ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 


– И ты...
– Помог мой шеф из «Валекса», а главное, конечно, очень помог Олег. Без него... Как жаль его, Алинушка! Такой мировой мужик был! Мы же с ним Афган вместе... Я его как-то выручил однажды.
Так я живой. А он со мной жизнью расплатился.
– Саш, но ведь ты не виноват! – девушка, пытаясь утешить, нежно погладила его по щеке и положила руку на плечо. – Ты же не мог в конце концов...
– Мог! Я мог успеть! Еще бы чуть-чуть... Сволочи! Я вам покажу «Аллах акбар»! «Духи» чертовы...
Но тут Банда осознал, что мысли его начинают путаться и несет он черт-те ведь что. Он быстро взглянул на Алину и, показалось, успел заметить огонек тревоги, блеснувший в ее глазах.
«Э-э, парень, держи себя в руках! Не хватало только ее напугать до смерти! А ну, успокойся!» – приказал он себе, стараясь сосредоточиться.
– Ты извини, Алинушка. Просто забыть не могу, как этот бородач Олежку...
– Я все понимаю, Саша. Успокойся! – нотки беспокойства явственно звучали в голосе Алины, и Банда из последних сил постарался взбодриться, лишь бы развеять ее тревогу.
– Так на чем это я остановился?.. А, вспомнил! Словом, полетели мы за вами и тебя все-таки освободили. Мы, а не ФСБ. Вот им и обидно стало. Мне тот начальник-гэбист на пирсе в Севастополе прямо сказал – я лишний. Я теперь не нужен. Им было бы очень и очень приятно лично отдать тебя прямо в руки Владимиру Александровичу. А потом шантажировать его как только им заблагорассудится.
– Господи, но я же свидетель! Я бы все рассказала, как было на самом деле!
– Кому? Отцу? Рассказала бы, конечно. Но уже после того, как тебе дали бы с ним увидеться. А до этого момента, уж поверь мне, они бы добились от генерала Большакова всего, чего хотели.
– Подонки!
– Не то слово... Поэтому сейчас нам надо держаться от них подальше. И слава Богу, что мы на территории Украины.
– И куда мы едем?
– Я уже сказал – домой. Только не к тебе и не ко мне. Мы едем в Сарны, к матери Олежки. Я должен рассказать ей, как все произошло. Я должен повиниться перед Галиной Пилиповной. Ее сын из-за меня погиб...
– Да. Я понимаю.
Алина скорбно замолчала, склонив голову. Молчал и Банда, задумавшись о том, как непросто будет встретиться с матерью Олежки Вострякова.
После очередного поворота перед ними вдруг открылся город, залитый огнями. Дорожный указатель, сверкнувший надписью «Симферополь», подействовал на Банду парадоксальным образом, – почувствовав приближение долгожданной медицинской помощи, он мгновенно ослаб, остатки сил быстро покидали его, и парень не на шутку испугался, что не сможет добраться даже до ближайшей больницы.
– Алинушка, – почти прошептал он, слизывая с верхней губы капли пота и судорожно сжимая руль «Волги», – ты, пожалуйста, к знакам присматривайся, вдруг больницу какую увидишь, ладно?
– Конечно. Ты как?
– Нормально... – он запнулся, но, собравшись с силами, продолжил твердо и спокойно. Нужно было, чтобы Алина четко выполнила его указания на случай, если она растеряется, увидев его беспомощность и слабость. – Послушай, если со мной случится легкий обморок или что-то в этом роде... То есть, если я на время вдруг «отключусь»...
– Тебе плохо? Совсем плохо, да? – она напряженно вглядывалась в его лицо, стараясь понять, как он себя чувствует на самом деле.
– Нет, послушай... Это я так, на всякий пожарный случай... Мы ведь отъехали от наших друзей из ФСБ всего лишь километров на сто, и оставаться здесь, в этой «тачке», нам долго нельзя. В общем, если что – у меня в правом кармане есть еще «баксы». Плати врачам, медсестрам, денег не жалей. Главное – пусть обработают мне рану, перевяжут и вколют чего-нибудь подбадривающего. Надо сделать все для того, чтобы я был в порядке. Ни при каких обстоятельствах нельзя оставаться здесь. И ни в коем случае нельзя привлекать внимание милиции. Наври что угодно, плати, как я сказал, но чтобы моя фамилия нигде не прозвучала. Ты поняла?
– Конечно, но ты уверен...
– Алинушка, ты же хочешь добра себе и отцу, и мне еще не надоела жизнь. Нам кровь из носу надо успеть хотя бы к полудню быть в Херсоне. Там мы наконец сможем бросить эту машину. Иначе нас засекут и сцапают, как котят.
– Хорошо, я все поняла. Я все сделаю... Но ты держись, Сашенька. Хорошо? Сейчас приедем...

* * *

Низкие серые тучи, казалось, зацепились за крыши домов, нависая над самыми улицами. Мелкий противный дождь шел с самого утра не переставая, затянув Москву грязной тяжелой пеленой.
Площадь с опустевшим постаментом, на котором несколько лет назад грозно возвышался «железный Феликс», и без того достаточно унылая, в этой пелене выглядела еще более мрачной. Котлярову в какой-то момент даже показалось, что площадь, как некий живой организм, генерирует и источает волны безысходной тоски.
Сопротивляться этим волнам не хватало сил, и полковнику Котлярову трудно было поверить, что в этот день в Москве есть люди, способные смеяться и чему-то радоваться.
Он вздрогнул, поймав себя на этой мысли, еще раз суеверно покосился на подножие бывшего памятника и, задернув тяжелые шторы, прошел к столу, сел, включил настольную лампу и в который раз тупо уставился в расшифровку секретного доклада, присланного несколько часов назад из Севастополя.
Бывает же так! Встаешь утром: настроение – у тебя отличное, жена – красавица, дети – умницы. И даже дождя не замечаешь, выбегая из дома и плюхаясь на мягкое сиденье служебной черной «Волги». И в кабинет заходишь веселый, бодрый, быстро просматриваешь утренние бумаги. И с секретаршей мило шутишь, когда она приносит кофе. И даже вид «осиротевшей» площади за окном не угнетает. В общем, «все о'кей!» – как говорят американцы.
А потом ты сидишь в ожидании рапорта и мысленно уже составляешь доклад начальству об успешно проведенной операции. И вот уже почти физически ощущаешь, как благодарно жмет тебе руку генерал, скупо бросая: «В тебе, Степан Петрович, я не ошибся», и обласканный доверием начальства, оправдавший его надежды, ты переселяешься уже в другой кабинет, «покруче», в котором и надлежит сидеть заместителю начальника управления такого уважаемого ведомства, как ФСБ.
Как вдруг приходит шифровка, и ее содержание вмиг переворачивает все с ног на голову. И вот уже площадь – мерзкая, жена – идиотка, вечно надоедающая своими звонками, дети – оболтусы, а ты, полковник Котляров, – бездарь, не способный руководить даже отделом. Какой там заместитель начальника управления, если простейшую операцию завалить сумел!
Котляров аж заскрежетал зубами от ярости.
Да, упустили они похитителей дочки Большакова, позволили им вместе с жертвой выбраться из страны. Виноваты, конечно, непростительно виноваты. Но затем все произошло, как в сказке! Какой-то там безумно влюбленный в эту девчонку бывший спецназовец сделал за них всю работу и сам вместе с девушкой явился в наше консульство в Болгарии.
Ну вот же он! Бери! Пока тепленький...
А этот «тепленький» запросто раскидывает троих лучших оперативников и... исчезает. На служебной «Волге»! Господи! Остается только ждать, когда он с этой барышней появится в Москве, передаст ее на руки папаше, а этот чокнутый ученый, используя свои связи, поднимет такой скандал, что мало никому не покажется. Ладно генерал, – его спровадят на пенсию. А вот полковнику Котлярову такими темпами можно и до пенсии не дотянуть...
Проклятье!
Хуже всего то, что после разговора с генералом от его крика и ругани в голове Котлярова воцарилась такая сумятица, такая мешанина, что ни одна мало-мальски толковая мысль не могла даже зародиться. Степан Петрович с ужасом осознавал, что его подвела и тончайшая интуиция – не подсказала выхода из дурацкой ситуации.
Более того, он вдруг понял, что единственное чувство, которое еще вызывало в нем это пропащее дело, – это чувство... восхищения этим парнем! Как там его? Бондарович. Банда... Эх, если такого «опера» иметь у себя в отделе – горы свернуть можно было бы!
Резкая трель аппарата внутренней связи окончательно сбила размышления Котлярова, и он обреченно снял трубку:
– Слушаю, товарищ генерал-лейтенант!
– Зайди ко мне!
– Есть! – в уже молчавшую трубку ответил полковник...

* * *

– Ну вот, пожалуй, все. Что мог, я сделал, – молодой бородатый врач вытащил шприц из вены Банды и, положив на ранку от иглы смоченную в спирте ватку, старательно заклеил ее пластырем. – Этот препарат должен вас взбодрить, поддержать силы. Но честно говоря...
– Что, доктор, это серьезно? – испуг в голосе Алины был настолько очевиден, что не только Банда, но и врач неловко поежился, избегая тревожного взгляда девушки.
– Перестань, Алина... – начал было Банда, но, слава Богу, бородач поспешил ему на помощь:
– Нет, я этого не сказал. Рана – тьфу, тьфу! – мне нравится. То есть, я хотел сказать, осложнений бояться не стоит, я ее как следует обработал, и если соблюдать элементарные правила...
– Я хорошо знаю, как обходиться с огнестрельными ранениями, – перебил его Банда.
– ...Тем лучше. Словом, через две-три недели он будет в полном порядке. Я просто хотел сказать, что большая потеря крови здорово ослабила организм...
– Ну это уж я как-нибудь переживу!.. – снова встрял Банда, но Алина грозно сверкнула в его сторону глазами, заставляя замолчать, и снова обратилась к врачу:
– Продолжайте, пожалуйста.
– Короче, я бы советовал пару деньков отлежаться, поднакопить сил. Неплохо было бы капельницу...
– Ладно, спасибо вам большое, – Банда уже просунул раненую руку в рукав куртки и решительно встал. – Алина, иди к машине, я сейчас.
Когда девушка вышла из приемного покоя, Бондарович, положив руку врачу на плечо, заглянул ему прямо в глаза:
– Слушай, доктор. Я ведь не зря просил тебя не регистрировать меня и никуда не звонить. Я не могу ничего тебе рассказать, но поверь, что это не криминальные разборки. По очень важным причинам я не могу долго оставаться в этом городе, не могу объяснить местной милиции обстоятельства получения ранения. И спасибо тебе за то, что ты все понял.
Банда извлек из кармана две стодолларовые купюры и чуть ли не насильно вложил бородачу в руку:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики