науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это не улучшило его
настроения, которое никогда, даже в лучшие времена, не было хорошим.
Он медленно поднимался по лестнице, сознавая, ясно сознавая, как тяжело
работает сердце. Кабум, катуд. Кабум, катуд. Он нервничал, когда чувствовал,
что сердце бьется не только в груди, но и в ушах и запястьях. Иногда, когда
такое случалось, он представлял себе, что сердце - вовсе не сжимающийся и
разжимающийся орган, а огромный диск в левой части груди со стрелкой
медленно и зловеще приближающейся к красной зоне. Ему не нравилась вся эта
чертовня, ему не нужна была эта чертовня. Что ему нужно было-так это хороший
ночной сон.
Но эта тупая идиотка, на которой он был женат, все еще висела на
телефоне.
- Я понимаю, Майкл... да... да, я... да, я знаю... но...
Продолжительная пауза.
- Билл Денбро? - воскликнула она, и снова ледяная сосулька пронзила его
ухо.
Он стоял за дверью спальни, пока к нему не вернулось нормальное
дыхание. Теперь оно было катуд, катуд, катуд: сердцебиение прекратилось. Он
быстро вообразил себе, яте стрелка медленно отступает от красного поля, и
затем отбросил это видение. Он был мужиком, да, настоящим мужиком, а не
печью с плохим термостатом. Он был в хорошей форме. Он был железный. И если
ей снова надо будет напомнить об этом, он рад будет ее проучить.
Он собрался было войти, затем передумал и постоял еще минуту, слушая,
но не особенно вникая в то, с кем она говорит, и что говорит, только слушая
интонацию ее голоса. И то, что он чувствовал, было старое, знакомое, тупое
бешенство.
Он встретил ее в чикагском баре для холостяков четыре года назад.
Разговор был очень легкий, потому что оба они служили в "Стэндард Брэндз
Билдинг", и у них были общие знакомые. Том работал у "Кинг и Лэндри,
ПабликРелейшнз", за сорок два доллара. Беверли Марш - так ее звали тогда -
была помощником дизайнера в "Делиа Фэшнз", за двенадцать долларов. "Делиа"
обслуживала вкусы молодежи - рубашки, блузы, шали и слаксы "Делиа" в больших
количествах продавались в магазинах, которые Делиа Калсман называла
"магазинами для молодежи", а Том - "магазинами для наркоманов". Том Роган
сходу узнал две вещи о Беверли Марш: она была желанна и она была ранима.
Менее, чем через месяц он узнал и третью: она была талантлива. Очень
талантлива. В ее небрежных набросках платьев и блуз он видел денежный станок
с редчайшими возможностями.
С "магазинами для наркоманов" надо покончить, думал он тогда, но до
времени не стал говорить об этом. Покончить с плохим освещением, с самыми
низкими ценами, мерзейшими выставками гденибудь в глубине магазина между
наркопринадлежностями и рубашками рокгрупп. Оставь все это говно для плохих
времен.
Он узнал о ней многое еще до того, как она поняла, что он всерьез
интересуется ею, и этого он как раз и хотел. Он всю жизнь искал подобную
женщину, и рванул к ней со скоростью льва, изготовившегося к прыжку на
медленно бегущую антилопу. Не то чтобы ее ранимость выступала на поверхность
- вы видели перед собой шикарную женщину, изящную, и при этом очень
аппетитную. Может быть, бедра были узковаты, зато выдающийся зад и хорошо
поставленные груди - лучшее, что он когдалибо видел. Том Роган любил грудь,
всегда любил, а высокие девочки почти никогда не оправдывали его надежд. Они
носили тонкие рубашки, и их соски сводили с ума, но, заполучив эти соски, вы
обнаруживали, что это все, что у них есть. Сами груди смотрелись как
набалдашники на комоде. "Зря только рука работала", - любил говорить
его сосед по комнате, впрочем сосед Тома был такой говнистый, что Том не
вступал с ним в дебаты.
О, она была великолепна, с этим ее воспламеняющим телом и шикарными,
ниспадающими на плечи красными волосами. Но она была слабая... какая-то
слабая. И будто посылала сигналы, которые только он мог принять. Были у нее
коекакие неприятные привычки: она много курила (но он почти что излечил ее
от этого), никогда не встречалась глазами с собеседником; ее беспокойный
взгляд только мельком касался его, и она тут же отводила глаза. У нее была
привычка слегка поглаживать локти, когда она нервничала; ее ухоженные ногти
были слишком коротки. Том заметил это, когда встретился с нею в первый раз.
Она отодвинула стакан белого вина, он увидел ее ногти и подумал: какие
короткие, верно, грызет их.
Львы, может быть, не думают, по крайней мере, не так, как думают
люди... но они видят. И когда антилопы уходят от источника, чуя пыльный
запах близящейся смерти, львы видят, как одна из них падает в хвосте стада,
может быть, потому что у нее повреждена нога, или она просто медлительнее
других... или у нее менее других развито чувство опасности. Не исключено
даже, что некоторые антилопы - и некоторые женщины - ХОТЯТ быть сломлены.
Вдруг он услышал звук, который резко вывел его из этих воспоминаний -
щелчок зажигалки.
Снова вернулась тупая ярость. Его живот наполнился неприятным теплом.
Курила. Она курила. Они провели несколько спецсеминаров на эту тему,
семинаров Тома Рогана. И вот она снова делает это. Да, она плохо, медленно
училась, но плохим учеником нужен хороший учитель.
- Да, - сказала она. - Угу. Ладно. Да... - она слушала, затем издала
странный, пьяный смешок, которого он никогда не слышал раньше. - Две вещи:
закажи мне комнату и помолись за меня. Да, о'кей... я тоже. До свидания.
Она клала трубку, когда он вошел. Он хотел было войти твердо и с криком
прекратить это немедленно, ПРЯМО сейчас, но когда он увидел ее, слова
застряли у него в горле. Он видел ее такой раньше, но не более двухтрех раз.
Один раз перед их первой большой выставкой, второй - когда была
предварительная демонстрация перед покупателямисоотечественниками, и третий
- когда они поехали в Нью-Йорк за награждением.
Она мерила комнату большими шагами, ночная сорочка с завязками плотно
облегала ее тело, из сигареты, зажатой между передними зубами (Боже, как он
ненавидел, как она выглядит с хабариком во рту), тянется через левое плечо
маленькое белое облачко, как дым из трубы локомотива.
Но его остановило именно ее лицо, оно подавило запланированный крик.
Его сердце ухнуло - кабамп! - и он поморщился, внушая себе, что он
почувствовал вовсе не страх, а только удивление, застав ее в таком виде.
Эта женщина оживала лишь в кульминации своего творчества. Это, конечно,
всегда было связано с карьерой. В такое время он видел перед собой женщину
совершенно отличную от той, какую так хорошо знал - женщину, которой до
лампочки его чувствительный радар страха, которая подавляла его своими
яростными вспышками. Женщина, которая выходила по временам из стресса, была
сильная, но легко возбудимая, бесстрашная, но непредсказуемая.
Щеки ее пылали. Широко открытые глаза искрились, в них не осталось и
намека на сон. Волосы потоком сбегали вниз по спине. И... О, смотрите,
друзья и ближние! Вы только посмотрите сюда! Она вытаскивает чемодан из
шкафа? Чемодан? О, Боже, да!
Закажи мне комнату... помолись за меня.
Нет уж, ей не нужна будет комната ни в каком отеле, во всяком случае в
обозримом будущем, потому что Беверли Роган останется здесь, дома, большое
спасибо, и тричетыре дня будет принимать пищу стоя.
Помолиться ей все же не мешает перед тем, как он разделается с нею.
Она кинула чемодан в ноги кровати и пошла к бюро. Открыла верхний ящик
и вытащила две пары джинсов и пару плисовых брюк. Бросила их в чемодан.
Снова к бюро, с сигаретой, пускающей дым через плечо. Она схватила свитер,
пару рубашек, одну из старых блуз, в которой идиотски выглядела, но
выбросить отказывалась. Кто бы ей ни звонил, человек этот не принадлежал к
кругу путешественниковаристократов.
Не то чтобы его волновало, кто именно ей звонил и куда она собиралась
ехать, все равно она никуда не поедет. Не это долбило его мозг, тупой и
больной от недосыпа и сверх меры выпитого пива.
Причиной была сигарета.
Она говорила, что выбросила их. Но, выходит, надула его -
доказательство было зажато в зубах. И так как она еще не заметила, что он
стоит в дверях, то он позволил себе удовольствие вспомнить две ночи, которые
уверили его в полном контроле над ней.
- Я не хочу, чтобы ты курила рядом со мной, - сказал он ей, когда они
приехали
домой с вечеринки в Лейк Форест. Это было в октябре. - Я вынужден
вдыхать это дерьмо на вечеринках и в офисе, но я не хочу дышать им, когда я
с тобой. Ты знаешь, на что это похоже? Я скажу тебе правду, хотя и
неприятную. Это все равно что есть чьито сопли.
Он ждал хотя бы слабой искры протеста, но она только посмотрела на него
робко, желая угодить. Ее голос был низким, и нежным, и послушным. - Хорошо,
Том.
- Брось ее тогда.
Она бросила. Том был в хорошем настроении весь остаток ночи.
Через несколько недель, выйдя из кинотеатра, она машинально зажгла
сигарету в вестибюле и закурила, пока они шли к матине через автостоянку.
Был ветреный ноябрьский вечер - ветер бил, как маньяк, в каждый квадратный
сантиметр обнаженной поверхности кожи. Том вспомнил запах озера - такое
бывает в холодные ночи - то был одновременно и запах рыбы, и запах какой-то
пустоты. Он позволил ей курить сигарету. Он даже открыл перед ней дверцу
машины. Он сел за руль, закрыл свою дверцу и затем сказал: - Бев?
Она вытащила сигарету изо рта, повернулась к нему, вопрошая, и он
разрядился:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики