науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однажды бригадира опустили. А что? Правильно. Будь осторожен.
Ногами рыбку не бьют. Во-первых, тут же не убить надо, а прописать, а во-вторых, на «мыльнице» слишком просто потерять равновесие. Бить руками нельзя, кто ударит рукой, дерется с рыбкой один на один. И уж тогда по исходу поединка бригадир решит, кто получит в качестве имени женское прозвище. Новенький или тот, кто с ним дрался. Всякое бывало.
Потому рыбку лупят мочалками. Они будто специально для драк созданы – длинные, жесткие, как проволочные. Их связывали по четыре, складывали и получали гибкие палки, которыми и дубасили. Мочалки срывали нежную кожу, вызывая больше боли, чем реального ущерба. Тоже Шанк придумал – раньше у охраны выкупали на два часа дубинки и лупили ими. Это хуже.
Ну, а в обязанности дежурных по рыбалке входило намылить пол, загнать туда рыбку и сбить с ног первый раз. Не дотрагиваясь притом до нее руками. Им разрешалось пнуть ногой. Еще они готовили мочалки для битья. А потом наводили порядок. И в следующий раз входили в пятерку счастливчиков, которым дозволялось освежевать рыбку.
– Уверен, что не хочешь? – спросил Шанк. – Я Рекса подвинуть могу, он не заработал, по-хорошему.
Майкл брезгливо поморщился:
– Знаешь, лучше потерплю. Не могу я с мужиком.
– Дурак, – беззлобно сказал Шанк. – Бабы раз в три месяца, и то одна на десятерых. А рыбка каждый четверг бывает.
– Сам знаю. Но… Для меня это важно. Так что я уж потерплю. Только если совсем невмоготу будет.
Шанк уважал принципы. И Майкла – тоже. Он ведь был единственным, кто на рыбалке выкатился за пределы «мыльницы», вскочил и звезданул Шанку по челюсти. Рукой. Шанк машинально врезал ему под дых, но тоже рукой. Когда драка на руках, трахать уже нельзя. Майкл тогда загнал Шанка в угол ближайшей кабинки. У каторжников, порядком распаленных, ретивое не выдержало, и, пока бригадир восстанавливал дыхание, Майкла уже уделали скопом. Правда, не мочалками, а руками. А трахнули стукача. Так всегда поступали – если нельзя брать рыбку, Шанк сдавал стукачей. Он знал их наперечет, сам, наверное, тоже постукивал – но никогда не сливал серьезную инфу. Да и выгоден он был администрации, без него мятежи случались бы чаше.
Но Майкла, чтоб не зарывался, приказал остричь. У вертухая отыскался тупой перочинный нож, который он, не особо чинясь, сдал в аренду: хотел на цирк посмотреть. Майкла обкромсали и набили ему полный рот его же волос. Такого унижения он в жизни не видал, но – пережил. Пережил и выжил. Ему ничего другого не оставалось. Волосы торчали клоками, а он ходил, высоко подняв голову, и его за это уважали.
– Как знаешь, – кивнул Шанк. – А я тебе что сказать хотел? Я списки на переселение видел. Тебя ко мне в этот раз.
Майкл промолчал, хотя обрадовался: лучшее соседство из всех возможных вариантов.
– У меня карты есть, – шепнул Шанк. – Настоящие.
И вопросительно посмотрел на Майкла. Забавный он был, нынешний бригадир Нижней Палаты. Для чистого негроида кожа его казалась слишком светлой. Хотя все остальное вполне соответствовало: глаза навыкате, плоский нос и толстые губы. И эти влажные выпуклые очи сейчас без слов умоляли Майкла.
Он знал, какая у бригадира мечта. Шанк вырос где-то на задворках, и каторга ему была на роду написана. А он мечтал жить как благородный. Что это такое, Шанк представлял плохо, но точно знал, что без умения играть в преферанс из благородных его турнут. В преф же, как назло, никто в Нижней Палате играть не умел, а в Верхнюю его не звали.
– Научу, – сказал Майкл. – Только учти: без ставки играть нельзя.
– У меня трава есть! – обрадовался Шанк. – Классная, и почти без запаха, – он сделал хитрый жест пальцами, лукаво прищурившись.
Трава… Травки Майклу хотелось.
– Договорились, – кивнул он.
Когда Майкл отправился в раздевалку, Киску еще насиловали. Он плакал, кусал распухшие губы и трудно дышал. А за его спиной переминался с ноги на ногу Рекс – мужик с прибором по колено. Его и профессиональные шлюхи боялись, а мужика, да еще и неопытного, порвет как грелку. Майкл радовался.
«Киска, – подумал он. – Надо было Лягушкой назвать».
* * *
Хотелось женщину. Хотелось – не то слово. Организм мучительно требовал разрядки. И что самое паршивое, мечталось не только о плотских радостях. Нужно было, чтоб она ласково ворковала, гладила бы по отросшим, жестким волосам и хоть чуточку бы любила.
За хлипкой стенкой надсадно хрипел Шанк. Даже если б перегородка была потолще – все равно все слышали бы, как упоенно он дерет Киску: фронтальные рещетки всех камер выходили в продол, наполненный завистливыми вздохами. Храпа слышно не было. Майкл думал, что никто не спит. Все слушают, как Шанк дерет Киску. И сворачиваются под грубыми одеялами, тайком онанируют, замирая от ужаса, что сосед по камере засечет и проболтается. А там и до «мыльницы» недалеко. Только опасность еще сильней разогревает похоть.
– Подло это, – вздохнул профессор.
– Что именно? – Майкл обрадовался возможности отвлечься.
– Сейчас вся наша группа занимается одним и тем же. И каждый боится, что сосед его выдаст. А сосед тем же самым занимается. И того же самого боится. Так что получается? У нас общие проблемы, но мы трусим признаться в них даже себе. И если кто-то не выдерживает, тут же топим его, – втайне радуясь, что он сломался раньше нас. Разве это по-людски?
– Каторга вообще не место для людей.
– Как это? Место, отведенное одними людьми для других людей. Это мы сами так для себя решили, что раз мы тут, то мы и не люди. Сами зверями быть захотели. А могли бы остаться людьми. Только зверями быть проще, согласись. Можно позволить себе такое, чего никогда не позволял… там.
Проф никогда не говорил «на воле». И Майклу это нравилось.
– Администрация подогревает наши пороки, – продолжал старик так же задумчиво. – Не высшая администрация, конечно, начальнику колонии и его заместителям все равно, что тут происходит. Это мелкие сошки уровня начальника смены лютуют. Потому что им весело и выгодно. Зверями управлять проще. Зверь кнута боится, за пряник ластится, а человек из гордости может и не согнуться. Вот они и изобрели систему кнута да пряника – карцеры, сучьи дни, рыбалки…
«Хорошо профессору, – подумал Майкл, – он старый. Ему женщина не нужна. А может, он не старый, просто на каторге давно. Но все равно – уже не мужик».
За стенкой послышался звучный шлепок – наверное, Шанк прихлопнул Киску по голой заднице. По продолу пронесся дружный стон вожделения. «Дурак Киска, – подумал Майкл. – Решил, что если по доброй воле подставить жопу бригадиру, то больше никто его драть не станет ан нет, тут так не принято. Жопа – достояние общественное. Шанк имеет ночью, остальные днем. Во время работы, на перекурах, на вечерней прогулке вовсе скопом навалятся. А ночью опять будет Шанк. И так до тех пор, пока Киску не задерут до смерти…»
Шанк взревел утробно и победно. Майкл выругался сквозь зубы.
– Ты не бойся, я тебя не выдам, – благодушно сказал профессор. – Я не хочу быть зверем.
Майкл скрипнул зубами. Знал бы проф, что все намного хуже. Онанизм тут не поможет. И Киска не поможет. Шлюха поможет, но ненадолго. Только душу разбередит.
…Они встретились абсолютно случайно. Как и в первый раз. Даже обстоятельства сходные. Точно так же Майкл, до смерти уставший от замкнутого корабельного пространства, вышел пройтись. Пешком. Гарли, конечно, планетка та еще, и слава у нее дурная, недаром же местные копы – это особый подвид хомо сапиенсов. Но Майкл знал, что обычному пещеходу, если не станет нарываться сам, здесь ничего не угрожает. Опять же, сейчас он считался хоть и временным, но все равно пилотом Силверхенда. В общем, такому, как он, на крупнейшей в Млечном Пути пиратской базе бояться было решительно нечего.
Он и не боялся. У него уже завелись деньжата, которые он по примеру всей команды именовал «бабло» – так это, снисходительно. Силверхенд не признавал благотворительности, и Майкл с Сандерсом вояж до Земли отрабатывали пилотами. Ничего, на хорошем счету были. Майкл даже премиальные огреб, которые и собирался конкретно пропить в тот вечер.
Углядел бар, завалился с намерением пропустить пару коктейлей для разогрева. Так-то заведение ему не слишком понравилось, думал попозже переместиться на другую сторону улицы – там открывали в полночь. Внутри было шумно, дым от травки висел непрозрачным облаком, скрадывая лица и оставляя на виду только ноги. Вот их-то Майкл и узрел. Он мог разглядеть лишь то, что показывалось из-под консервативной юбки длиной по колено, но подозревал, что выше еще великолепнее.
А потом ему вдруг показалось, что именно эти лодыжки он уже где-то встречал. И даже любовался ими с тем же вниманием и удовольствием. Будто дежа-вю, успел подумать он, и тут же вспомнил, где и когда это было.
Сердце оборвалось, Майкл вспотел. Конечно, в чертовом баре было слишком душно, вот он и взмок. Однако вместо того, чтоб прихватить пинту пива с влитым в кружку стаканчиком виски и усесться за столиком на открытой веранде, Майкл продрался ближе к обладательнице роскошных ног.
Он стоял, красиво опираясь локтем на барную стойку. Она сидела в двух шагах и его не видела. Ее угошал какой-то чмошник в обтерханном костюмчике и с перхотью в жидких волосах. Перхоть жирным слоем устилала его плечи, чмошник нервно стряхивал ее время от времени, но любое его движение приводило к тому, что с волос сыпалась новая порция белых чешуек. Чмошник пялился на Людмилу, заикался и терял дар речи. Слишком хороша для него, и он это понимал.
Девушка глядела на спутника равнодушней, чем на свою выпивку, к которой, похоже, не притронулась. Ее собеседник что-то лепетал, а она рассеянно поглаживала бокал, оставляя на запотевшем стекле блестящие мокрые дорожки. Майкл в два глотка осушил кружку. Внутри потеплело, и даже потливая дрожь ослабела. Ага, подумал он и заказал еще две кружки пойла. После третьей ему окончательно похорошело, он вошел в ту кондицию, когда мог быть самоуверенным не то что с Людмилой, а даже с Лилит. Взяв четвертую в левую руку, правой ухватил за воротник перхотного чмошника и скинул его со стула.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики