науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

и вдруг, повысив голос до крика: — Истинный Вольцов презирает предателей! Истинный Вольцов хранит верность своим военачальникам!.. Мой дядя в партии с 1930 года, мы служим офицерами с 1742 года, и никто из нас никогда не нарушал присягу! — Он схватил всю пачку дневников, высоко поднял, а потом швырнул на стол с такой силой, что вино выплеснулось из стаканов. — Истинный Вольцов хранит верность фюреру! — выкрикнул он снова и с размаху ударил ладонью по черным тетрадкам. — Он — образец того, что значит солдатская дисциплина и выдержка! В нашей жизни открывается новая глава, положение становится серьезным! Дай бог, чтобы война продлилась еще два года, тогда увидишь, что такое немецкий офицер!
Вот кто знает, что ему нужно, думал Хольт, хоть он и не совсем понимал возбуждения Вольцова. Все или ничего! Никакой благонамеренной середины. Они выпили.
— За дружбу! — провозгласил Вольцов. Он протянул Хольту парабеллум. — Только никому не показывай, пока не придет время пустить его в дело!
Хольт посмотрел на часы. Он оторвал клочок бумаги и записал на нем адрес отца. Уходя, попросил Вольцова захватить его ранец и обещал прийти попозже. И что есть духу побежал к Парковому острову.
Хольт ждал больше получаса.
— Мне велели присмотреть за детьми, — сказала Гундель, задыхаясь от быстрого бега. — У меня десять минут, не больше!..
Он повел ее к зеленым насаждениям, наставляя по дороге:
— Думай обо всем, что я тебе сказал! Жди меня! Я буду писать до востребования, заходи на почту и справляйся. И ты пиши, когда сможешь, ладно? А вот тебе адрес моего отца!
Она прочла записку:
— Доктор Рихард Хольт?
— На самом деле он профессор. Это теперь его посадили на жалкую должность, оттого что… Я почти не поддерживаю с ним отношений, но если ты когда-нибудь к нему попадешь, скажи только, что мы с тобой знакомы… Расскажи ему все, он наверняка тебе поможет. — Он взял ее руку, потрескавшуюся, натруженную руку ребенка. — Прощай, Гундель!
Она сказала:
— Возвращайся скорей, Вернер! И никогда не будь таким… как этим утром!
— Так ведь я же дурака валял! Подражал нашему капитану!
— Знаю, — возразила она. — Но что-то такое сидит и в тебе!
Он ощутил пожатие ее руки. Она хотела убежать. Но он удержал ее, достал из нагрудного кармана коробочку и сунул ей в руку крестик Уты с цепочкой.
— Я получил это в прошлом году в подарок от девушки… возможно, ее уже нет в живых!..
Гундель долго разглядывала золотую безделку и шепотом прочла вырезанную на крестике дату:
— Год тысяча шестьсот девяносто второй…
— Прочти, что там написано.
Она по слогам разобрала миниатюрную надпись с затейливыми росчерками. И сразу же убежала.
Он шел по лужайке, взор его терялся в туманных далях по ту сторону реки.
Вольцова в Гомулку он нашел в кафе в обществе девиц. С ними был и Вурм. Вольцов о чем-то разглагольствовал, видно было, что он на взводе. У Гомулки раскраснелось лицо.
— Старуха не дает нам ничего, кроме пива, — пожаловался Вольцов. — Зато штаммфюрер Вурм притащил из дому бутылочку спиртного. А ты, оказывается, ничего парень, штаммфюрер! — Он размашисто хлопнул Вурма по плечу.
Кто-то сунул Хольту стакан. Кто-то крикнул:
— Тост!
Вольцов вскочил и заорал так натужно, что жилы выступили у него на лбу:
— И пусть все рушится вокруг, я постою один за двух! А если жизнь моя нужна — мне смерть и гибель не страшна!
— Пора на вокзал! — торопил Гомулка.
Пивная кружка упала со стола и разбилась. Хольт перекинул ранец через плечо. Его каска со звоном ударилась о стул. Впиться в воображаемую точку, вон там, над притолокой, и… вперед, март!
В вагоне Вольцов первым делом достал из ранца карту.
— Не мешает познакомиться с нашей новой резиденцией! Ну и мерзкие же места! Горы, леса, глубокие извилистые ущелья! Идеальные условия для партизанской войны! Хорошо хоть я захватил классическую работу Богуславского по истории пехоты!

Часть вторая
1
К середине сентября в северо-западных Бескидах установилась теплая, ясная погода, настоящее бабье лето. Гомулка заметил:
— Собственно, нам не на что жаловаться. Помнишь, мы еще на курсах зенитчиков говорили, чем хороша эта тупая муштра. Чтоб поскорей в бой захотелось.
Они с Хольтом сидели в нужнике. Только здесь и можно было спокойно перекинуться словом. После отпуска Гомулка ходил задумчивый, молчаливый. Оба курили. Над лагерем сгущались сумерки.
— Это ты верно говоришь, — согласился Хольт. Уж на что мне осточертел Эссен, подумал он, а теперь я много бы дал, чтобы опять там очутиться. — Куда бы нас ни послали, все будет лучше, чем этот лагерь.
Слухи о предстоящей отправке в район боев не прекращались. Сначала все с тревогой и страхом думали об этом, а сейчас большинство говорило себе: хоть бы уж поскорее!
— У людей короткая память, — сказал Хольт. — Придет время, когда мы пожалеем об этом лагере.
— Пока что всякая перемена оказывалась к худшему, — продолжал философствовать Гомулка. Хольт глубоко затянулся.
— Божественный был начальник Готтескнехт!
— Да вся служба в зенитной части — это чистые каникулы, — ответил Гомулка. — Там нас хоть за людей считали.
Хольт кивнул. А тут с пяти утра до семи вечера расписанный до мелочей, неукоснительно жесткий распорядок дня совершенно изматывал юношей. Хольт держался: он был здоров, полон сил и не роптал, когда оберформан Шульце заставлял его с карабином и с полной выкладкой раз по двадцать перелезать через стенку.
Хольт смотрел на все это как на необходимую тренировку. На фронте не то еще будет! — утешал он себя. Там без закалки пропадешь! Однако весь царивший здесь дух, постоянные придирки, хитроумная при всей своей несложности система, призванная сломить волю каждого из них, действовала угнетающе и на Хольта.
Отведенная под лагерь территория бывшего садоводства была обнесена высокой кирпичной стеной. У ворот в большом бараке помещалась комендатура — караулка, гауптвахта и квартиры начальства. За ним простирался посыпанный шлаком плац — сто метров в квадрате. Земли садоводства, примыкавшие к трем жилым баракам, превратили в учебное поле; там были: беговая дорожка, гимнастическая стенка, ров, огневые точки, блиндажи, окопы, проволочные заграждения. В лагерях трудовой повинности молодежь проходила военную подготовку. Лопату заменил карабин.
Отделение оберформана Шульце, куда зачислили Хольта, Гомулку, Вольцова в Феттера, занимало одну из спален большого неприютного барака, где обычно размещалось пятнадцать человек со старшим по спальне. В ту же роту попало еще несколько бывших одноклассников Хольта, служивших с ним на батарее.
Оберформан Шульце был грубый, упрямый, как бык, малый лет двадцати. Лицо тупое, бессмысленное, покатый, будто срезанный лоб. В водянисто-голубых глазах ни проблеска мысли, они глядели совершенно по-звериному, так что Хольт никак не мог избавиться от ощущения, что он имеет дело с обряженной в мундир гориллой. Непомерно длинные, чуть не до колен, руки Шульце, бугры мышц на опущенных плечах и густая шерсть, покрывавшая все его тело, от вида которой Хольта при утреннем умывании всякий раз с души воротило, усугубляли это тягостное впечатление. Ума у оберформана хватало лишь на то, чтобы каким-то неестественно сдавленным голосом, способным, однако, возвыситься до хриплого рыка, передавать чужие приказания. Весь его умственный багаж сводился к нескольким затверженным наизусть параграфам устава, но при всей своей ограниченности Шульце был довольно-таки хитер и вдобавок подлец каких мало. Он ненавидел и преследовал всякого, кто был хоть немногим умнее его.
В этот вечер Шульце привязался к Феттеру. Христиан Феттер уже не был прежним толстым увальнем, он вытянулся и даже перерос Хольта. За полтора месяца, проведенных в лагере, он больше Хольта и Гомулки свыкся с грубыми нравами лагеря и усвоил ряд привычек, которых на батарее стыдился бы. Он рыгал, нимало не смущаясь, пускал ветры и похабно говорил с ребятами о женщинах, что Хольту казалось особенно противным и глупым, поскольку Феттер в присутствии любого существа женского пола все еще мучительно краснел.
Оберформан Шульце, у которого был на редкость скудный лексикон, неизменно прибегал к двум ругательствам — «скотина» и «мокрый тюфяк». Уж если кто похож на скотину, то это сам Шульце, думал Хольт. Вот и сейчас: подбоченился длинными руками, нагнулся и выставил вперед тупую рожу.
— Мокрый тюфяк! — сдавленным голосом орал Шульце на Феттера. — Я еще тебя обломаю, а сейчас лечь и встать! Двадцать раз! Я покажу, как надо мной насмехаться!
Феттер послушно падал на пол и вскакивал, считая вслух:
— Раз… два… три…
Раздеваясь, Хольт тщательно складывал одежду, а сам думал: напрасно я так стараюсь, все равно это та же лотерея! Почти все уже улеглись на свои соломенные тюфяки, отсутствовал только Вольцов.
Хольт забрался под одеяло. Вольцов — тот завоевал себе особое положение. Для вида громче всех щелкает каблуками перед Шульце, но за ширмой субординации подсказывает оберформану, что ему делать по службе, чтобы заработать репутацию примерного отделенного. Это Вольцов помог Шульце укрепить за своим отделением славу лучшего в части. Вольцов заправлял службой, а оберформан лишь косноязычно приказывал то, что предлагал Вольцов. По сути дела, командиром отделения был Вольцов, Шульце же, тешась иллюзией, что он командир, а Вольцов нечто вроде его адъютанта, подчинялся ему и не оставался в накладе. Своего у Шульце была только брань, окрики и издевательство над людьми.
Вольцова после отпуска не узнать, такой он мрачный и замкнутый. Хольт приписывал это муштре. Может быть, я тоже очень изменился… Хольт лежал и потихоньку курил, хотя курить в постели запрещалось. Ему жалко было загасить окурок. Дневальные, Феттер и белобрысый добродушный деревенский парень из Гарца усердно подметали натертый дощатый пол.
Оберформан сидел одетый у своего столика возле двери. Наконец Вольцов влетел в комнату. Он переписал в столовой распорядок дня и подал листок Шульце. Оберформан объявил:
— Читай распорядок дня на завтра! — и вернул листок Вольцову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики