науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Уселся сам, вытер пальцы мятой салфеткой.
– Привет, красавица, – сказал он Людмиле.
Майкл не знал, какой реакции ждет. Наверное, все-таки рассчитывал на легкий мандраж… а хотел – неуемного ликования. Не получил ни того, ни другого. Девушка не испугалась. Изобразила радость, будто встретилась с давним и не очень близким знакомым, который ей, в общем-то, симпатичен, но не более того.
Чмошник вертелся рядом, отряхивался, засыпая перхотью пол. У него было желтушное одутловатое лицо, блеклые глаза и заметный животик. Не круглый и нахальный, какой бывает у любителей пива, которые кроме пива любят еще и активную жизнь, нет. Это брюхо было таким же безвольным и отекшим, как и весь он.
– Она хорошая, – блеял чмошник, – ты ее не обижай. Мне все равно уже пора, у меня семья… ты ее не обижай, ты же не знаешь, какая она замечательная. А хочешь, я тебе свой номер оставлю? Если что, ты мне сразу звони, я тебе помогу! А ее ты не обижай, я ее недостоин, мне уж чего…
Майкл смерил его взглядом и посоветовал:
– Вали.
Причитая и самопожертвенно вздыхая, чмошник растворился в наркотическом тумане бара.
– У меня были неприятности два года назад, – объяснила Людмила. – Я отсиживалась у него. Бедняга надеялся, что я выйду за него замуж. Пришлось помирить его с первой женой, – она засмеялась. – Но он почему-то решил, что я осталась брошенной и несчастной. А мне что? Пусть думает. Он подарки делает… дорогие.
– У этого чмыря еще и бабло водится?!
– И немаленькое. Ему страшно везет в лотерею, но он боится легких денег. Он вообще денег боится. Мне отдает, – она усмехнулась.
– Неплохо ты устроилась, – хмыкнул Майкл.
Он едва сдерживался, чтобы не вспылить. Да, рассудком он понимал, что обстоятельства ее жизни – если верить той немногой информации, которую он получил, – были не радужные. Но в ушах шумело от злости: зачем, зачем она так себя унижала? Как она могла? Майкл мог бы смириться с наличием у девушки богатого любовника – но только не такого уродливого и презренного.
– Кто тебя нанял? – спросил он, чувствуя, что сдерживаться больше не может.
Людмила удивилась.
– Кто тебя нанял, чтобы подставить меня? – раздельно повторил Майкл. – Ты увязалась за мной в гостиницу, чтобы подбросить мне сумочку Катрин Эрик-сон.
– Я тебе ничего не подбрасывала, – спокойно возразила Людмила. – А в твой пентхауз пошла потому, что иначе ты потащил бы меня, к Грейс. Мне там появляться нельзя. Ни с тобой, ни без тебя. Я думала, ты быстро отстанешь, а когда поняла, что ошиблась, подпоила тебя «брыком». И ушла, забрав все свои вещи с собой.
Майкл вдруг вспомнил: он нашел сумочку под кроватью. А Людмила… ну да, она же оставляла вещи в ванной!
– Я не знаю, кто подбросил тебе улики, – продолжала она. – И сама хотела бы разобраться. Катрин – моя родная сестра. Она была на два года старше. – Людмила помолчала. – Я была некрасивым и строптивым ребенком, а Катрин – ласковая. Мы обе тяжело пережили смерть матери, отца-то мы не помнили. Но она искала у родственников сочувствия, а я бунтовала, потому что мне было очень больно. Грейс меня никогда особо не любила, но терпела, пока я не выросла. Она оплатила нам обеим обучение в колледже, а потом взяла к себе, вроде как в люди вывести. Но я… Мы с ней не сошлись характером. Я прекрасно к ней относилась, но ужиться не могла. Грейс не возражала, когда я заявила, что хочу жить самостоятельно. Потом у меня изменились обстоятельства, я попыталась вернуться, но Грейс меня не пустила. Мы тогда сильно поссорились. В общем, Катрин мне помогала, но тайно от старухи. В конце концов наши с Грейс разногласия достигли такого накала, что она запретила мне появляться у нее в доме и общаться с сестрой. Просто пригрозила, что выгонит и ее вместе со мной. Я не стала рисковать ее благополучием.
– Но тем не менее ты оказалась на Ста Харях, у тебя были кредитки Сандерсов. Неувязка?
– Катрин давала. А приехала я потому, что она придумала, как помирить меня со старухой. Просила только не появляться до определенного момента, чтобы не испортить игру. Мы встречались в баре «Русские ушли». Я видела ее последний раз за час до того, как в баре появился ты. Катрин попросила еще пару дней не высовываться, а потом она обещала все уладить. А получилось вот так…
– Ты так спокойно рассказываешь?
– Привыкла уже, – она отвернулась, но Майкл Успел разглядеть, что у нее намокли ресницы.
– А Элла с вами в том кабаке бывала?
– Какая Элла?
– Элла Донован. Понятно, ты ее не знаешь.
– Даже не слышала о такой никогда.
– Тоже ваша родня, между прочим. Она утверждала, будто была очень близка с Катрин. До такой степени, что та ей про мужика поведала.
– Про Гутта? – Людмила поморщилась. – Про него многие знали. Скотина он. Только из-за денег к Катрин клеился. Он же начал ухаживать за ней, когда она про завещание проболталась. Грейс хотела выдать ее за Джона, и Катрин находила идею достаточно привлекательной, но тут ей подвернулся этот старый хрыч, и… Мне иногда кажется, что это убийство – дело рук его жены.
– Я тоже так думал. Но при чем тут я? И зачем подставили Сандерса?
– Не знаю.
– А с кем тебя перепутал Силверхенд, тоже не знаешь?
Людмила рассмеялась:
– Со мной.
Майкл, уже позабывший, что девушка не так давно жила на содержании у чмошника, неприятно поразился.
– Ничего особенного, – философски заметила Людмила. – Я же не могла все время брать деньги у сестры. Иногда приходилось соглашаться на такие вот… заказы.
– А просто работать ты не пробовала?
– Я и сейчас, как ты выразился, просто работаю. Но я еще и учусь и свое обучение оплачиваю сама. А оно мне обходится очень дорого, потому что я выбрала самый престижный универ Земли. И давай ты прекратишь меня допрашивать?
Майкл согласился. Он ловил себя на странном ощущении – будто они много лет знакомы. Будто когда-то сгорали от настоящей страсти, потом поссорились, но все еще любят друг друга… Господи, с ужасом выдохнул Майкл, только этого мне не хватало!
Она мило улыбалась, щебетала о чем-то ненапряжном, шутила, иногда довольно остро. Майкл отвечал, между словами методично надираясь. Ему стало страшно.
«Я же в жопе, – думал он, – в полной и абсолютной жопе. За мной охотятся копы, у меня непонятно что произошло с отцом. Если отец меня не признает, я окажусь нищим. Да, без работы я не останусь, потому что таких специалистов, как я, – единицы по Вселенной. Но сейчас у меня ничего нет, и я в жопе.
Я должен разобраться сначала со своими делами, – убеждал себя Майкл. – Потом я могу позволить себе все – и любовь тоже. Нет, не тоже. В первую очередь – я смогу позволить себе любовь. Но сначала мне нужно выбраться из этой жопы. А где я потом буду искать Людмилу? Она же исчезнет. Я могу сказать сейчас… но я в жопе. Я ничего не могу ей предложить. Нет, сейчас ничего не скажу…»
И не сказал. Напился так, что белки глаз стали малиновыми. Людмила за весь вечер так и не прикончила несчастный бокал пива. Майкл стал шумным, но временами проваливался в мрачную немоту – когда вспоминал, в каком он положении.
И она ли на самом деле проговорилась, что русская, или он додумал?
Потом Людмила ушла. Майкл не хотел ее провожать: задница, в которую он угодил, засосала его и не выпускала. Он только в какой-то момент отметил, что уже один, а пол вибрирует от «живой музыки», пущенной на всю мощь динамиков. Какофония. У Майкла не было слуха, но это он определил. Чтоб спрятаться от адского грохота, взял еще виски. Флакон. Он помнил его совершенно отчетливо – призматическая бутылка на столе прямо перед носом. Стол грязный, на нем окурки от «флейт» – после ухода Людмилы он еще и в травку окунулся. Очень грязный стол. И липкий – локти приходилось отклеивать. Вокруг дым, извивавшийся вонючими драконьими хвостами, кто-то орет рядом, потому что об его голову расколотили кружку… драка, все летит и падает… чей-то вопль – «копы!».
Проснулся он в участке, с жутким похмельем, в оглушающе холодной комнате. Рядом с койкой стоял мужик в штатском. Взгляд у него был ледяной. В дверях застыл полицейский – с импульсным пистолетом. Майкл хотел выкинуться в окно, но даже шевельнуться не смог: пока просыхал, его приковали наручниками.
«Вот и все», – подумал он и оказался прав…
Шанк сопел, Киска покряхтывал. Сколько можно, ужасался Майкл. Это ж бессонная ночь, а завтра не четверг. Рехнулся бригадирушка. Смежил веки, но ненадолго: как насмешка, выскочило из полудремы знакомое личико. Почему-то Майкл запомнил ее с забавными косами, но в строгой юбке – этакая помесь между баром «Русские ушли» и забегаловкой на Гарли.
Д-дерьмо, ведь он же никогда ее не увидит! Майклу захотелось вжаться в стену так, чтобы стало больно. Чтобы стало очень больно. Лучше упасть откуда-нибудь, но койка низкая. Требовалось что-то, мешавшее вспоминать волю – и девушку, которая его этой воли лишила. В прямом и в переносном смысле. И все равно он на нее не злился. Увидеть бы ее… Никогда.
Он здесь до смерти. Год за годом ему предстоит тупеть и звереть, как тупели и зверели все его предшественники. Как будут тупеть и звереть все его последователи. На тех и других Майклу было в высшей степени наплевать. Его волновала только своя судьба.
Лучшее, что его ждет, – он умрет раньше, чем думает. Захлебнется в отстойнике или удавится. Утопиться проще, чего там – просто нырнул под рещетку, а для надежности привязал себя за шею заранее снятыми штанами. Правда, противно очень. Майкла едва не вырвало, когда представил себе мутную жижу, в которой он хлопает глазами, а вокруг плавают толстые черви, лезут в нос и в уши, норовят забиться в открытый рот.
Повеситься – это почище. Благородная смерть для каторжника. Но сложная. Реальней всего свести счеты с жизнью на барщине, в теплице. Но петля – не отстойник, куда непрошеные спасатели лезть побрезгуют. Поэтому для самоубийства обычно выбирали преданного друга, который стоял бы на шухере, отвлекая вертухаев. Да и петлю готовить трудно. Проф как-то обмолвился, что на изготовление качественной удавки уходит от четырех до четырнадцати недель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики