науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Нижним, по-моему, просто советовали не лезть к тебе. Насчет нас – предупредили, чтоб контактировали с тобой, но за помощь такого рода, какая нужна тебе, – в отстойник.
Он вытянул из пачки сигарету. Майкл взял, глубоко затянулся. Роберт покосился удивленно, но не возразил.
– Майк… – помолчал он. – Я угодил сюда только за то, что видел и тебя, и Гэйба. Я работал в Калифорнийском бюро, и меня перевели на повышение, в Центр. Я входил в комплекс, а ты выходил. Ты меня не заметил. А войдя в кабинет директора, я застал там Гэйба. Он как раз собирался юркнуть в секретный туннель. В тот же день вместо новой работы я получил койку на тюремном транспорте. Меня судили заочно, приговор пришел, когда я два дня уже находился в «Вечном солнце». И я не хочу знать, чем ты не угодил Железному Кутюрье, если он решил сгноить тебя здесь. Я тебе одно скажу: у меня на Земле остались родные. Может быть, когда-нибудь я их увижу. Пусть даже меня не освободят – можно перебраться на поселение в таун. И я хочу туда. А ты надейся только на то, что когда-нибудь Железный Кутюрье остынет и простит тебя. Другой возможности выйти отсюда, иначе как по его приказу, у тебя не будет.
– Спасибо.
– Пойми, – расстроился Роберт, – ну знаю я, что ты отличный парень, и что с того?! У меня родные там, понимаешь?! Я ж не такой отмороженный, как Стэнли… Это ему уже нечего терять, а мне-то есть!
– Стэнли?
Роберт удивился. Потом кивнул:
– Ну да. Он не любит называть имя. Мы тоже его профессором звали. Стэнли Закарофф.
Майкл присвистнул. И вот бы понять – повезло ему, или судьба решила поиздеваться лишний раз, подбросив великолепную, но уже отыгранную кем-то другим карту?
Он вернулся в сортировочный. Профессор трудился, не обращая внимания на происходящее. Майкл наблюдал за ним искоса, пытаясь найти то ли подтверждение, то ли опровержение своим догадкам.
Имя Стэнли Закарофф говорило Майклу даже слишком много. Гений русского происхождения, единственный ученый в мире, вплотную подобравшийся к ответу на вопрос, что же такое «третий изотоп». Фактически Стэнли сам по себе был одной из важнейших коммерческих тайн корпорации PACT. Отец говорил, что никогда, ни за какие коврижки не позволит этому человеку уйти из корпорации. Для этого он построил закрытую и полностью изолированную от внешнего мира лабораторию. Вот, значит, какую лабораторию отец имел в виду. Под названием «Вечное солнце».
Он присел на край стола. Сейчас он увидел в другом свете то, на что раньше не обращал внимания. Закрытые обогатительные фабрики, секретные лаборатории, в безопасности которых отец был так уверен. Такова изнанка блестящей снаружи корпорации – тюремные бараки, из которых выходят только ногами вперед. Разработки по «третьему изотопу» тайные, их даже в налоговой декларации не проведешь. А оплачивать надо. Их оплачивают деньгами, заработанными все в тех же колониях.
Майкл вспомнил и немногочисленные обмолвки профессора. Интересно, за что его упекли? Не за лишние знания. Верней, за них, но его «вина» была куда как увесистей преступления Роберта. «Сдается мне, – подумал Майкл, – что проф таки разработал вечные аккумуляторы…» Вот чего испугался отец: что придется публиковать данные исследований и ставить на поток производство перпетуум мобиле. А ему это ни к чему. Козырной туз в рукаве хорош тогда, когда о нем никто не знает. Интересно, для какой войны отец бережет свои карты?
А у Майкла перед профессором долг был. Неоплатный. Если б не Стэнли, который собрал одноразовый движок, работающий именно на «третьем изотопе», гореть бы Майклу на поверхности траханой базы «Савер»…
– Роберт не захотел помогать? – спросил профессор.
Голос у него охрип и звучал сдавленно. Мало того, чтобы посмотреть на Майкла, профессор повернулся всем телом, а не просто наклонил голову.
– Да.
– Я так и думал. Тебе придется отказаться от стандартных путей.
– Мне интересно другое. За все время, которое я провел в колонии, никто не пытался лезть ко мне в душу. Мне-то казалось – просто боятся. Оказывается, всем всё про меня известно. Но мне тут объявлен официальный остракизм.
– Не совсем так, но это частности.
– Проф, а так ли случайно вы оказались в моей камере?
– Ах, это… Нет, конечно. Я попросил Шанка подселить меня к тебе в обмен на пароль в Верхнюю Палату. Видишь ли, мне претило в очередной раз соседствовать с человеком, у которого со мной ничего общего, кроме бедственного положения. Только и всего. Да, мы подружились, мне это нравится, но изначально я искал лишь понимающего собеседника. Тюрьма – страшное место. Страшное тем, что несколько сотен людей оказываются в совершенном, абсолютном одиночестве, даже находясь постоянно на глазах друг у друга. Здесь начинаешь иначе относиться ко многому. Например, я равнодушен к пище, но ужасно тоскую по разговору.
Майкл прищурился: у профессора изменилась и мимика. Левая половина лица выглядела припухшей. Борода многое скрывала, но казалось, будто левая щека у него темнее.
– Проф, вы себя хорошо чувствуете?
– Не очень, если честно.
– Может, я врача позову?
– Мальчик мой, здесь такие врачи… Впрочем, что скрывать? В Нижней Палате нет врачей. В качестве профилактики инфекций здесь убивают при первых симптомах недомогания. Мне придется потерпеть несколько дней. Это больной зуб, ничего страшного. Небольшой флюс. Пройдет.
– Встаньте к моему столу, здесь не сквозит от дверей.
Через час профессора заметно шатало. К обеду, впрочем, он оживился и, хотя глаза его лихорадочно блестели, держался вполне сносно.
В столовой к ним подсел Себастьян, Майкл не знал его фамилии. Мужик не вызывал у него решительно никаких эмоций: вечно отекший так, что казался толстым, натужно дышавший, но в целом не противный.
– Если вы не возражаете, – церемонно произнес он, присаживаясь на свободный стул. – Увы, мне так тяжело ходить, но у конвейера нет никакой возможности спокойно отобедать; Если вы обратили внимание… там восседает это, – он брезгливо поморщился, – это существо низшего порядка. Не могу смотреть, что оно себе позволяет.
Н-да, Майкл его понимал. После смерти Шанка положение дел в Нижней Палате изменилось к худшему. Причем к такому худшему, какого никто не прогнозировал. Да, многие ждали беспредела. Думали, настанет анархия. Но получилось иначе.
В Нижней Палате главным стал педераст и стукач.
Немыслимо, но факт.
Майклу предложили бригадирский пост в первое же утро без Шанка. Он благоразумно отказался. Тогда уважаемые люди, посовещавшись, назначили временным исполняющим Рекса – до выборов. Рекс оправдал славу неумного человека, когда взялся учить Киску хорошим манерам, Через час он, зверски избитый, куковал в карцере. Можно было, конечно, списать на то, что Рекс демонстрировал власть на виду у конвоя… поначалу все так и подумали. Однако, когда в карцере оказался уже второй рыбкин обидчик, пипл призадумался.
Через неделю Киска ночью расхрапелся, и наутро в шлюзе мужики решили наказать его – попинать слегка ногами. Однако едва его толкнули, ворота распахнулись, и обидчиков Киски рядком уложили на пандусе. А все остальные молча смотрели, как их лупят вертухаи. Из-за экзекуции время завтрака было сокращено.
И пошло, и поехало… Киску из теплиц – обычное место работы педерастов – внезапно перевели в сборочный. Самый халявный цех. Но и там он даже не притворялся, будто трудится. Кушал он внизу, но подавали ему отдельно и наливали явно из другого котла.
Насельцы Нижней Палаты нужные выводы сделали. В чистилище приготовили «мыльницу». Ради такого случая традиционную рыбалку отменили: мочалки ждали не нежную спину новенького, а Кискину шею. Между собой еще шутили, мол, повезет кому-то, без прописки поселится. Дошутились. В душевую вместе с колонной голых каторжников шагнули восемь вертухаев. Ввели новенького, Киска пошептался о чем-то с крайним охранником. До ушей каторжников донесся отчаянный вопль молодого парня. Вертухаи тут же нагнули его, сковали наручниками и придерживали, пока Киска примащивался сзади.
Вот так. И никаких правил, никаких испытаний. Никакой проверки на мужество. Был хороший парень – а стал педераст, потому что администрация решила заплатить стукачу чужим очком. Парень на следующий день удавился прямо в камере, завязав порванную на полосы простыню на рещетке, пока Киска дрых. Получилось у него не сразу, мучился долго, но сумел умереть. А каторжники от жалости прятали головы под тощие подушки, чтоб не слышать его надсадный хрип. Вертухаев никто не позвал: понимали, что после такого нормальному мужчине лучше дать умереть.
И колония затихла.
В следующую помывку новеньких не привезли, и рыбка, капризно оттопырив губки, пристально разглядывал старожилов. А потом администрация отменила переезд, потому что Киска боялся и хотел жить один. Сообразил, что ночью обозленный сосед попросту задушит его. А остальные в триста Голосов подтвердят, будто Киска удавился на простыне.
Майкл-то отмене переселения радовался, он привык к профессору и расставаться не хотел. Но кому-то, кто устал от соседа, повезло меньше. А кое-кто откровенно расстроился, потому что руки чесались свернуть шею мерзавцу.
– У-у, жрет… – мстительно протянул Себастьян: ему было видно Киску. – А знаете ли, господа, что ему на обед мясо дают?
– Натуральное? – уточнил Майкл.
– Вероятно. Возможно, соевое. Хотя пахнет отвратительно.
– Здесь все так пахнет, – обронил профессор.
Он глотал с трудом, и голос у него осип. Себастьян покосился на профа, пошарил глазами по столовой. Убедился, что вертухаи далеко, и на всякий случай чуть передвинулся, загораживая больного.
– Да-а, жаль, что здесь не принято принимать в повара каторжников. Я по первому разу в другом месте побывал. Вот там – брали. На меня вся колония молилась. Я, видите ли, повар по призванию. Культурная традиция родины. И, конечно, мясо. Да! Это чудесный продукт, доложу я вам, который чтобы испортить, надо приложить определенные усилия. Однако здесь я вижу, эти усилия прилагают. А как вспомню… ах. Мне и сейчас найдется мало равных в искусстве приготовления мяса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики