науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Для этого мне понадобится восемь суток. А вы тем временем продвигайтесь дальше… Нет, господин лейтенант, не так стремительно, у меня ведь там все же имеется несколько укрепленных пунктов и кое-какая артиллерия. Вам необходимо сперва подавить их. Вот до этого водного рубежа — дальше вам за восемь суток не продвинуться. — Он начал расставлять свои фигуры. — Цель вашего главного удара — моя столица. Ситуация несколько напоминает положение во Франции. Июнь сорокового года.
Венерт со все возрастающим удивлением следил за Вольцовом.
— Что, что? Это ж нелепо! Почему вы не стягиваете свои силы для обороны столицы?
— А где это написано, господин лейтенант, что я непременно обязан прикрывать свою столицу? Ни в одном источнике это не указано. Я волен поступать, как мне угодно! В столице у меня сильный гарнизон. И я, конечно, приведу его в боевую готовность.
— Вы дадите мне спокойно форсировать водный рубеж?! Это же последняя преграда на пути к вашей столице!
— Очень мне надо из-за полоски речного песка жертвовать своими лучшими дивизиями, — парировал Вольцов. — Вот здесь, в тылу моей столицы, я расположу один из своих корпусов, который в любую минуту может быть брошен на помощь гарнизону. Я объявляю свою столицу крепостью, вам придется вести осаду по всем правилам, господин лейтенант!
Венерт подтянул свои танковые клинья к реке:
— А я опрокидываю ваши предмостные укрепления и форсирую водный рубеж.
— Пожалуйста! — ответил Вольцов. — Двигайтесь на мою столицу — этим вы меня с толку не собьете. Свои главные танковые и пехотные силы я сосредоточу против вашего северного фланга, и тогда посмотрим, осмелитесь ли вы продвигаться вперед!
Теперь уже лейтенант крепко задумался, озадаченный таким оборотом дела. Вольцов продолжал:
— Если я очертя голову брошу против вас свои танковые дивизии, вы их сомнете — и я разбит. Вы на это как раз и рассчитывали?
Обескураженный лейтенант в замешательстве молчал.
— Но просто открыть путь неприятелю — разве это не противоречит всем правилам?
— Правил, указывающих, что можно и чего нельзя, в стратегии вообще не существует! — высокомерно провозгласил Вольцов. — Основные принципы — да, в остальном же надо придерживаться одного: смотря по обстоятельствам, находить наилучший выход. Мольтке определил стратегию как систему импровизированных решений. До Мольтке считалось: полководец обязан прежде всего обеспечить защиту своей базы, должен прикрывать фланги и тылы, не распылять свои силы, перед сражением сосредоточить их в кулак и двигаться навстречу армии противника… Полководец должен, полководец обязан — в девятнадцатом столетии это были незыблемые законы. Мольткe нарушил все эти законы и, несмотря на свои колоссальные ошибки, — победил. Уже Шлиффен задался вопросом: было ли это просто везением? Нет, не только. Это была примененная Мольтке система импровизированных решений.
— Ну, хорошо, хорошо, — сказал Венерт. — Мне, значит, надо искать такое решение. Однако вы просчитались, думая, что я намерен атаковать вон те ваши превосходно укрепленные позиции. Я не собираюсь противодействовать вашим силам, нависшим над моим северным флангом. Разумеется, я часть своих сил поверну фронтом на север, а в остальном продолжаю двигаться на вашу столицу и приступаю к ее осаде. Хольт, прошу вас передвинуть первые восемь батальонов!
Вольцов немного подумал, затем широким полукругом перекинул свои танки на восток.
— Да-а-а… однако… — протянул Венерт.
— Попались, а? Быстро мы сегодня с вами покончили. Понимаете, что сейчас произойдет?
Весь покраснев, Венерт уставился на ящик с песком.
— Но послушайте, у меня же достаточно сил, чтобы отразить удар с тыла! Вот здесь, вдоль этой гряды холмов, часть моих сил, причем солидная, займет прочную оборону.
Вольцов даже не потрудился скрыть улыбку.
— Что это у вас повсюду действует часть сил, причем солидная! Часть сил поворачивает на север, солидная часть занимает оборону вдоль цепи холмов; часть сил осаждает мою столицу! Ну что ж, мне остается только отправить свой танковый корпус на отдых, господин лейтенант. Чтобы уничтожить часть ваших сил, хватит и гарнизона. Так Мольтке тоже нельзя понимать! Часть ваших сил я сомну, где пожелаю!
Венерт обалдело таращил глаза на Вольцова. А тот спросил:
— Теперь разрешите мне сделать несколько принципиальных замечаний? Вам, должно быть, мерещилось нечто похожее на осаду Алезии Цезарем. Защита осаждающих войск против деблокирующей армии — одна из самых сложных задач, какая только может стоять перед полководцем. Немало крупных военачальников расшибли себе на этом лбы, и лишь очень немногие решили ее успешно. — Он достал свой справочник. — Впервые это удалось Цезарю. Когда галлы с превосходящими силами поспешили на помощь осажденному Верцингеториксу, Цезарь не снял осады Алезии, а сам окопался против деблокирующих галлов. Мольтке назвал бы это гениальным решением. Возможно ли что-либо подобное в наше время — трудно сказать. Однако русским это удалось под Сталинградом — они, не снимая осады, отразили попытку Манштейна прорваться к осажденным. Зато боязнь выпустить из рук добытые преимущества стоила, например, Кара-Мустафе в 1683 году уже близкой победы! Он так и не решился ввести в бой против Карла Лотарингского, шедшего на прорыв блокады Вены, своих янычар. И проиграл кампанию. Нечто похожее случилось и с Фридрихом Прусским, когда он с частью своих сил направился в Колин. Правильно поступил Бонапарт. В 1797 году он снял блокаду с Мантуи и разгромил австрийцев под Риволи, Корона и Ла Фаворита, после чего Мантуя сама сдалась ему. В нашем случае я избежал ошибки, совершенной Наполеоном в 1813 году. Наполеон, — продолжал Вольцов с непревзойденным апломбом, — должен был бы, как я, сконцентрировать свои силы в стороне от Парижа, тогда пруссаки не рискнули бы двинуться на Париж! А вы вот рискнули. Если бы вы свои основные силы повернули на север, мне бы туго пришлось.
— У вас феноменальная память, Вольцов! — сказал Венерт. — Конечно, это помогает, если у тебя в голове наготове десяток таких примеров. Я произведу вас в унтер-офицеры. Я пошлю вас на офицерские курсы. Разумеется, сначала вы должны пройти через горнило фронта. Не думайте, — заметил он, поправляя желтую офицерскую портупею, — что одних военных знаний достаточно, чтобы стать настоящим командиром. Тут требуется кое-что еще. Не каждому дано стать лейтенантом! — Он кивнул. — Посмотрите на меня. Твердость, доходящая до жестокости, непоколебимая вера в миссию Великой Германии и главное — беспредельная преданность фюреру до последнего вздоха… Таковы основные качества офицера — национал-социалиста! — Он указал на ящик с песком. — Освобождаю вас на завтра от строевых занятий. Мы с вами еще раз разыграем эту задачу. Посмотрим, что получится, если я двинусь против ваших основных сил.
Вольцов отчеканил:
— Слушаюсь, господин лейтенант!
Лейтенант Венерт проводил занятия. Тема: «Раса и судьба». В лекционном зале Хольт всегда садился в последних рядах, рядом с Петером Визе. За ним Феттер и Вольцов сидели, развалясь на скамьях. Лейтенант Венерт, высоко подняв голову, стоял перед новобранцами, позади него на кафедре восседал Ревецкий — один глаз прищурен, другой широко раскрыт, остановившийся взгляд устремлен в зал. У Венерта на мундире танкиста выделялся круглый значок национал-социалистской партии. Холодный взгляд его голубых глаз был направлен куда-то поверх голов слушателей. Руки он заложил за спину.
Собирается с мыслями, подумал Хольт. Он было положил локти на стол, но заметил, как одна бровь Ревецкого угрожающе полезла вверх.
— Судьба и раса, — звенящим голосом начал Венерт. Хольт подумал: может быть, он наконец объяснит, что, собственно, понимает под судьбой? А то все судьба, господь бог, провидение…
— Судьба расы — в ее самоопределении, — сказал Венерт, — так как нордическая кровь… — Хольт не мог сосредоточиться. — …и каждый, кто к ней причастен… — слышал он — …должен всячески способствовать тому, чтобы наша нация вновь обрела нордические черты… Нордическая раса…
Нордическая раса, думал Хольт. Никто так ни разу и не объяснил, что же такое «нордическая раса», ни Кутшера, ни Цише, ни Лессер. Он вспомнил отца. Это было давно. Отец с кем-то говорил о расовой теории. По его словам, существует четыре группы крови — А, В, АВ и О и много всяких подгрупп. А стало быть, кровь эскимоса, кровь японца, шведа, индейца ничем не отличается одна от другой, существуют только этп группы. Что же все толкуют о нордической крови, что под этим понимать?
— Для того чтобы немецкий народ полностью осознал свою расовую миссию, он должен подчиниться избранным, высшей касте фюреров, новому дворянству чистой нордической крови — так учит один наш исследователь расового вопроса.
Отец тогда говорил, вспоминал Хольт, что это своего рода религия, суеверие, шаманство, какая-то изуверская тарабарщина. Но он это говорил не мне, думал он с горечью, мне он ничего не говорил, меня он предоставил самому себе, обрек на горе и несчастье… Так и этак склоняемая Венертом «нордическая кровь» раздражала его. Все это вздор, думал он. Но для чего, к чему эта галиматья о чистоте расы, крови, нордическом типе? Вот что хотелось бы понять!
— …приходим к выводу, что раса в конечном счете есть нечто непостижимое, — сказал лейтенант Венерт. Хольт невольно кивнул. — Расу нельзя познать, ее можно только восчувствовать. Разум не в силах ее постичь, только чувство… Через расу мир вновь обретет героическую идею…
На лейтенанта нашел очередной приступ красноречия. Хольт наблюдал за ним с недоверием. К чему это?
— …и только в нордической крови. Германцы — или непроглядная ночь, таков, как и встарь, наш нынешний девиз.
Солдаты клевали носом. Мало кто слушал. А Венерт все говорил:
— Жизнь героя — это жизнь, к которой мы стремимся, жизнь рыщущей белокурой бестии, что алчет побед и трофеев. И мы станем героями, лишь обратив наше столетие в начало нового мира. Герой всегда стоит у истоков мира. Антипод героя — последыш. Вот почему последующие поколения так ненавидят все героическое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики