науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Это явно никого не интересует, думал Хольт. Если бы он сказал, как обернутся дела на фронте, все бы его слушали. А он уже в который раз объясняет нам сущность героя.
— В детстве герой ленив и живет для себя. Да, мы знаем героическую лень.
Вольцов толкнул Хольта в спину и прошептал:
— Я! Ну вылитый я!
— Героическая лень есть погруженность в себя, благодушная, молчаливая, апатическая… — Он так и сказал: апатическая. — И вот наступает час пробуждения берсеркера, взрыв неистовых первобытных сил, воинственного пыла…
— Правильно, — шептал Вольцов за спиной Хольта. — Месяц сосать лапу, как медведь, а потом уж пойти крушить направо и налево!
— …если в юности герой одинок, то зрелый муж в героическом одиночестве черпает гордость и силу…
Феттер задремал, но Вольцов разбудил его пинком в бок.
— Вот почему герой так любит море, недаром ладьи викингов избороздили все моря и океаны, вот почему героя влечет к вершинам гор. Там, в заоблачной выси, он приобщается к вечности, там он друг орла — этого символа всякого начала, там ему открывается его предназначение: непреходящая власть! Герой и вселенная — таково глубочайшее прозрение в смысл истории.
«Друг орла — этого символа всякого начала!» Вот разошелся! Странно, я слышу, что он говорит, воспринимаю каждое слово и не понимаю, о чем, собственно, идет речь!
— Герой отважился на большую судьбу, не убоялся смерти, не убоялся навлечь на себя ненависть многих. Он знает, в чем его богатство, он простирает руки и шагает вперед. Он верит, что все еще надо свершить, что он стоит у истоков, что впереди сияет победа. Эта героическая убежденность дана лишь человеку чистой крови и благородного рождения.
«Навлечь на себя ненависть многих!» — задумался Хольт. И в этом величие, в этом геройство?.. Ненависть многих?..
— Удивительной кажется нам судьба героя… Ревецкий! — неожиданно крикнул Венерт, так что слушатели даже подскочили. Лицо его побагровело. — Менке, Хинц, Оцдорф и Плесе! Потом займетесь этими канальями, Ревецкий, чтобы они у вас взвыли! Спать на занятиях! Что за неарийская сволочь здесь собралась — я вытравлю из вас этот подлый дух!
Наверняка потерял нить, подумал Хольт, внимательно всматриваясь в лицо Венерта. Но он может продолжать с чего угодно, ему все едино!
— Удивительной кажется нам судьба героя! — повторил лейтенант. — И если мы постигнем героя и величие его судьбы, то мы постигнем и его самого и весь его мир.
Опять судьба! думал Хольт. Что же такое судьба?
— Ненависть героя — это хватка Тора, сжавшего молот так, что костяшки на руках побелели, великолепие героической ненависти, обрушивающейся на мир и повергающей в трепет даже сильного в девственном лесу! Лишь с тех пор, как мы снова вернулись к учению о ненависти, героической ненависти, над Германией занялся рассвет.
За героической ненавистью обычно следует героическая нравственность, подумал Хольт.
— Благородная необузданность чувств, столь свойственная содому прошлому, с веками выродилась в многоликий разврат гурмана. Распутство в прежние времена… — внимание слушателей заметно возросло — …было приключением, в нем был размах, пафос ликующих ляжек, и предавались ему бесшабашные головы, готовые рискнуть всем, лишь бы лихо погулять, пусть даже они проснутся назавтра в сточной канаве.
Феттер громко шмыгнул носом.
— Буйная кровь героя бросает его в извечный спор полов, здесь ищет он тайный смысл мужского и женского начал, ибо это нужно испытать, а не мудрствовать. Половое влечение не терпит оков, отсюда условность брака для многих мужчин героического склада.
Новобранцы обратились в слух. Они ловили каждое слово лейтенанта. Но Венерт снова вернулся к героической расе, и интерес опять погас. Притупилось и внимание Хольта.
— Героическая раса… пусть в каждом из нас заговорит голос крови… Фюрер сказал: грех перед кровью и расой — первородный грех этого мира… Все ценное на земле создано нордическим человеком… Древняя Греция — великий подвиг нордической расы, римская империя — расовый подвиг нордического величия… Великие живописцы Италии были нордической крови… Нордическая кровь текла в жилах Вольтера и…
Теперь еще о героической красоте, и тогда он кончит, подумал Хольт.
— …не только высоко одарен, но и красив человек нордической расы. Взгляните, как стройна фигура мужчины, строение скелета и мышц — все дышит победой… Женщина? Как прекрасна ее осанка, эти узкие покатые плечи и широкие округлые бедра… Да, нордический человек явлен нам как украшение вселенной, он лучезарный вестник грядущего, плод радости созидания.
— Аминь, — сказал кто-то тихо. Это был Гомулка.
— Но нам, — воскликнул лейтенант, — тем, ному приоткрылась завеса над чудом расы и ее величием, нам надлежит выполнять свой долг. Кто всей душой верит в миссию нордического героя, тот не будет знать ни сомнений, ни слабости, даже если разум не в силах постичь приказа, ибо разум воспринимает лишь внешнее, тогда как вера проникает в суть.
Постой, постой! Как он сказал? Даже если разум не в силах постичь приказа… Да, теперь я понял!
— Судьба героя — его раса, миф империи нуждается в верующих сердцах. Нет, не сила разума воздвигнет нашу империю, а героическая убежденность, самообуздание вопреки протестам мудрствующего разума. Фюрер писал: «Если бы нашей молодежи вдалбливали поменьше знаний, то Германия от этого только выгадала бы! Ибо путь к победе лежит не через мысль — знание — сомнение, а через судьбу — миф — веру! Величие героя — в повиновении и действии. Партия фюрера воздвигла основу, та самая партия, о которой поэт сказал: „Из болот и низин встала партия, как исполин…“
Хольт уже не слушал. Наконец-то я понял, к чему все это придумано! От этой мысли у него перехватило дыхание. Раса, нордическая кровь, арийцы, сверхчеловек, убежденность героя… — все нужно для того, чтобы я, не моргнув глазом, застрелил словачку!
— В борьбе за дело империи мы отметаем мораль! Наш поэт Ганс Иост говорит: «Мораль не рождает веры, лишь вера рождает мораль». Наша мораль выросла из веры в первобытную силу расы. Где вера, — говорит Ганс Иост, — там всемогущество! А там, где всемогущество… там империя, там величие!
— Во веки веков аминь… — прошептал Гомулка.
— Смирно! — заревел Ревецкий.
Новобранцы вскочили с мест. Лейтенант Венерт деревянной походкой вышел из зала. Дверь захлопнулась за ним.
— Та-ак! — протянул Ревецкий. — Думаете, конец занятиям? Дудки! Я видел, как вы все дрыхли! — Постукивая тростью по сапогам, он бегал взад и вперед между столами. — Почему это я не замечаю на ваших рожах священного восторга? Что вы на меня таращите зенки, как снулая камбала? — Теперь он уже кричал. — Я вам покажу пробуждение берсеркера, вшивые вестники грядущего! Я вас всех заживо сгною! Я из вас вытряхну героическую лень, продемонстрирую необузданную нордическую муштру, вы у меня побегаете, покуда не свалитесь серым утром в сточную канаву! Вы у меня прозреете! Я вам открою глубочайший смысл истории! Живо! Через три минуты явиться в походном снаряжении! И… га-а-а-а-зы!
Новобранцы выхватили противогазы. Ревецкий вывел их на изрытый воронками плац.
— А теперь я проведу военно-политические занятия, — заявил он, — да так, что костяшки побелеют! Унтер-офицер Век сиял от удовольствия.
— Карабин наизготовку! Героически, по-лягушиному ать-два, через воронки, барабанные шкуры! Простирая руки, двигайте вперед! — Только через час он отпустил их по спальням.
7
Мрачное, подавленное настроение новобранцев сразу поднялось, когда 19 декабря пришло известие о наступлении в Арден-нах. До глубокой ночи Вольцов и Венерт не отходили от ящика с песком, где они воспроизвели всю местность между Снежным Эйфелем и Высоким Венном. Хольту пришлось пожертвовать сном и передвигать указкой игрушечные макеты танков. Венерт знал некоторые подробности, не упоминавшиеся в сводке верховного командования. Вольцов, не отрываясь от карты, тыкал пальцем в песок и приговаривал:
— Наступление ведется по всем правилам военного искусства!
За день до сочельника они в последний раз собрались у ящика. До Нового года сводки о наступлении еще звучали оптимистично, но затем рухнули последние надежды.
Перед рождеством новобранцев привели к присяге. Вся церемония, носившая какой-то скоропалительный характер, ни на кого впечатления не произвела. Один Вольцов отнесся к ней серьезно.
— Итак, мы приняли присягу, — сказал он, — и, что бы там ни случилось, должны драться до последней капли крови.
О праздновании рождества в батальоне возвестил Ревецкий:
— Я получил приказ с нынешнего дня приступить к очищению ваших душ, с тем чтобы в рождественскую ночь вы предстали перед святым младенцем чистенькими и невинными!
— Говорит об очищении душ, — бросил Хольт, — а ведь заставит нас нужники чистить, лицемер проклятый!
В спальню входит Ревецкий.
— Рядовой Визе! — гаркает он. — Развязать галстук!
Визе выполняет приказание. Тем временем Ревецкий осматривает очередной шкафчик. Вдруг он снова набрасывается на Визе:
— Черт знает что такое! Опять галстук развязан! Шесть часов спецобработки! Поправьте галстук, пока я не вправил вам мозги! И советую поспешить с завещанием!
Петер Визе бледнеет.
— Но, может быть, вы пожелаете купить индульгенцию? — снова обращается к нему Ревецкий. — Каковы, например, ваши намерения относительно талонов на водку, положенных вам в тихую святую ночь?
— Господин унтер-офицер, — со слезами облегчения на глазах бормочет Визе. — Я отдаю их вам!
— Какой очаровательный подарок! — восклицает унтер, и на его лице появляется целая гамма самых замысловатых морщин. — Великодушно прощаю вам вашу неряшливость в одежде.
Наступает сочельник. Вольцова, Хольта, Феттера, Гомулку и еще несколько человек назначили обслуживать господ унтер-офицеров. На вещевом складе им выдали белоснежные куртки. Один из самых больших гаражей освобожден для торжества, в нем расставлены столы и скамьи. Вдоль стены — буфетная стойка. Посреди — невысокий помост. Вечером на нем выстроился солдатский хор и затянул: «О ты, радостный, о ты, благостный…» На двух больших елках колеблются огоньки свечей, тускло освещая огромное помещение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики