науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Больше Косыгин так не думал. Иногда он с ужасом спрашивал Майкла, каким образом тот ухитрился окончить университет. Самое главное – как у него хватило мужества пойти учиться второй раз. Умственный труд иссушил гладкое тело Косыгина, он радовался любой возможности поработать руками, а не головой, но бдительный ротный засекал эти попытки и снова засаживал его за тетрадки.
В конце апреля Майкл и Косыгин заработали сержантские нашивки. А в начале мая пришли новобранцы, и Косыгин выпросил у строгого ротного отпуск от учебы – молодых принять. В науке управления его наставлял Майкл.
– Ты как с ними обращаешься, едрить тебя, идиот?! – орал Майкл, когда они оставались вдвоем. – Ты вообще когда-нибудь поймешь разницу между давлением и прессингом?! Ты осел, ты просто задница, ты законченный кретин! Кого ты из них хочешь сделать?!
Дворников?! Ты, бля, понимаешь, что если начнется война, то эти пидорасы первым делом выместят свою ненависть на тебе?! Они не тебя должны ненавидеть, урод-в-жопе-ноги! Они должны ненавидеть потенциального врага, из-за которого ты вынужден их дрючить! Вы-нуж-ден! Ты не хочешь, но должен! И они это должны чувствовать! Плакать кровавыми слезами, получать от тебя по морде, но чуять, что ты не злобу свою на них вымещаешь, а готовишь к драке с вероятным противником! Что этот противник, мать его задери, умышляет плохое против матерей, сестер, жен каждого из нас! А мы только готовимся!
Косыгин вяло отругивался.
– Нет, ты не понял, – настаивал Майкл. – Ты был рядовым и мог позволить себе бить по морде просто так, за то, что тебя не послушались. А сейчас ты сержант и будущий офицер. И все эти сопляки не тебя не слушаются – страну. Вот это забей в свою дубовую голову.
Иногда Косыгин взбрыкивал, и тогда Майкл поучительно его лупил. Драка обычно заканчивалась тем, что Косыгин убегал в казарму и там отрывался на молодежи. Майкл не мешал. Но потом, вечером, в умывальнике продолжал капать на мозги:
– Как ты с ними обращаешься? Ну чего ты добиваешься, а? Забьешь ты их, и что? Первый удар – и они в лучшем случае превратятся в калорийные мясные полуфабрикаты!
Косыгин не знал, что такое полуфабрикаты. Незнакомые слова убивали его похлеще прямого в челюсть.
– А они обязаны драться! И побеждать! Потому что мяса у нас полно! Они должны выживать и убивать, понял?
Иногда Косыгин убегал не в казарму, а в городок. Пролезал через щель в заборе, стараясь не задеть тонкой проволоки сигнализации, и до вечера, а то и до утра шлялся снаружи. Майкл никогда не останавливал его. Подумаешь, снимет его какая-нибудь пожилая баба, накормит и отымеет.
Майкл чувствовал, что отвечает за него. Не в его правилах было заботиться о взрослом мужике, вполне способном постоять за себя. Но ответственность эта лежала в какой-то другой сфере, где Косыгин представал слепым щенком. И еще Майкл будто платил по счетам за двух других – за Шанка, за Никитенко. За то, что мог бы подставить плечо, но отпустил. Предоставил их собственной судьбе. А они погибли.
Майкл верил, что никому из тех, кто оказывается рядом с ним, больше не позволит погибнуть так глупо и бесславно. Потому и торопился вбить в Косыгина как можно больше знаний, собственного богатого опыта. Чтобы парень не утонул в водоворотах жизни.
* * *
Лето традиционно началось с ремонта крыш. За зиму снег на них спрессовывался в лед, сходил кусками, срывая заодно покрытие. В части приказу о ремонте доверяли больше, чем календарю.
В сущности, процедура была проста. Один солдат стоит на краю, поднимает наверх заполненное ведро с кипящим варом. Второй черпает из него «поварешкой» и заливает прорехи. Третий валиком раскатывает.
Майкл от наряда не отказался сам и не позволил Косыгину. Велик труд – ведерко на крышу потаскать! Для здоровья полезно. Опять же, для себя старались: после зимы крыша немилосердно текла, в казарме во время дождя стояли ведра, в которые со звоном плюхалась вода. Майкла капель доводила до бешенства.
В тот день было жарко. Майкл и двое его подопечных разделись до штанов, обнажив торс. Майкл большую часть времени загорал, подставив солнцу грудь, на которой смоляные волосы казались еще черней из-за бледности кожи. Смотрел сквозь ресницы на солдатиков. Хилое их сложение вызывало у Майкла усмешку. Тот, что с «поварешкой», казался пошире, но прыщавая шкурка висела дряблыми складками: еще месяц назад он был упитанным городским мальчиком, а на армейских харчах исхудал. Второй походил на скелет: тощие ручонки, торчащие лопатки, ребра выпирают, словно у ископаемого динозавра, которого для выставки снабдили искусственной кожей. Штаны солдату выдали не по размеру. Он утянул их ремнем, чтоб не падали с талии, и расправил спереди. Сзади, естественно, штаны из-под ремня вылезли и образовали «карман». Очень хотелось туда плюнуть.
Ведро опустело. Майкл сбросил его вниз, наклонился, принимая следующее. За спиной раздался душераздирающий вопль. Майкл в первую секунду чуть не прыгнул вниз – инстинктивно. Потом обернулся.
Тоший солдат с «карманом» катался по крыше. Орал он так, что Майклу стало жутко. Второй с пустой «поварешкой» пятился к краю. Лицо у него застыло в гримасе – на губах дурацкая ухмылка, в глазах ужас. А серые штаны орущего изнутри пропитывались чем-то черным. «Обосрался?» – подумал Майкл, склоняясь над потерпевшим. Но в нос ударил запах вара, а от штанов поднимался явственный дымок. Майкл выпрямился.
– Ты что, урод, сделал?! – заорал он на второго.
В этот момент новобранец допятился до края и упал вниз, нелепо взмахнув «поварешкой».
…Майкл сидел в канцелярии с ротным и пил коньяк. Что теперь? Трибунал? Он не уследил, не предугадал. Один солдат налил другому в штаны разогретого почти до –кипения вара и сам свалился с крыши. У первого ожоги ягодиц, бедер, части мошонки. Задницу обварило так, что штаны снимали вместе с мясом. Второй сломал шейку бедра.
С материка вызвали вертолет. Сопровождать покалеченных отправилась Ленка-фельдшерица. Косыгин проводил ее взглядом, полным собачьей преданности, и жалким букетиком первых цветов. Майкл поморщился. Ему после случившегося противно было видеть, что у других людей жизнь продолжается.
Он помнил, как тряс идиота, выбивая из него объяснение. Тот, от шока не чувствующий никакой боли, твердил: «А чего у него штаны торчат?» Майкл выпустил его: он и себя ловил на желании подкрасться и плюнуть в «карман». Но он-то над своими позывами посмеялся, а кто-то другой из аналогичных побуждений налил в «карман» кипящей смолы. Как весело, ха-ха-ха. Дружеская шутка.
– А так всегда бывает, – обронил ротный. Он внимательно изучал инструкцию по технике безопасности. – Вот вы с Косыгиным решили воспитать образцовую роту, старались. А один молодой дурак искалечил другого, потому что захотел пошутить. И нет ни одному, ни другому дела до ваших устремлений. Им все равно, что пострадают другие. И о стране они тоже не думали. Для них армия – не более чем лишение свободы по ложному обвинению. Пейте, Михаил.
– Да тут уже на дне осталось.
– Ну и что? У меня еще есть. А потом мы с вами пойдем в тир и будем стрелять боевыми патронами по движущимся мишеням. Я говорил вам уже, что вы угадали? Нет? Не беда. А знаете, какие мишени я предпочитаю? Мой денщик изобрел крысоловку, в которой зверьки не погибают. Он их кормит, пока я не захочу напиться. Потом приносит в тир и выпускает. Обычно убегают две-три из десятка. Но сегодня мы с вами перебьем всех. Знаете, Михаил, мне ведь приятно было наблюдать за вами. Вы ворвались, как последний отморозок, а ведете себя, как офицер. Подозреваю, что ваша биография и вполовину не так проста, как написано в личном деле.
– Ваше благородие, я еще не так пьян, чтобы откровенничать.
– Ну так пейте же! В этой жизни, Михаил, все порядочные люди время от времени напиваются. Потому что невозможно вечно из соображений порядочности соглашаться с чужим враньем… С наглым, очевидным враньем, таким красивым с виду и таким гнилым на самом деле. Очень хочется сорваться, сказать наболевшую правду. Лучше напейтесь, Михаил. Правда в этом мире никому не нужна. Каждый живет в своем собственном мирке, который он тщательно выстроил из иллюзий. И ваша правда может повредить некоторые из кирпичиков. А пострадавшие далеко не так мало значат, как можно судить по убогости их внутреннего содержания. И общественное мнение всегда будет на их стороне. Потому что каждый подумает: этот негодяй мог бы так поступить и со мной. А вы – вы всегда будете в одиночестве.
– Еще немного, ваше благородие, и я буду думать, что вас сослали сюда за политическую крамолу.
Ротный расхохотался. Разлил по бокалам остатки коньяка, вызвал денщика:
– Павел, принесите из моих запасов еще бутылку. Нет, лучше две. И поживей, у нас кончается выпивка!
Денщик усвистел. Ротный долго глядел на свет сквозь коньяк в бокале. Майкл ждал, что ротный, готовясь к настоящей мужской откровенности, опрокинет в себя содержимое бокала, проглотит махом, как полстакана водки. Но нет – офицер остался верным себе. Пил аккуратно, неспешно, получая удовольствие от букета и послевкусия. От нехитрой закуски в виде сухой колбасы отказался. Впрочем, Майкл вообще не замечал, чтобы ротный закусывал.
– Вы подобрали очень верное слово, Михаил. Меня именно сослали. Услали с глаз долой, чтобы не портил благолепную картину. Судить меня было не за что, но вот осуждать – о! Осуждали меня все. И решили, что мне самое место здесь, на краю земли, охранять их покой и сон. В моей истории нет решительно ничего постыдного. Я и сегодня, случись повторить, поступлю так же. Я ведь, знаете ли, не из тех, кого лишения приучают быть подлым. Хотя кое-кто из моих бывших друзей, явившись с последним иудиным визитом, объясняли мне, что я дурак и можно было обделать дельце по-тихому. Михаил, они это объясняли мне. – Ротный тонко улыбнулся. – В отличие от них, я настоящий дворянин. Я знаю свою родословную до XIII века – того, земного века. Многие из тех, с кем я дружил в Москве, получили дворянство за верную службу уже после Исхода. Они замечательные люди, умные и по-своему прекрасные.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики