науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут же над головами повис первый возглас разочарования, второй… Много, прикинул Майкл, сегодня что-то много рассеянных. Это или из-за дубняка в столовой, или из-за резкого торможения.
В прачечной было холодно и душно. Майкл сдал белье, получил карточку, прокомпостировал ее в автомате у выхода. За обед можно быть спокойным. И нырнул в тамбур.
Прачечную от чистилища отделял узкий проход через двор. Высокие стены обеспечивали круглосуточный полумрак, а расположение служебных зданий – полную безветренность. Пожалуй, единственное место в колонии, где никогда не было сквозняка. Достоинство, естественно, имело оборотную сторону – грязь под ногами тоже никогда не высыхала. И неизвестно, что лучше: ветер и сырой, но чистый воздух или штиль и неистребимая вонь от гнили, химикатов и грязных человеческих тел.
…Первый раз проходя этим двором, Майкл подумал – ему знаком этот запах. Не гнили, а тот, которым тянуло из чистилища. Тяжелый, густой, почти удушливый аромат. А войдя в раздевалку, понял: грибы.
Только лишившись свободы, он на собственной шкуре узнал, чем в действительности пахнут эти симпатичные деликатесики с оригинальным вкусом. Те самые, которыми объедался Борис в общине дерьмовых художников. Тут они не пахли, нет – смердели.
И смердели они трупами.
Майкл в колонии окончательно потерял уважение к мертвым телам. Насмотрелся вдоволь. Здесь постоянно кто-нибудь умирал – от голода, болезней, старости. Или от удавки. Или от собственной небрежности на плантациях. Травились сырыми грибами, тонули в отстойниках. Всякое бывало.
Сосед по камере помер ночью. Надсадно хрипел, потом затих. На прощание обгадился, и по всему продолу до утра воняло дерьмом. Через два дня на барщине Майкл видел, как вертухаи баграми тащат из отстойника тело пацана из девятнадцатой – утонул. От него воняло химией и навозом. Еще через неделю в чистилище по приказу Шанка удавили стукача. Мочалками. Тот извивался, сучил ногами, а в дверях стоял вертухаи и равнодушно глядел в зарещеченное окошко. От трупа воняло мылом и тухлой водой.
Но это частности. Потому что сильней, чем потом или грязью, от всех несло грибами. И от живых, и от мертвых. Вся колония пропиталась. И каждый, кто еще был жив, но уже угодил в эту колонию, вонял грибами и знал, что он тут подохнет.
Потому что под «Вечное солнце» сгоняли людей, схлопотавших пожизненную каторгу.
…Оставив в раздевалке грязную робу, Майкл прихватил мочалку, пайку мыла и отправился выбирать кабинку. Все они были одинаково выщербленные, покрытые известковым налетом и гнилой слизью, но в дальних напор воды обычно бывал сильней.
Здания колонии явно возводились по одному проекту. Длинный коридор-труба, вдоль стен – камеры, столы, кабинки, или что-то еще в зависимости от назначения строения, – а посередине проход. В жилом корпусе, допустим, он был шире, чем в столовой, и назывался продолом, но различия выглядели несущественными. В чистилище кто-то выломал по пять кабинок с обеих сторон в самом центре, отчего образовалась квадратная площадка.
Сейчас на ней пыхтели двое дежурных, готовя «мыльницу». Майкл осторожно обошел скользкий участок, двинулся дальше. За спиной послышался сухой хруст – дежурные связывали мочалки. Пускай.
Неплохая кабинка отыскалась тут же. Стоя еще в проходе, Майкл вывернул краны до отказа и подставил руку, памятуя о недавней «шуточке» администрации. Вроде не кипяток. Даже, мягко говоря, наоборот. Выругался мысленно и, заранее ежась, полез под душ.
Коридор постепенно заполнялся. Каторжники плескались, ежесекундно посматривая на двери – когда же подадут рыбку?
Скрип двери заставил всех замолчать. Майкл тоже выглянул. Сначала в душевую шагнул вертухаи в непромокаемой тунике поверх формы, затем – новенький. Голый, трясущийся, в руках стиснул мочалку и мыло. Ишь, гладенький какой, отметил Майкл брезгливо. Упитанный. А губки-то побелели, и в бегающих глазах – паника. А они все такие, новенькие. Все ло-ценые, ухоженные, с блестящей кожей без признаков растительности, с мягкими, красиво подстриженными волосами на голове. Майкл тоже таким прибыл. Сейчас от его некогда роскошной шевелюры остались клоки, а кожа от местной воды превратилась в шкуру. Порой Майклу казалось, что еще немного, и он обрастет чешуей. Иногда зародыши чешуек отрывались, под ними нарастали зудящие болячки. А новенький был мягкий, как червяк. И такой же противный.
– Ееее… – послышался блеющий голосок. – Ееее… Ееесть ттттут сссвободные кккаббинки?
В этот момент Майкл узнал его. Диспетчер с базы «Савор». Тот самый. Гнида! А когда заманивал на свою траханую базу, голосок, небось, не дрожал! И когда показания давал в суде – тоже. Тогда интонации были наглыми, кругленькое личико – самодовольным. А вот нате вам, сюда же угодил. «Ха-ха, – злорадствовал Майкл. – Ты, падаль, за все получишь. За все мои муки. А я буду смотреть, как тебя трахают».
В коридор неспешно выдвинулся Шанк – почти семифутовый негроид. Майкл хотел окликнуть его, намекнуть, мол, этого опустить жизненно важно. Но передумал: не так плохо разбирался в людях. Скотина диспетчер и без его усилий сломается.
Шанк оглядел новенького, ухмыльнулся вполне благожелательно:
– А как же? Все как у людей. Мы для хорошего человека найдем. Топай сюда.
Новенький засеменил к центру, не отрывая зачарованного взора от Шанка.
– Погоди! – тормознул его Шанк у самой «мыльницы». – А чем докажешь, что ты хороший человек?
– Ээээ… – потянул новенький удивленную ноту. И тут же один из дежурных несильно пнул его. Диспетчер взмахнул руками, сделал несколько шагов вперед, поскользнулся и рухнул на спину, взвизгнув от боли и страха. Он кувыркался, а вокруг стягивалось кольцо. С хищными оскалами каторжники разбирали мочалки, скрученные для битья, похлопывали ими о заскорузлые ладони, вопросительно глядя на Шанка.
Шанк кивнул. Новенький тоненько запищал даже раньше, чем мочалка коснулась нежной спины. Майкл сплюнул и полез домываться. Ему категорически не понравилось зрелище. Противно. Думал: а хорошо, что еще не скоро сучий день, когда на территорию колонии пускают шлюх из тауна. В отсутствие баб диспетчера наверняка успеют затрахать до смерти. Вот и замечательно.
Майкл никогда не жалел новеньких. И угрызений совести тоже не испытывал. Успел привыкнуть, что здесь не место розовым соплям. Есть порядок: новенького надо испытать. Выдержал – будут тебя уважать. Сломался – незачем тебе жить. Простая и эффективная система отбора.
Его тоже били. Тут для всех условия одинаковы. Для подростков, взрослых и стариков. Стариков бьют для проформы, для прописки. Пару раз по спине огреют и тут же отпускают. Не насиловать же их. Подростков лупят поверхностно, чтоб кровь была. Их страхом берут, а не болью. Взрослых мудохают в полную силу. Особенно если рыбка успеет вякнуть, что не беззащитна. Или если вперед рыбки приплывают не лучшие цитаты из ее личного дела.
Говорят, раньше насиловали всех без исключения. Нижняя Палата отличалась редкостным беспределом. Порядок навел Шанк: он оказался слишком силен, чтоб его удалось сломать. Майклу крупно повезло, что, когда его привезли, Шанк был в авторитете.
Шанк установил: если рыбка не просит пощады и не кричит в течение четверти часа – отпустить, больше не трогать и держать за мужика. А там уж как себя поставит. Не трахать стариков и совсем уж детей. А тех, кто не выдерживает, не трахать скопом. Не более пяти человек за раз. Кандидатуры счастливчиков определял же Шанк: поощрял за правильную жизнь. На минет ограничений никаких, хотя какой там, на фиг, минет – мало того, что неумелый мужик, еще и пасть ему, как правило, рвали. Не минет, а так, за щеку потолкаться.
Старательно обходя «мыльницу» – упасть в чистилище означало бы капитально подмочить репутацию – Шанк двинулся в сторону Майкла.
– Вода сегодня плохая, – обронил бригадир, приблизившись. – Холодная.
Встал рядом, но не лицом к лицу – такая позиция считалась угрозой. Плечом к плечу, чтоб видеть рыбку. И следил за процедурой Шанк так же равнодушно, как Майкл. А что? Всех били. И всех будут бить. Тут такой порядок.
– Отвратительная, – прошипел Майкл, пытаясь мочалкой достать до лопатки, чтоб содрать болячку. – Чего ты сразу отмашку не дал? По-моему, с этим уродом все ясно.
– Пищит, – пояснил Шанк. – Пусть заорет во все горло.
Рыжая тухлая вода, холодная, как моча трупа, тонкой струйкой лилась Майклу на голову. Иногда казалось, что моют здесь именно мочой. Успокаивало лишь то, что такого количества не могла нассать вся колония за месяц, а помывка происходила каждую неделю.
Рыбка заорал благим матом. Вопли заглушил радостный рев. Каторжники замерли, выжидательно уставились на Шанка: без его отмашки жопу драть нельзя. А вдруг бригадир сочтет, что били не по правилам? Шанк выждал несколько секунд, потом махнул рукой.
– Киска! – крикнул на всё чистилище, присваивая новенькому «имя».
Рыбку за ноги потащили прочь от «мыльницы», навалились, связали мочалками. Он отчаянно заверещал, забился под общий хохот. В дверях стоял охранник и безразлично похлопывал дубинкой по ладони. Ему-то что? У него там, за забором, дом есть в тауне. А в доме – баба. Или мужик. Но чистенький и его личный. Так и что ему переживать из-за общественной дырки?
«Мыльницу» поливали двое дежурных, уничтожая скользкий налет. Старались. Кто дежурит по рыбалке в следующий четверг пробует рыбку. Так установил Шанк, и все были довольны.
Майкл не знал, кто первым придумал рыбалку. Шанк обмолвился, что она уже была, когда его привезли. Мало того, он и на воле про нее слышал. Потому, наверное, и выдержал.
Посреди чистилища мылом натирается участок пола где-то пять на пять футов – та самая «мыльница». Крепко натирается. Это специально, чтоб рыбка поскользнулся и не смог подняться. Там его лупят, стараясь не наступить на скользкое. Есть в этом крохотная справедливость: кто упадет с рыбкой, сам таким станет. Шанк говорил Майклу, что давным-давно, когда в Нижней Палате жили по закону, порядок был еще строже. Сейчас упавший просто теряет авторитет, а тогда, его опускали вместе с новеньким.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики