науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты ляжешь в постель в час ночи, Марти - в час ночи, не
позднее. Я гарантирую тебе это.
Она промолчала.
Он прочистил горло, подался вперед, с локтями на коленях. Мгновенно
мамапривидение прошептала: "Не сиди так, Эдди. Это вредит твоей осанке и ты
стесняешь легкие. У тебя очень слабые легкие".
Он снова сел прямо, едва ли сознавая, что делает это.
- Хотя бы мне всего единственный раз пришлось везти, - почти простонала
она. - Я превратилась в такую корову за последние два года, я в такой
ужасной форме.
- Единственный раз, я клянусь.
- Кто звонил тебе, Эдди?
Как по сигналу, два световых луча пронеслись по стене, послышался гудок
машины на дороге. Он почувствовал облегчение. Пятнадцать минут провели они в
разговорах о Пасино вместо Дерри и Майкла Хэнлона, и Генри Бауэрса, и это
было хорошо. Хорошо для Миры и для него тоже. Он бы раньше времени не хотел
думать или говорить о таких вещах.
Эдди встал.
- Это мое такси.
Она вскочила так быстро, что наступила на кромку ночной рубашки и упала
вперед. Эдди подхватил ее, но на мгновение исход был под большим сомнением:
она перевешивала его на сотню фунтов.
Она начала опять канючить.
- Эдди, ты должен сказать мне!
- Не могу. Нет времени.
- Ты раньше никогда ничего не скрывал от меня, Эдди, - всхлипывала она.
- Я и сейчас не скрываю. Правда. Я всего не помню. Человек, который
позвонил... старый приятель. Он...
- Ты заболеешь, - сказала она отчаянно, провожая его к выходу. - Я
знаю, заболеешь. Дай мне добраться до сути, пожалуйста, я буду заботиться о
тебе, Пасино может поехать на такси, с ним ничего не случится, ну скажи, а?
Она говорила все громче, в голосе ее слышалось безумие, и, к ужасу Эдди, она
становилась все более похожей на его мать, его мать, какой она была в
последние месяцы перед смертью: старая, и толстая, и сумасшедшая. - Я буду
тереть тебе спину и следить, чтобы бы принимал свои пилюли... Я... Я помогу
тебе... Я не буду разговаривать, если ты не хочешь, но ты можешь мне все
сказать... Эдди... Эдди, пожалуйста, не уезжай! Эдди, пожаааааалуйста!
Он шагал к выходу в какой-то прострации, с опущенной головой - так
движется человек против сильного ветра. Он снова .дышал с присвистом. Когда
он поднял свои вещи, казались, каждая весит сотню фунтов. Он чувствовал на
себе ее пухлые розовые ладони, они касались его изучающе, тянулись к нему в
беспомощном желании, но без реальной силы, пытались соблазнить его сладкой
заботливостью, пытались вернуть его.
"Я не должен делать этого!" - думал он с отчаянием. Астма его усилилась
с тех пор, когда он был ребенком. Он потянулся к ручке двери, но она как бы
отступила от
него, ушла в темноту космического пространства.
- Если ты останешься, я сделаю тебе кофейный торт со сметаной, -
лепетала она. - У нас есть воздушная кукуруза... Я сделаю обед из твоей
любимой индейки. Я сделаю ее завтра на завтрак, если хочешь... Я начну прямо
сейчас... Эдди, пожалуйста, я боюсь, ты меня пугаешь...
Она схватилась за его воротник и потащила его назад - так здоровенный
фараон хватает подозрительного парня, пытающегося удрать. Эдди шел с
угасающими усилиями... и когда он совершенно истощился и утратил способность
сопротивляться, ее руки разжались.
Она издала последний вопль.
Пальцы его, схватились за дверную ручку - какой благословенно
прохладной она была! Он толкнул дверь и увидел такси: ожидавший его посланец
из страны здравого смысла. Ночь была ясной. Звезды были яркие и прозрачные.
Он повернулся к Мире - она всхлипывала и трудно дышала. - Ты должна
понять, что я вовсе не ХОЧУ этого делать, - сказал он. - Если бы у меня был
выбор - любой выбор вообще, - я бы не поехал. Пожалуйста, пойми это, Марти.
Я уезжаю, но я вернусь.
В этом чувствовалась ложь.
- Когда? Как долго?
- Неделя. Или может быть десять дней. Конечно, не дольше.
- Неделя! - вскричала она, хватаясь за грудь, как примадонна в плохой
опере. - Неделя! Десять дней! Пожалуйста, Эдди, пожаааааа...
- Марти, прекрати. Ладно? Прекрати!
На удивление, она прекратила: остановилась и стояла, глядя на него
мокрыми, с синевой, глазами, не сердясь, только напуганная за него и за
себя. И, возможно, в первый раз за все годы, что он знал ее, он
почувствовал, что несомненно может любить ее. Прощание было тому причиной?
Видимо, да. Впрочем... можно было устыдиться этого "видимо". Он ведь ЗНАЛ
это. Он уже ощущал себя на другом, нехорошем конце телескопа.
Но может быть, все было как надо? Может быть он почувствовал, что
любовь к ней оправдана? Оправдана, хотя она была похожа на его мать в
молодые годы, хотя грызла печенье в кровати, пока смотрела триллеры,
рассыпая крошки вокруг и хотя не все в ней было о'кей, хотя она
распоряжалась всеми его лекарствами в домашней аптечке, потому что свои
собственные держала в холодильнике?
Много мыслей приходило ему в голову в разные времена в ходе его странно
переплетающихся жизней в качестве сына и любовника и мужа; теперь, когда он
вероятно навсегда покидал этот дом, его осенила новая мысль.
Возможно ли, чтобы Мира была напугана даже больше, чем он?
Могло ли быть, чтобы его мать существовала?
Бессознательно и резко, как злобно шипящий фейерверк, пришло
воспоминание из Дерри: на центральной улице города был обувной магазин.
Однажды его мать взяла его туда - ему было тогда не больше пятишести лет - и
велела сидеть тихо и быть паинькой, пока она купит пару белых туфелек для
свадьбы. Он и сидел тихо и был паинькой, пока мать разговаривала с одним из
продавцов - мистером Гарднером, но Эдди было только пять (или, может, шесть
лет), и после того, как мать отвергла уже третью пару белых туфель, которую
мистер Гарднер показал ей, Эдди наскучило так сидеть и он пошел в дальний
угол, приметив там что-то интересное.
Сначала ему показалось, что это просто корзина, но подойдя поближе, он
решил, что это стол. Самый чудной стол, из всех, какие он когдалибо видел.
Очень узкий, из яркого полированного дерева с множеством нарезанных на нем
линий и рисунков. Еще там были три ступеньки, а он никогда не видел стола со
ступеньками. Подойдя вплотную, Эдди увидел, что внизу столешницы - прорезь,
с одной стороны - кнопка и еще что-то похожее на телескоп Капитана Видео.
Эдди прошел вокруг стола и увидел вывеску. Ему, должно быть, было как
минимум шесть, потому что он умел читать и прошептал каждое слово: "ВАША
ОБУВЬ ВАМ ПОДХОДИТ? ПРОВЕРЬТЕ И ПОСМОТРИТЕ!"
Обойдя "стол" вокруг, он забрался на три ступени на маленькую площадку
и затем сунул ногу в прорезь. Его ботинки были в пору? Эдди не знал, но ему
очень хотелось посмотреть! Он сунул лицо в резиновую защитную маску и нажал
кнопку. Зеленый свет залил его глаза. Эдди задыхался. Он мог видеть ногу,
плавающую внутри ботинка, заполненного зеленым дымом. Он пошевелил пальцами:
эти пальцы в самом деле были его пальцами. А потом он сообразил, что не
только пальцы может видеть, но даже свои косточки. Косточки своей ноги! Он
скрестил большой палец ноги со вторым пальцем и таинственные косточки
получились на рентгеноснимке, который был не белый, а зеленый. Он мог
видеть... Затем его мать пронзительно закричала, возраставший панический шум
прорезал тишину обувного магазина, как убегающая лопасть жатвенной машины,
как колокол на пожаре, как судьба. Он отпрянул с испуганным лицом от
смотрового окошечка и увидел, как мать бросилась к нему через весь магазин;
платье
раздувалось за ней, грудь ее вздымалась, рот багрово округлился от
ужаса. К ним повернулись посетители.
- Эдди, выходи оттуда! - кричала она. - Уходи оттуда. От этих машин
будет рак! Уходи оттуда, Эдди. Эддииииии...
Он отпрянул, как будто машина вдруг раскалилась докрасна. В паническом
испуге он забыл о легком полете звезд позади него. Он оступился и стал
медленно падать назад, а руки балансировали, пытаясь сохранить равновесие. И
разве он не думал с какой-то сумасшедшей радостью: вот сейчас я упаду!
Упаду, чтобы выяснить, что чувствуешь, когда падаешь и ударяешься головой!..
Разве он не так думал? А может быть его детскому разуму были навязаны
взрослые представления. Так или иначе он не упал. Мать подбежала к нему как
раз вовремя. Мать поймала его. Он расплакался, но не упал.
Все смотрели на них. Он помнил это. Он помнил, как мистер Гарднер взял
инструмент для мерки обуви и поставил какую-то маленькую скользящую штучку,
чтобы убедиться, что у них все в порядке, а другой клерк поставил на место
упавший стул, отряхивая руки с забавным отвращением, прежде чем надеть на
себя снова любезно нейтральную маску. Больше всего он запомнил мокрые щеки
матери и ее жаркое, кислое дыхание. Он помнил, как она снова и снова шептала
ему на ухо: "Никогда этого не делай, никогда этого не делай, никогда". Вот
что она бубнила, чтобы отвести от него беду. То же самое она пела годом
раньше, обнаружив, что нянька в жаркий душный летний день повела его в
общественный бассейн в Деррипарк - это было как раз тогда, когда страх перед
полиомиелитом пятидесятых годов немного улегся. Она вытащила его из
бассейна, твердя, чтобы он больше никогда, никогда этого не делал, а все
другие ребята, а также все служащие и посетители, смотрели на них, и ее
дыхание также вот отдавало кислым.
Она вытащила его из "магазина", крича на служащих, что они предстанут
перед судом, если что-то случится с ее мальчиком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики