науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Жизнь его в детстве шла от .порки до порки. В конце концов он
сбежал в Викита Колледж, но, очевидно, полное бегство невозможно - он
продолжал слышать ее голос во сне: "Иди еюда, Томми. Я должна тебя выпороть.
Выпороть..."
Он был самым старшим из четверых. Через три месяца после рождения
младшего Ральф Роган умер - ну, "умер", может быть, не слишком точное слово;
вернее было бы сказать "покончил с собой" поскольку щедро плеснул щелока в
стакан джина и залпом выпил эту адскую смесь, сидя в спальне. Миссис Роган
нашла работу на заводе Форда. Том, хотя ему было только одиннадцать, стал в
семье мужчиной. И если он баловался, если младенец запачкал пеленки после
ухода сиделки и они оставались грязными, когда мама возвращалась домой...
если он забыл перевести Меган на углу Броуд Стрит после яслей и эта носатая
миссис Гант видела... если он, случалось, смотрел "Американ Бэндстрэен", а
Джо в это время устраивала беспорядок на кухне... по любому поводу из тысячи
возможных... уложив малышей в постели, мать вытаскивала огромную палку и
приговаривала как заклинание: "Иди сюда, Томми. Я должна тебя выпороть".
Лучше пороть, чем быть поротым.
И даже если он ничему больше не научился на широкой дороге жизни, этому
уж он научился.
Том еще раз прищелкнул свободным концом ремня и сжал его в кулаке. Это
давало чувство уверенности и превосходства. Кожаный ремень спускался из его
сжатого кулака, как мертвая змея. Головная боль прошла.
Она нашла то, что искала в глубине ящика: старый белый хлопчатобумажный
бюстгальтер с чашечками. Мысль о том, что этот поздний звонок мог быть от
любовника, возникла у него в голове и тут же исчезла. Это было бы забавно.
Женщина, собирающаяся встретиться с любовником, не берет выцветшие блузки и
хлопчатобумажное белье. Она бы не могла.
- Беверли, - сказал он мягко, и она тут же, вздрогнув, с широко
открытыми глазами, распущенными волосами, повернулась к нему.
Ремень поколебался... немного опустился. Он уставился на нее, опять
почувствовав легкий толчок беспокойства. Да, вот так она смотрела перед
большими шоу, и он понимал, что то была смесь страха и некой агрессивности,
голова ее словно была наполнена светильным газом; одна искра - и взорвется.
Она рассматривала эти шоу не как возможность отколоться от "Делиа Фэшнз",
открыть свое дело и перестроить свою жизнь и даже судьбу. Будь это так, у
нее все сложилось бы наилучшим образом. Но она была слишком талантлива,
чтобы удовлетвориться этим. Она рассматривала эти шоу как своего рода
суперэкзамен, на котором ее оценивают строгие учителя. В этих случаях перед
ней возникало некое существо без лица. И называлось это безликое существо -
власть.
И сейчас лицо ее с широко раскрытыми глазами выражало такую
нервозность. И не только лицо. Вокруг нее была как бы видимая глазу аура,
излучавшая высокое напряжение, и это внезапно сделало ее еще более
привлекательной и более опасной, чем она казалась ему годами. Он испугался,
потому что та Она, какую он сейчас видел, была существенной частью той,
какая соответствовала бы его желанию, той, какую он делал.
Беверли выглядела шокированной и испуганной. Но при этом - бешено
возбужденной. Ее щеки пылали горячечным румянцем, лоб блестел, а под нижними
веками обозначились белые дорожки, которые выглядели как вторая пара
глаз.
И изо рта все еще торчала сигарета, теперь слегка под углом, вылитый
Рузвельт, черт возьми! Сигарета! Вид ее вызывал тупую ярость, снова
захлестнувшую его зеленой волной. Смутно, где-то на задворках мозга, он
вспомнил, как она сказала ему однажды ночью из темноты, сказала бесцветным,
равнодушным голосом: "В один прекрасный день ты просто зайдешь слишком
далеко и это будет конец. Прибьешь".
Он ответил: "Ты поступай, как я тебе говорю, Бев, и этот день никогда
не придет".
Теперь, прежде чем ярость вычеркнула все, ему стало интересно, придет
ли в конце концов этот день?
Сигарета. Черт с ним, со звонком, упаковыванием, странным выражением ее
лица. Они будут разбираться с сигаретой. Затем он будет иметь ее. А затем уж
они смогут обсудить все остальное. К тому времени это, быть может, покажется
важным.
- Том, - сказала она, - Том, я должна...
- Ты куришь, - сказал он. Его голос казался пришедшим издалека, как
будто по очень хорошему радио. - Похоже, ты забыла, девочка. Где ты их
прячешь?
- Смотри, я брошу ее, - сказала она и пошла к двери р ванную комнату.
Она швырнула сигарету - даже отсюда он мог видеть отпечатки зубов на фильтре
- в унитаз сортира. Фссссс. Она вышла. - Том, это был старый приятель. Один
старый, старый приятель. Я должна...
- Заткнись, вот что ты должна! - закричал он. - Заткнись немедленно!
Но страх, который он хотел увидеть-страх перед ним - его не было на ее
лице. Страх был, но он исходил из телефона, а не от него. Она как будто не
видела ремень, не видела ЕГО, Тома, и он почувствовал легкое беспокойство.
БЫЛ ли он здесь? Глупый вопрос, но БЫЛ ли он, в самом деле?
Вопрос этот был настолько ужасным и стихийным, на какое-то мгновенье он
в страхе почувствовал что его "я" полностью оторвалось от корней и подобно
перекатиполю перекатывается бризом. Потом он обрел себя. Он был здесь, все в
порядке, он был здесь, он. Том Роган, Том - черт возьми - Роган, и если эта
спятившая девка не выпрямится и не ударится в бегство в следующие секунд
тридцать, она будет выглядеть как выброшенная из быстроидущего вагона.
- Я должен выпороть тебя, - сказал он, - очень сожалею, девочка.
Да, он и раньше видел эту смесь страха и агрессивности. Но сейчас это
впервые обращалось к нему.
- Убери эту штуку, - сказала она. - Я должна ехать в О'Хара как можно
быстрее.
Ты здесь. Том? А?
Он отбросил эту мысль. Полоска кожи, которая когдато была ремнем,
медленно раскачивалась перед ним, как маятник. Его глаза вспыхнули, а затем
задержались на ее лице.
- Послушай меня, Том. В моем родном городе опять беда. Очень большая
беда. Тогда у меня был приятель. И думаю, он мог бы стать моим другом, если
бы не разница в возрасте. Ему было всего одиннадцать лет и он страшно
заикался. Сейчас он новеллист. Я думаю, ты даже читал одну из его книг...
"Черные пороги"?
Она искала его лицо, но его лицо было бесстрастно. Был только ремень,
маятником качающийся взад-вперед, взад-вперед. Он стоял, слегка склонив
голову и расставив ноги. Потом она пробежала рукой по своим волосам -
встревоженно - как будто озабочена множеством важных вещей и как будто
просто не замечала ремня, засевший в нем, страшный вопрос снова всплыл в его
голове: Ты там? Ты уверен?
- Та книга неделями лежала здесь, но я никогда не видела связи. Может,
я бы заметила какую-то связь, но мы все сейчас старше, и я просто давным
давно не думала о Дерри. Словом, у Билла был брат, Джордж, и Джорджа убили
перед тем, как я понастоящему узнала Билла. Он был убит. И затем, на
следующее лето...
Но Том достаточно наслушался ереси отовсюду. Он близко подошел к ней,
отведя правую руку, как человек, собирающийся бросить копье. Ремень
просвистел в воздухе. При его приближении Беверли пыталась было ускользнуть,
но ее правое плечо ударилось о дверь ванной комнаты, и прозвучал сочный
удар; ремень пришелся по ее левому предплечью, оставив красную полосу.
- Буду пороть тебя, - повторил Том. Голос у него был спокойный, в нем
даже слышалось сожаление, но его зубы оскалились в белую ледяную улыбку. Он
хотел видеть тот ее взгляд, взгляд, полный страха, ужаса и стыда, тот взгляд
который говорил: "Да, ты прав, я заслуживала это", тот взгляд, который
говорил: "Да, ты здесь, да, я чувствую твое присутствие". Затем могла прийти
любовь, и все бы образовалось, потому что он какникак любил ее. Они могли бы
даже, если бы она захотела, подискутировать о том, кто и зачем звонил. Но
это должно было прийти позже. Сейчас обучение в самом разгаре. Как всегда.
Сначала пороть - раз, потом иметь - два.
- Жаль, девочка.
- Том, не делай э...
Он раскачал ремень и увидел, как он лизнул ее бедро. Щелканье ремня
доставило ему удовлетворение, когда он ударил ей по ягодицам. И...
И, Господи Иисусе, она схватила его! Она схватила ремень!
На какое-то мгновение Том Роган был настолько ошарашен этим неожиданным
актом непослушания, что почти потерял из виду наказываемую, только петля
оставалась зажатой в его кулаке.
Он дернул ремень назад.
- Никогда не хватай ничего у меня из рук, - сказал он хрипло. - Ты
слышишь меня? Если еще когда-нибудь это сделаешь, месяц будешь писать
малиновым сиропом.
- Том, прекрати, - сказала она, и сам ее тон взбесил его - она
говорила, как старший на игровой площадке с шестилеткой.
- Я должна ехать. Это не шутка. Люди погибли, и я дала обещание
давнымдавно...
Том не слышал. Он взревел и бросился к ней, с опущенной головой, в
руках бессмысленно качался ремень. Он ударил ее, протащив от дверного
прохода вдоль стены спальной. Он отводил руку назад, бил ее, отводил руку
назад, бил ее, отводил руку назад, бил ее. Потом, утром, он, поднеся руку к
глазам, будет глотать кодеиновые таблетки, но сейчас он ничего не сознавал,
кроме того, что она не повинуется ему! Она не только курила, она пыталась
схватить у него ремень, - о люди! о друзья и ближние! - она сама напросилась
на это, и он будет свидетельствовать перед троном Всевышнего, что она должна
получить сполна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики