если они летят на нас?
— Это я расскажу вам при случае. — Он прислушался к голосу диктора. — Бомбардировщики идут следом, мы остаемся в стороне!
— Мой пасынок мог бы мне давно это объяснить! — пожаловалась она. Где-то заговорили тяжелые зенитки, их грохот врывался в открытые окна; казалось, стреляют рядом.
Хольт прислушался.
— Бьют по «следопытам», — сказал он.
— Как только вы можете быть так спокойны? Отведите меня в убежище, я боюсь. — Она повисла у него на руке, и он спустился с лей по лестнице.
В подъезде маячила хмурая фигура коменданта бомбоубежища. Он с любопытством уставился на Хольта. «Долго же вы собирались! Вам давно пора быть внизу». Подвал был глубокий, стены укреплены балками. В проходах кучками толпились люди. Фрау Цише открыла дверцу где-то в глубине. «Я не хочу быть на народе». Стены опрятного чуланчика тоже были укреплены балками. Черта с два они помогут, думал Хольт с досадой. Он предпочел бы оказаться в орудийном окопе, под открытым небом.
Они уселись. Она все еще цеплялась за него, ее бил озноб, и она тесно к нему прижималась. В проходе горела слабая лампочка. Грохот зениток звучал здесь приглушенно.
Они сидели рядом и молчали. Наконец она сказала:
— Все эти люди действуют мне на нервы. А с вами я спокойна.
— Да и я, пожалуй, в такой дыре натерпелся бы страху. И все же я ужасно рад, что могу побыть с вами. — Он скорее почувствовал, чем увидел, что она бегло на него взглянула, а потом опять уставилась в пространство.
Из соседнего прохода доносились голоса и детский плач. Хольт ни на "что не обращал внимания. Он видел рядом эту женщину-девушку, кутающуюся в мех, из которого выглядывало только ее тонкое и теперь такое бледное лицо. Тяжелый узел ее волос распустился, их пышные с матовым блеском пряди ниспадали на шею, смешиваясь с пушистым мехом. Она откинула голову и прислонилась к стене.
— Почему вы тогда убежали? — спросила она беззвучно.
— Я и сегодня еле усидел.
— Но почему же!
— Мне… мне тяжело, когда вы танцуете с другими, я этого не могу вынести! — Она улыбнулась. — Это от меня не зависит, — продолжал он, — я знаю, что это глупо. — Она не отвечала.
Комендант пролаял в проходе: «Отбой!»
Хольт посмотрел на свои часы. Был двенадцатый час.
— Мне пора! — Как и в тот раз, он стоял перед ней, низко склонив голову, и, не выпуская ее руки, спрашивал: — Можно мне снова прийти?
Она ответила медленно, словно цедя слова:
— В сущности вы достаточно взрослый, чтобы самому судить, что вам можно, а чего нельзя. — Никогда он еще не видел такого непроницаемого лица.
Это странное знакомство не выходило у него из головы. Во время долгих часов у орудия или классных уроков он только и думал, что об этой темноглазой женщине. Сперва его останавливала мысль об Уте. Но старая привязанность вскоре капитулировала перед новым, более жарким чувством, хотя он немало мучился и упрекал себя.
За день до очередного свободного дня он позвонил фрау Цише и осведомился, можно ли ее навестить.
— Разумеется, если у вас нет в виду чего-нибудь более интересного.
Она сама ему открыла, она была одна в квартире. И опять она предстала перед Хольтом какой-то новой, еще не знакомой ему гранью. На этот раз она говорила с ним до странности деловито. Она опустилась на тахту в гостиной. Он придвинул себе кресло. Оба курили.
— Почему вы сказали: если у вас нет в виду чего-нибудь более интересного? — спросил он. — Мне больше всего хочется увидеть вас.
— В самом деле? — протянула она и удобнее расположилась на тахте. — А может быть — писать письма некоей фрейлейн Барним?
Он так смешался, что от растерянности ляпнул бестактность:
— Вы, кажется, шпионите за мной?
— Немножко, — ответила она и решительным движением бросила в пепельницу сигарету. — Во всяком случае, мне удалось вытянуть из моего пасынка нечто существенно важное.
— И это…
— Что вы не из тех, кто хвастает своими победами, — сказала она, глядя на него твердо и даже с вызовом, — словом, что вы умеете держать язык за зубами.
Он сидел, словно пораженный столбняком, пока взгляд его не упал на большую фотографию в безвкусной рамке. И тут возбуждение, лихорадочно гнавшее кровь по его жилам, на секунду вылилось в слепую ярость. Он швырнул портрет на пол с такой силой, что стекло разлетелось вдребезги. Она испуганно вскрикнула, и он кинулся к ней. Она потянула его к себе, вниз. Он принял ее похоть за страсть.
Он пробыл у нее до позднего вечера. Они лежали в спальне на широком супружеском ложе. Он, не отрываясь, глядел на ее расслабленное лицо, словно стараясь разгадать, что кроется за этим холодным лбом.
— Любишь меня? — спросил он наивно.
Она изумленно открыла глаза. Ее взгляд заставил его забыть, как неуместен этот вопрос. Но она уже снова закрыла глаза и выдохнула чуть слышное «да». А потом улыбнулась с закрытыми глазами.
Она лжет!
— Неправда, ты меня не любишь!
Она повернула к нему голову.
— Любовь… — сказала она презрительно. — Что такое любовь? Ведь я же не девочка-подросток. Я отдалась тебе — чего еще ты хочешь?
— А… сердце? — беспомощно пролепетал он. Она притянула его голову к своей груди.
— Молчи!
Перед его уходом она сказала:
— Ты бы лучше попросил себе отпуск на ночь, как все.
7
— Смотри, чтобы мой пасынок ничего не пронюхал, — предупреждала фрау Цише. И так как Хольт порой только на заре возвращался к себе на позицию, пришлось выдумать «подругу» — служаночку в Гельзенкирхене.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики