ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

– Короче, Степан Петрович, задание понял?
– Да.
– Запомни – семь дней тебе даю. Думай. Ищи решения. Делай что хочешь. Словом, через неделю я хочу забыть фамилию Большакова. Ясно?
– Так точно.
– Ступай.
...В тот же день, предварительно связавшись с коллегами из украинской службы безопасности, в Сарны из Москвы вышли две черные «Волги» и микроавтобус «РАФ» с плотно занавешенными окнами и набитый под завязку специальной аппаратурой наблюдения. Шестеро сотрудников под командованием лично полковника Котлярова с разрешения местных органов приступили к операции по отслеживанию особо опасного преступника Александра Бондаровича. Его деятельность, как было объявлено, угрожала безопасности Российской Федерации.
Разрешения на задержание и арест у группы Котлярова не было, но во всех прочих следственных действиях украинские коллеги обещали помочь...

* * *

Уже пятую ночь дежурил Банда во дворе дома Востряковых. Женщины за эти дни пообвыкли и успокоились, и Банда не делился с ними своими наблюдениями, не желая накалять страсти. А ситуация осложнялась с каждым днем.
Если первое время присутствия посторонних лиц в Сарнах не было заметно, то теперь ребята из «федералки» практически не прятались. Их «РАФ» денно и нощно торчал метрах в ста от дома Галины Пилиповны, и Банда знал, что каждое произнесенное ими слово в ту же секунду становилось достоянием сотрудников ФСБ Их «оперы» почти в открытую дежурили около дома, и две «Волги» обеспечивали их мобильность.
Банда понимал, что выхода у них с Алиной теперь нет. Вопрос заключался только в том, как долго все это будет продолжаться? И Банда то и дело нервно сжимал рукоятку пистолета Макарова, откопанного в клуне Галины Пилиповны, готовясь принять свой последний бой.
Тяжело и обидно было Банде. Никогда не предавал он свою Родину, не мыслил себе жизни без нее. Детдомовец, выросший без родительской ласки, без родного угла, отучившись в «Рязановке», пройдя Афган, получив несколько ранений в боях и ни разу не струсив, даже в самые черные периоды своей жизни, когда он почти два года провел среди бандитов Москвы и Таджикистана, – никогда он не делал ничего, что могло бы причинить ущерб Родине.
Да, они с Олегом Востряковым могли с горьким сарказмом рассуждать в свое время за стаканом водки о «необходимости» Афганской войны, о дурацких приказах и подлости высшего военного руководства, о бездарности военачальников. Но ведь они имели на это право, собственной кровью завоевав его и только чудом оставшись в живых.
Да, в Таджикистане год-два назад он положил немало людей, если их можно было так назвать, но пусть хоть один суд попробует доказать, что это была не та самая ситуация, спасавшая от статьи, когда убитые непосредственно угрожали жизни других людей или его самого. Конечно, он нарушил закон, нелегально и с оружием в руках покинув страну следом за конвоем, увозившим Алину.
Но он спас девушку, разрушив попутно шпионский заговор, который самым непосредственным образом затрагивал интересы страны, да и не только его страны.
И вот теперь из-за каких-то странных игр, из-за чьих-то амбиций он стал этой стране не нужен. Более того, он стал врагом, с которым боролась теперь мощнейшая машина государственной безопасности. И исход поединка был предрешен. Можно было справиться с тремя отдельными представителями этой системы, но нельзя было справиться с самой системой.
Выхода он не видел и только со дня на день ждал развязки.
Единственное, что успокаивало его в эти часы, – это сознание того, что он успел сделать все, что мог.
Алину он спас, отцу ее все сообщил, и у ФСБ в любом случае не будет другого выхода, кроме как вернуть девушку домой.
Галине Пилиповне он тоже сумел помочь, как мог. Он успел еще до появления «федералов» съездить в фирму, в которой работал Олег, объяснить его коллегам, тоже бывшим «афганцам», что случилось и почему, и ребята тут же приняли решение не забывать мать Вострякова и ежемесячно отчислять ей ту часть прибыли, которая приходилась на долю Олега в их общем деле.
Он даже позвонил в Москву, в охранную фирму «Валекс», в которой работал до похищения Алины, и еще раз поблагодарил шефа и ребят за поддержку и понимание.
Все дела на этой грешной земле были уже, вроде бы, сделаны, и ничего, кроме Алины, больше не держало его в жизни. Ничего... кроме желания жить и любить...

* * *

Котляров часами сидел в «рафике», ломая голову над задачей, поставленной Мазуриным.
«Засветка» перед украинцами обеспечивала помощь в оперативных действиях, но никак не позволяла убрать Банду тихо и незаметно. Можно было, конечно, просто пристрелить парня, но... Во-первых, объясняй хохлам, зачем был нужен штурм, на который у них нет санкции. Но это еще полбеды, дело можно было бы замять. Степан Петрович боялся другого. Он уже достаточно хорошо присмотрелся к Бондаровичу, подробно изучил его дело и прекрасно понимал, что перестрелка с этим парнем обернется настоящим боем, а сколько человек в таком случае можно потерять – одному только Господу известно.
Нет, эти методы не годились. Слишком крутая заварилась бы каша, по сравнению с которой нынешние его проблемы показались бы мелкими и незначительными.
Нужно было искать другое решение, и, вслушиваясь в разговоры в доме Востряковых, полковник Котляров напряженно думал, не без основания надеясь на свой опыт и интуицию.
Ситуация срочно требовала кардинального и какого-то неординарного решения, и Котляров чувствовал, что выход, пусть даже совершенно невероятный, все же есть...

* * *

Неожиданный гость появился в доме Востряковой среди бела дня, громко постучав в ворота.
Банда, уже успевший выспаться после ночной «вахты», сам пошел открывать.
Сжимая в руке пистолет и в любую секунду ожидая выстрела, он откинул щеколду и резко распахнул калитку в высоких воротах, в ту же секунду отпрыгнув в сторону.
Парень в джинсовом костюме и солнцезащитных очках, стоявший на улице за калиткой, вздрогнул и чертыхнулся, явно не ожидая такого приема:
– Черт, что это значит?
– Чего тебе надо? – грубо спросил Банда, не опуская пистолет и не снимая палец со спускового крючка.
– Слышь, ты пушку-то убери, – парень поднял руки, показывая, что он не вооружен. – Я ищу Олега Вострякова. Ведь это его дом?
– А ты кто?
– Постой, а ты случайно не Банда? – вопросом на вопрос ответил парень.
– Я Банда, допустим. А кто ты?
– Самойленко. Бывший лейтенант Самойленко, ВДВ. Банда, я был взводным в соседнем батальоне. Ты меня совсем не помнишь? – он снял очки, давая Сашке возможность получше себя рассмотреть.
– Не помню.
– Зато я тебя помню... Слышь, Банда, мне Олег очень срочно нужен.
– Откуда ты его знаешь?
– Да мы в училище в одной роте «курсами» были. Все годы. А потом и в Афган вместе загремели. Мы с ним часто там встречались, в соседние батальоны попали... Ну неужели не помнишь?
– Тебя не Колей зовут?
– Колей, Колей!
– Вспомнил, – Банда опустил пистолет. Он действительно вспомнил этого парня, которого видел несколько раз вместе с Олегом. Кажется, однажды они даже выпивали вместе. Не мудрено, правда, что он его не сразу узнал, как-никак времени прошло уже прилично, да и узнать в этом джинсовом фраере афганского «летеху» было не просто. – Заходи.
Пропустив Николая во двор, Банда быстро выглянул на улицу и, убедившись, что все пока спокойно, старательно задвинул засов и набросил щеколду.
И только потом обернулся к удивленно смотревшему на него бывшему лейтенанту.
– Чего тут у вас происходит, а?
– Долго рассказывать, братан.
– А где Олег?
– Пошли, сядем.
Банда привел его к той самой яблоне, под которой они любили сидеть с Олежкой.
– Ты сядь, Коля... – и сам опустился рядом, засунув пистолет в карман" куртки и вытащив пачку сигарет. – Кури.
– Завязал недавно, пока держусь.
– Правильно сделал. А я, братан, отвыкнуть никак не могу.
– Банда, что здесь происходит?
– Как тебе сказать... Ладно, не это главное. Так ты к Олегу?
– Ну.
– Нет Олежки.
– А когда будет?
– Никогда. Нет его больше.
– Как нет?
– Погиб Олег. Погиб. После всего, что прошел... После Афгана. Погиб...

* * *

Вечером, оставив женщин в доме, они снова сидели на этой же самой лавке. Банда уже успел рассказать Самойленко вкратце всю историю, в которую они влипли с Алиной. Рассказал, как погиб Олег. Они уже помянули друга и теперь вышли во двор, на воздух, чтобы посидеть по-мужски, с бутылкой, не встречая ежеминутно горький взгляд Галины Пилиповны, у которой приезд Самойленко снова разбередил незаживающую рану на сердце.
– Да, нелегко ей, – Банда кивнул в сторону дома.
– Еще бы! У меня вообще такое чувство... Неловко как-то. Будто я, мое присутствие все время напоминает ей об Олеге. Знаешь, будто глаза Галине Пилиповне мозолю, как нарочно, – вот, мол, я, его друг, здесь, живой, а его самого... И никогда больше не будет, – с горечью сказал Самойленко.
– Нет, мы ей сейчас как раз нужны. Хотя, конечно, слов нет – мы здесь, а Олежки нет.
Николай разлил водку и протянул стакан Банде:
– Ты чего-то совсем не пьешь.
– Понимаешь, нельзя мне пока.
– Чего, болеешь?
– Хуже.
– Подшился? Закодировался? Так закодированным вообще нельзя, а ты, я смотрю, все же пятьдесят граммов принял за столом.
– Упаси Бог! – не сдержал Банда улыбки. – Только подшиться мне и не хватало. Тут другие дела.
– Это что, связано с тем, как ты меня встретил?
– Догадливый.
– Ну не тяни! – явное нетерпение сквозило в словах Самойленко.
– Если очень коротко, то в результате некоторых приключений я стал опасным человеком для ФСБ...
– Для кого?
– ФСБ.
– Это ты КГБ российское имеешь в виду?
– Да-да.
– А чего им здесь, на Украине, нужно? – недоумевал Коля, с недоверием посматривая на Банду. – И чего ты такого натворить успел, что они тебя... Это все после похищения?
– Да. Я тебе там, в хате, не все рассказал. Теперь я окружен, меня пытаются убрать, и, собственно говоря, каждую ночь я жду штурма, – Банда горько усмехнулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики