ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Сейчас они поймут, сейчас они узнают механизм похищения несчастных малышей.
– План действительно до гениальности прост. И это хорошо, – усмехнулась Рябкина, кивнув на Бобровского. – По крайней мере, для вашего ведомства было бы почти невозможно докопаться до истины – именно из-за его простоты.
– Ну, мы-то докопались, – обиделся за свое «чека» Сергей.
– Допустим, не вы, а пытка, – Рябкина подмигнула Банде, – но я отвлекаюсь...
– Если несложно, расскажите, пожалуйста, на примере Ольги Сергиенко, – снова встрял Банда, умоляюще прижав руки к груди. – Это типичны" случай?
– Да, притом абсолютно типичный. Смотрите – ко мне в больницу ложится женщина на сохранение. Мне, вообще-то, приходилось заводить связи во многих сферах, но здесь даже не нужно платить – участковые гинекологи и сами рады перестраховаться, отправляя в больницу совершенно здоровых женщин с нормальным протеканием беременности. Подумаешь, тонус матки повышен! Да сейчас, в наше сумасшедшее время, нет такой женщины, у которой бы не был повышен этот тонус! Эго же не свидетельствует об угрозе выкидыша или преждевременных родов. Ну, то есть вероятность есть, но мизерная. Без остальных показателей это почти норма. Значит, ложится к нам на седьмом месяце та же Сергиенко. Я делаю анализы, убеждаюсь, что беременность протекает нормально, что плод развивается в соответствии со сроком. Первый пункт выполнен. Далее я внимательно изучаю пациентку и ее мужа на предмет алкоголизма, благополучия в семье, места работы, общего интеллектуального уровня. Общаюсь с женщиной... Убеждаюсь, словом, что с наследственностью генной и медицинской все в ажуре.
– Высокое качество продукции обеспечиваете, – съязвил, не выдержав, Самойленко.
– Если хотите – да. Дети должны быть... качественными, – Рябкина слегка споткнулась на этом определении, почувствовав, как кощунственно оно звучит. – Начинается третий этап – я лично как главврач больницы и гинеколог или Кварцев как завотделением «ведем» выбранную женщину, самым тщательным образом контролируя последние месяцы беременности. При необходимости даже сами закупаем и приносим этим женщинам продукты – фрукты, соки, добавляя это в передачи от подруг или мужа.
– Ох, какая щедрость, скажите пожалуйста! – снова с сарказмом воскликнул журналист, но Банда оборвал его:
– Перестань, Коля! Скажите, Нелли Кимовна, именно поэтому в медицинской карте Сергиенко с момента поступления в вашу больницу все записи сделаны только вашей рукой и рукой Кварцева?
– Конечно. А что, вы нашли карту?
– Да, у вас в кабинете. На столе. Лежала раскрытой как раз на последней записи – «кесарево»...
– Я как раз хотела к этому перейти. В последние дни перед родами мы делаем вид, что чего-то испугались. Нет, мы ничего не говорим больным, просто мы вдруг назначаем все новые и новые анализы, мы делаем УЗИ – ультразвуковое исследование и так далее. Роженица начинает беспокоиться, бояться. А нам только этого и надо. Затем под видом витаминов мы вводим специальный препарат для успокоения плода...
– Что за препарат? Поподробнее, пожалуйста, – попросил Бобровский, стараясь вникнуть во все детали.
– Его официального названия я вам не скажу. По той простой причине, что названия нет, его разработал сам Павел. Он ведь фармацевт, я вам говорила?
– Вы продолжайте, мы вас внимательно слушаем, – подбодрил Бобровский.
– Мы, то есть те, кто знал об этом препарате, про себя называли его «слип». То есть «сон» по-английски. Действительно, это вещество после введения в кровь матери затормаживало двигательные функции плода. Оно, конечно, действовало и на мать – женщины становились более вялыми и сонными. Но это безвредно, главное – достигался эффект «мертвого» плода, не проявляющего себя в утробе абсолютно ничем, что могла бы почувствовать мать. А это нам и было нужно.
– Где производился препарат?
– Не знаю, наверное, где-то у Павла в лабораториях. Его производили, видимо, в очень ограниченных количествах, исключительно для нас, так как, вы понимаете, использование его в официальной медицине исключено...
– Поясните, пожалуйста, свою мысль. – Сергей и впрямь подходил к каждому заявлению Рябкиной с невероятной дотошностью.
– Нет необходимости в его использовании. Нет таких случаев, требующих неподвижности плода.
– Скажите, Нелли Кимовна, только честно, как вы, врач, произносивший клятву Гиппократа, – Самойленко не смог обойтись без высоких слов, – могли вводить препарат, созданный неизвестно где, как и кем, не прошедший испытаний, не получивший одобрения специальной комиссии Министерства здравоохранения...
– Ну почему же? Этот препарат, как уверял Гржимек, лично он тщательнейшим образом тестировал. Его испытывали на крысах и свиньях...
Объяснение отнюдь не показалось Коле убедительным. Он загорячился:
– Нелли Кимовна, но вы же взрослая женщина! Вы же врач! Ну приду я к вам завтра, принесу пузырек с какой-то жидкостью, скажу, что это суперлекарство от СПИДа, что я его изобрел и проверил на крысах и свиньях. И что же, вы сразу введете его больному, поверив мне на слово?
– Вам – не поверю, – отрезала, озлобляясь, Рябкина и отвернулась от журналиста, подчеркивая, что с «писаками» ей разговаривать не о чем.
Сергей сделал Самойленко незаметный знак рукой – мол, хоть недолго подержи язык за зубами, а то эта цаца совсем разговаривать не захочет, а затем снова максимально доброжелательно продолжал расспрашивать Нелли Кимовну:
– Препарат действительно ни разу не дал осложнений? И как нам получить его образец?
– Нет, препарат оказался нормальным. Я ему доверяла на все сто процентов. Наша с Гржимеком задача – обеспечить клиентов здоровым потомством, поэтому в качестве и безопасности «слипа», а также в невозможности побочных эффектов при его применении я была уверена.
– А как насчет образцов?
– Образцы есть. У меня дома, во встроенном сейфе, есть еще пять ампул.
– Как найти сейф?
– В ванной комнате, над раковиной, за зеркалом. Он вделан в стену между ванной и туалетом.
– Ключ?
– У меня в сумочке. Я так понимаю, что обязана буду отдать вам этот ключ?
– Да, конечно. Так будет лучше и для нашего расследования, и лично для вас. Ведь есть статья – «За сокрытие улик и вещественных доказательств»...
– Не надо мне все это рассказывать, да еще в таком тоне, – недовольно поморщившись, прервала Бобровского Нелли Кимовна. – Отдам я вам этот ключ.
– Хорошо, продолжим. Итак, мы остановились на том, что матери вводится специальный препарат, – напомнил Бобровский. – И что же происходит дальше?
– Затем, как я уже говорила, мы слегка пугали роженицу и готовили ее к операции. К этому времени в Одессе уже должен был находиться клиент, мы предупреждали о возможных сроках родов заранее.
– И?
– Мы делали кесарево, и пока мать находилась под наркозом, ребенок передавался в руки клиента. Мать не успевала даже услышать его первого крика, поскольку операции проходили под общим наркозом.
– Но ведь не все переносят общий наркоз? Как же вы выходили из ситуации?
– За кого вы нас принимаете? Вы думаете, мы заранее не исследовали состояние здоровья матери? – Рябкина каталась уязвленной. – Я же вам объясняю: к отбору матерей мы относились крайне осмотрительно. Сбоев быть не могло.
– Кто делал операции?
– Оперировала всегда одна и та же бригада, которую я сама составляла. Я, Кварцев и наш анестезиолог Никитенко, операционная сестра Свороб и Королькова. Этого состава вполне хватало.
– Все они знали, чем занимаются? Вы с ними как-то за это расплачивались?
– Конечно. Кварцев и Никитенко получали по полштуки баксов, а Свороб и Королькова...
– Извините. Нелли Кимовна, – прервал ее Бобровский, – назовите цифры еще раз, только нормально, без жаргона, хорошо?
– Врачи получали по пятьсот долларов за операцию, медсестры – по двести.
– А вы сами?
– Я – организатор, получала, естественно, намного больше, но на меня ложились и все расходы.
– Сколько?
– За первую операцию мне заплатили пять тысяч долларов. Затем расценки слегка увеличили.
– Сколько вы получили за сына Сергиенко? – у Банды все не выходила из головы Оля, страдавшая где-то там, в больничных стенах.
– Десять тысяч долларов.
– Ни фига себе! – присвистнул от удивления журналист.
– Но не все эти деньги шли мне! – попыталась смягчить произведенный эффект Нелли Кимовна. – Именно из этих десяти тысяч я плачу операционной бригаде. Из них же я закупаю витамины и фрукты для матери, пока она носит ребенка. Из них в конце концов я плачу в горздравотдел, в другие ведомства, а также в Киев, в министерство.
– Так-так-так! – заинтересовался Сергей. – Назовите фамилии, суммы, обстоятельства передачи денег. Расскажите о причинах, по которым вы вынуждены были им платить.
– Ну, фамилии... Я скажу так – всем первым лицам, только в Киеве не министру, а его заму, курирующему рождаемость и педиатрию. Ставка для всех одна – я давала каждому по триста долларов в месяц.
– Богаты ваши чиновники от здоровья! – пробормотал себе под нос Самойленко.
– Обстоятельства, как вы выражаетесь, передачи денег тоже были одинаковы – заходила в кабинет, вручала. Так что свидетелей вы вряд ли найдете, некому подтвердить факт дачи взятки. Но платила я регулярно.
– Зачем?
– Как вам получше объяснить... Вся наша система построена так, что государство в любой момент может «наехать» на отдельно взятого своего гражданина. Ну, если это предприниматель – это понятно, как сделать: лишить лицензии, задавить налогами, натравить санэпидстанцию или пожарников – масса вариантов. Но, главное, государство наезжает и на все другие сферы жизни – на заводы, газеты и даже на нас, врачей. В конце девяносто третьего года у меня сложился особо удачный период...
– То есть вы удачно продали за рубеж сразу несколько новорожденных? – Банду резануло выражение «удачный период», и он постарался поставить на место госпожу Рябкину. – Мы вас правильно поняли?
– Да, конечно, – она даже не смутилась. Видимо, вполне привыкла считать то страшное дело, которым занималась на протяжении нескольких лет, всего лишь обычным бизнесом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики