науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Увы, им просто не понять, что такое диктат происхождения.
Вернулся расторопный Павел, приволок две бутылки коньяка, еще колбасы и кофейный набор. Когда ушел, ротный произнес с теплотой в голосе:
– Он у меня молодец. Я его подобрал десять лет назад на дороге. В прямом смысле. У нищих отобрал. Вы суеверный? А я иногда, бывает, верю. Не в приметы, а в загадки. Так я загадал: если когда-нибудь выберусь отсюда, напишу своему денщику рекомендацию в Корпус. Так не принято, для людей его происхождения есть училища. А я напишу. И пусть попробуют не принять! В нашей Конституции, да и в Уставе Корпуса нет такого пункта, чтоб отказывать людям с крестьянским происхождением.
– Тяжко ему там придется, – заметил Майкл.
– Не без того. Но и я к тому моменту не капитаном буду, а минимум полковником. Видите ли, Михаил, я ведь ему от скуки многое преподал. Науки он знает превосходно, военное дело – тоже. Мне этого показалось мало, я зачем-то обучил его игре на фортепьяно. У него неплохо получается. На офицерских балах играет вальсы собственного сочинения. Нельзя ему, понимаете, с таким багажом обратно к быдлу! Уже нельзя. Теперь ему только вперед. Всю жизнь вперед. А, я, кажется, не закончил свою историю. Признайтесь, Михаил, вам она интересна? Или терпите из вежливости?
– Не сочтите за праздное любопытство, но меня ваша личность заинтересовала с первого дня. Вы здесь такая же неуместная фигура, какой была бы прима-балерина Кедрова в роли полковничихи.
Ротный рассмеялся.
– Ну так я продолжу. А вы мне потом расскажете, где учились правильно говорить. Ваша матушка, если мне не изменяет память, дворянка в первом поколении, а батюшка не дворянин вовсе. Но это потом. Да… А сослали меня из-за женщины. Естественно. И воображение любого слушателя тут же рисует соблазнительную фигурку в белом шелке, со скромным личиком неземной красоты, ангельским голоском. Дочь генерала. Жизнь циничней, поэтому правильней было бы представить молодую жену генерала, но это неважно. Потому что моя Вероника была супругой обыкновенного чиновника, штатского человека, которого она выдавала за полковника имперской безопасности в отставке. Я допускаю, что он работал некогда в этой канцелярии, но он не был военным. Консультант? Возможно. Но не офицер. Вы не против, если я и далее буду называть эту даму Вероникой? Право, так удобней.
Майкл жестом показал, что ему безразлично. Откупорил бутылку, плеснул по глотку в бокалы.
– Это вы молодец, – одобрил ротный. – Итак, Вероника. Она известна прежде всего своей гостиной. Самое лучшее общество, умнейшие люди, образованные и красивые. Для нас, курсантов, получить приглашение к Веронике на ужин было все равно что выиграть в лотерею билет в рай. И вот, разбирая почту, я обнаружил послание от нее. Со свойственным ей жизненным прагматизмом она написала, что мое присутствие украсит и облагородит ее салон – я, как уже упоминал, происхожу из очень древнего рода и тайны из этого не делаю. Пригласительный билет, вложенный в конверт, был на пять персон. Я позвал лучших друзей и пришел. Да, Михаил, общество было действительно лучшее…
Майкл хмыкнул.
– …но не сама хозяйка. Хотя не буду лгать. Поначалу я. как и все, подпал под ее влияние. Ей было уже за сорок, выглядела она еще старше, была толста и некрасива даже в ранней молодости. Но из нее ключом била энергия, и это подкупало. Кроме того, я был всего лишь курсантом, и мне льстило ее внимание, подчеркнутое внимание. Я свысока смотрел на людей, уже сделавших карьеру, перед которыми мне столь явно отдавалось предпочтение. Я полагал, что действительно это заслужил.
Одной из любимых тем для бесед была критика армии – среди гостей две трети были офицерами. Я вам скажу, Михаил, разговоры о необходимости реформы в армии идут непрерывно со времен первого упоминания Руси в летописях. Но я, повторюсь, был молод. Меня это живо задевало, потому что я связал с армией свою судьбу, это было мое будущее. Я блестяще выступал со своим мнением и искусно оппонировал чужому. Я был дьявольски убедителен и очарователен. А Вероника писала мне длинные ободряющие письма, если я ввязывался в спор, за которым следовала ссора. Она убеждала меня, что мне самое место в Сенате, что суровая армейская служба – не для таких, как я. Я упрямился и после окончания Корпуса отбыл во Владимир. Расстояние небольшое, кроме того, у Вероники поместье неподалеку. Таким образом, я не чувствовал себя оторванным от общества.
Однако вскоре я начал подмечать перемены. Во время очередного визита Вероника завела очень неприятный разговор. Мне было тяжело возражать, потому что я видел перед собой женщину. Некрасивую и оттого более других нуждающуюся в вежливости. Но она говорила о положении дел в армии, о том, что было моей профессией. И говорила… Впрочем, сейчас обходительность ни к чему. Она огульно хаяла всю существующую систему, ставя нам в пример отряды добровольной милиции в Чкаловской империи.
Я должен объяснить вам, Михаил, что в просвещенных кругах не принято быть патриотом. Искреннее служение своей родине полагается там таким же пороком, как невыглаженная одежда или плохо промытые волосы. Я не шучу. Имперская безопасность, разумеется, знает о подобных настроениях, но никак их не пресекает – незачем, ибо пока разговоры не запрещены, они не перейдут в поступки. Вероника и ее приближенные были, пожалуй, самым радикальным, кружком. Только общаясь с ними на протяжении нескольких лет, я понял, как же они в действительности ненавидят Российскую империю. И ненавидят все ее государственные институты, несмотря на то, что занимают государственные посты. Мне претила эта двуличность. И я патриот.
Вероника считала мой патриотизм этакой возрастной болезнью. Снисходительно терпела. А в тот вечер она впервые попыталась нажать на меня. Ее кружок превращался в политическую ложу. И он нуждался в лидере. В сильном, ярком, обаятельном лидере. Объективно у Вероники не было кандидатов лучше меня. И я смалодушничал. Я обещал подумать вместо того, чтобы отказать.
С этого вечера наши отношения изменились. Вероника следила за каждым моим шагом. Она, когда я упрекал ее в чрезмерной внимательности, объясняла, что растит будущего премьер-министра, на худой конец, военного министра. Обо мне писали в газетах, меня приглашали выступать на телевидении, меня повсеместно стали называть лидером новой волны, провозвестником реформ и будущим страны.
Вероника превратилась в тирана. Я сдержался, когда она запретила мне приглашать в кружок друзей по собственному выбору. Меня насторожило ее заявление, что она не потерпит присутствия в ее гостиной моей невесты – о да, у меня и невеста была. Вероника ее ненавидела. Она шутливо заявляла, что считает меня своей собственностью и не желает видеть подле меня других женщин. Нет, не перебивайте. Я знаю, что вы хотите сказать. Это не та тема, которую мне хотелось бы развивать. Вероника объясняла, что главное для меня – карьера. И она меньше всего хочет, чтобы вместе со мной на политический небосклон приволоклась «какая-нибудь цыпочка с куриными мозгами».
Повздорили мы случайно. Во время одного выступления на телевидении я раскритиковал тезисы программной работы ее супруга. Я полагал, что на правах единомышленника и официального лидера мне такое позволено. Я ошибался. В тот же день Вероника не поленилась навестить меня во Владимире, где я продолжал исполнять свой долг. И там объяснила, что моя роль – поддакивать. Мол, ее муж в десять раз меня умней и опытней, а я – мальчишка, слишком много о себе возомнивший. Что я всем обязан ей, что она меня из казарменной грязи вытащила, а я ей отплатил черной неблагодарностью.
Через неделю ссора приняла размах политического скандала. Но это в прессе, на поверхности, так сказать. Люди, которых я считал друзьями, с разной степенью бестактности объясняли мне, как я виноват перед Вероникой. Они и открыли мне глаза. Но я молчал.
И молчал бы до сих пор. Видите ли, моя невеста была очень хрупкой и ранимой девушкой. Совершенно не жена политика, тут Вероника права. Она в юности совершила одну небольшую оплошность – неважно, какую. Я не знаю, откуда это стало известно Веронике. Знаю лишь, что грязная сплетня, в которой моя невеста представала глупой развратной курицей, появилась вгазетах. Вот тогда я ответил. Я выступил с большим интервью, в котором рассказал, как меня «пестовали». Меня обвинили в том, что я свожу счеты, и с кем? С женщиной! Такое поведение недостойно мужчины и офицера, говорили мне. А у меня на руках умирала от нервной горячки любимая девушка, с которой мы так и не успели обвенчаться. И никто не думал, что я не свожу счеты, а говорю правду. И говорю не женщине, а политическому деятелю.
Дальше все было очень просто. Человек, на понимание которого я рассчитывал, вместо поддержки прислал мне вызов на дуэль. Я встретился с ним. Нас застала полиция. Я просидел ночь в участке, вместе с ворами и бродягами. Меня отпустили под домашний арест днем. Вернувшись на квартиру, я узнал, что моя невеста утром умерла.
С тех пор мне многое стало безразлично. Дело о дуэли замяли, тот человек сейчас служит в Штабе, он полковник. Его прочат в военные министры. А я – я гнию здесь. Развлекаюсь тем, что обучаю денщика игре на фортепьяно. Так давайте ж по этому поводу выпьем.
Майкл успел протрезветь, поэтому инициативу поддержал. Ротный налил себе до краев. Глаза у него были больные. Майкл на миг представил, каково это – вернуться домой и увидеть труп любимой. Стало страшно и пусто.
– Теперь ваша очередь, Михаил.
– Да мне практически нечего рассказывать. Вы знаете, для чего в действительности использовался наш космодром?
– Ах, вот оно как… – ротный посерьезнел. – А я удивлялся, откуда у вас такие шрамы. Для полученных в волжской катастрофе они выглядят слишком старыми. Значит, вы были на космодроме во время взрыва?
– Да. Но шрамы не оттуда. Я их заработал, неудачно приземлившись. А в ту ночь я был в мотеле, потому и выжил.
Ротный задумался. С сомнением посмотрел на свой опустевший бокал.
– Знаете, Михаил, мне расхотелось быть посвященным в ваши тайны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики