ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На улице солнце перевалило зенит, и в доме напротив загремели посудой.
– Скажу тебе как на исповеди, Андрей Константиныч, – признался бурмистр Данилов. – Хочу засватать ее, эту Аленку. Она, правда, кабальная, так я ее выкуплю, у меня кое-что есть.
– Что? – поперхнулся Нартов и стал пить квас. – Что ты сказал?
– Да вот, хотел просить тебя быть мне сватом. К тому же и протекцию ты бы мне оказал при выкупе. У тебя небось знакомство в любой коллегии есть.
Нартов вскочил, бросил рушник на стол.
– Ты что, обалдел, что ли? Повредился на старости лет?
– Ну уж я не такой старый, – миролюбиво возразил бурмистр, чувствуя, что допустил какую-то оплошность. – Другие женятся старее меня. Вон канцлер, граф Головкин, тот совсем уж развалина…
– Ты мне зубы канцлером не заговаривай! – вскричал Нартов.
Тогда бурмистр Данилов понял, что его гостеприимный хозяин сам имеет виды на прачкину дочку. Бурмистр горестно нахлобучил свой капелюш и вышел, не попрощавшись.
3
Адмиралтейская пушка не слышна в Канатной слободке, там время меряют по пенью кочетов да по мычанью стада. Звонят еще часы на лютеранской кирке, но там время немецкое, не православное, черт его разберет.
Поэтому граф Рафалович, щелкнув крышкой часов в виде луковицы и взглянув на пустые скамьи аудиториума, подумал, что эти студенты опять время перепутали и не явились.
Но тут перед ним предстал похожий на взъерошенного воробья студент Миллер и объявил, что он явился слушать лекцию.
– А где остальные?
– Другой студент тотчас прибудет. А более никого нету.
– Поразительно! – сказал граф. – Неужели я, признанный авторитет европейской науки, вынужден буду читать лекцию двоим?
Миллер заученно разъяснил – видимо, приходилось разъяснять уже не в первый раз. Еще покойным государем было предположено иметь при вновь основанной Академии студентов, сиречь элевов. И каждый академикус обязывался читать сим элевам лекции в меру своего разумения. И некоторое число элевов уже были приписаны к Академии и получали денежное вознаграждение и приличный кошт. Однако за пьянство и предерзостное их поведение…
– Позвольте, сударь, – остановил его Рафалович. – Мне недосуг выслушивать пространные выдержки из казенных реляций. Но вы-то, вы-то! Вы же европеец и должны понимать, что этому названья нет!
– Как угодно, – поклонился Миллер и направился к скамьям.
– А вы, сударь, каким образом студент? Ведь у вас же, я слыхал, есть уже диплом Тюбингенского университета?
Миллер вновь казенным голосом разъяснил, что за неимением подготовленных элевов русского происхождения решено было нанять студентов за границей, как и профессоров для преподавания им. Однако было поручено это библиотекариусу Шумахеру…
– Не говорите дурного о моем высокоученом друге! – воскликнул граф, хотя Миллер не успел сказать о нем вообще ничего.
– Как угодно, – вновь повернулся, чтоб уйти, Миллер.
– Стойте, стойте! – удержал его граф. – Каждый день здесь в России я узнаю о ней столько поразительного, о чем наша бедная Европа и не подозревает. Говорите!
– Контракты с нами в Европе были заключены как со студентами, но дело тянулось многие годы, и мы успели закончить свои университеты. Прибыв в Санктпетербург, господа Эйлер, Гмелин, Гросс и некоторые другие, предъявив свои дипломы, были переведены в профессора…
– А вы, вы, бедный мой Миллер?
– А я маленький ростом, мне велено подрасти.
– Шутите! Скажите лучше, как ваше студенческое звание согласуется с понятием академической чести? Не могу вас, приехавших в Россию, понять, не могу!
– Оклады даются приличные, – замялся Миллер. – К тому же здесь и выдвинуться можно быстрее, чем в Германии, где последний герцогский капрал значит больше, чем самый именитый академик. В России же, несмотря ни на что, уважают людей науки.
– Значит, вы студент, господин Миллер?
– Да, я студент.
– Тогда чему вы учитесь, студент с дипломом магистра, в этой неграмотной, страшной России?
– Я учусь России, – ответил Миллер.
– М-да… – не нашелся что сказать граф Рафалович.
Из прихожей послышался шум шагов. Вошел молодой человек, смуглый, с черными внимательными глазами, пластичностью манер напоминавший переодетую девушку в своем унтер-офицерском Преображенском мундире. Слуги несли за ним портфель, глобус и подушечку, чтобы класть на жесткую скамью.
– Князь Антиох Кантемир, – представил его Миллер. – Это студент добровольный, по милостивому соизволению государыни.
Рафалович тотчас залебезил перед князем, заохал. Неужели сын того великого Кантемира, который был господарем молдавским в несчастные дни Прутского похода?
– Господа! – восклицал он, ударяя в ладоши. – Господа! Это поразительно! Два студента – один магистр, другой – принц византийского происхождения. Действительно, такое может случиться только в России! Но читать лекцию – почту за честь!
Но тут выяснилось присутствие в аудиториуме еще третьего слушателя, и граф спрыгнул с дубовой кафедры, куда он успел уже взгромоздиться со своими конспектами.
Третий слушатель был также военный, но в васильковом мундире полицейского ведомства и, судя по галунам, унтер-офицер.
– Максим Тузов! – вскочил он перед подходящим к нему графом. – Корпорал градского баталиона. В академическом уставе вечнодостойныя памяти императора Петра Великого указано, что лекции волен слушать всякий желающий. Я свободен от службы и прошу позволения присутствовать.
Рафалович выслушал его чистую немецкую речь и заволновался.
– О, нет, нет, ни в коем случае. Я буду читать по-латыни. К тому же студенты приравниваются к офицерам, а вы всего лишь нижний чин. Прошу вас выйти вон.
– Кто это такой, кто это такой? – спрашивал Кантемир у Миллера. – Этот из полиции, он шпион?
– Да нет, – болезненно морщился Миллер. – Он хороший, он наш. Это я сдуру предложил ему на лекции ходить… Он тогда мне ничего не ответил, а теперь пришел…
Тогда Кантемир крикнул графу:
– Оставьте его в покое! Пусть слушает. Действительно, по уставу все лекции общедоступны!
А Миллер обещал сесть с ним рядом и все переводить, что будет непонятно.
Но Рафалович молчал, сопя длинным носом и укладывая конспекты за обшлаг своего кафтана.
Максюта спустился меж рядами пустых скамей и вышел не обернувшись.
Рафалович вновь взобрался на кафедру и услышал, что Миллер что-то вполголоса сказал Кантемиру, а тот засмеялся. Рассерженный граф потребовал повторить вслух.
– Скажи ему, скажи, – подбодрил Кантемир коллегу. – Пора перестать быть трусом.
– Вот вам и ответ, – сказал звонко Миллер и уронил очки. – Вот и ответ, почему среди нас нет русских студентов.
– О! – махнул рукою граф. – Вы его не знаете! Он вор, присвоил мой – увы! – философский камень.
– Читайте лекцию, – потребовал Кантемир.
Рафалович на это ничуть не обиделся, раскрыл потрепанные конспекты и уткнул в них свой аристократический нос.
– Антиквитас рутениорум индестината эст, – начал он высокопарно и гнусаво. – Ин скрипторум сциенцие нон конклюзис… Древность России непостижима, в ученых трудах не описана, источников достоверных не имеет…
Далее граф распространялся о диких скифах, о разбойных роксоланах, о свирепых грабителях гуннах и иных таинственных народах, кои были предками нынешнего российского племени, кои передали ему по наследству все свои черты. Граф усиленно доказывал, что и истории-то, по существу, у этого скопища нет, а есть нагромождение злодейства. Он тыкал пальцем вниз, как бы пригвождая варваров-русских.
– Не кажется ли тебе, – спросил Кантемир, наклонясь к уху коллеги, – что он так и чешет по той гнусной статейке из «Гамбургских курантов», помнишь, в позапрошлом году?
– Так и чешет, так и чешет! – сокрушенно ответил Миллер.
– Встань и скажи ему, – посоветовал Кантемир.
– Ой, что ты! Он же граф… А моя бедная матушка…
– Ну, тогда гляди, как я этого ретивого скакуна укорочу.
Юный Кантемир встал без позволения и стал поправлять кружевные брыжи под обшлагами форменного кафтана.
– Что такое? – остановил чтение Рафалович.
– Как подданный и слуга ея величества императрицы российской, я не могу здесь слушать такое… Венерабилис доциссиме, экстракта коммуниците, то есть ученейший преподаватель, сообщите нам источники всего, что вы тут наговорили.
Рафалович на дубовой кафедре пришел в настоящее неистовство, стукнул кулаком, отчего его модный парик сполз на сторону. Как! Он имеет дипломы двадцати семи ученых корпораций Европы, и нигде еще у него не смели требовать источников!
– Вы затронули честь России! – сказал Кантемир.
– И русского народа! – выкрикнул Миллер, захлебнувшись от собственной храбрости. – Который пока не в состоянии ответить вам достойно на языке науки!
– Да вам то что, – вдруг совершенно спокойно сказал Рафалович, собирая свои конспекты. – Что вам эта Россия, что вам ее народ? Вы же оба для нее чужеземцы!
Он сердито хлопал бумажками, а из-за окна доносились звуки слободского лета – бабы галдели у пруда, били вальками, полоскали белье.
– Мы поможем этому великому народу, – сказал князь Кантемир, сверкнув угольными глазами. – Поможем вырваться из мрака невежества. У него великое сердце; освободившись, он поможет нам.
4
Солнце еще светило, а царский токарь Нартов, перебравший камчужной настойки, спал сном праведным. Тихо отомкнулась дверь, и в его мазанку вошла Алена Грачева. Прислушавшись к хозяйскому храпу в опочивальне, перекрестилась на огонек лампадки.
Повернулась и позвала кого-то из сеней:
– Заходите, не сомневайтесь. Его теперь и пушкой не разбудишь.
В горницу вступил Максим Тузов, одетый, однако, не в форму, а в какой-то кургузый кафтанчик с чужого плеча.
– Не желаете ли откушать? – предложила Алена.
– Лучше приступим безотлагательно, – ответил Максим.
Но Алена никак не могла угомониться – да отпейте кваску, да присядьте, передохните.
– К делу! – повторил Максюта. – Мне, милая, семь дней жизни только отпущено, из них, считай, два уже позади.
Тогда Алена подвела его к раскрытому окошку, откуда из-за резной листвы клена был хорошо виден полнощный вертоград.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики