науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они все, даже просвещенные круги, были патриотами, допуская неверность в мыслях одним русским государям в пользу других. Это не измена, если посмотреть непредвзято. Все ж. одной крови. И если кому-то не нравилась мысль, что придется воевать со своими братьями, то в отношении Чужих во мнении сходились: агрессивных тварей надо убивать. Потому что в этом заключается долг человека и патриота.
Очень легко быть патриотом, когда не знаешь, против кого воюешь.
* * *
В бараке Майкл прожил всего сутки. Собственно, там он не успел даже появиться. Его доставили в лагерь для осужденных на пожизненную каторгу рано утром. Пока оформили, пока он прошел медицинское освидетельствование, пока помылся и получил комплект каторжной униформы – наступил вечер. Начальник отряда, к которому приписали Майкла, уже закончил рабочий день и ушел домой. Вызывать его не стали, решив, что новый заключенный прекрасно перекантуется в карцере. А Майкл так хотел спать, что ему все равно было, где упасть. Не возражал против бетонного пола в камере, где нельзя вытянуться во весь рост. Лишь бы ее ни с кем не пришлось делить. К слову, карцер, куда его определили, явно предназначался для привилегированных каторжников – каменный мешок без окон, но с деревянными нарами, комплектом спальных принадлежностей и отхожим горшком с крышкой. Этакий VlP-угол, куда ставят шалунов. Потом Майклу принесли ужин, воду и оставили в покое до утра, предупредив, что яркий свет горит круглосуточно – не гостиница все же.
Он не успел как следует разозлиться на себя, на свои с шибки, которые раз за разом приводят его на пожизненную каторгу. Съел нехитрый ужин и свалился на нары, не раздеваясь. А утром его помиловали. Майкла об этом известил охранник, отперший дверь карцера.
– Везучий! – радостно сказал молоденький солдат-первогодок. – Не успел приехать – и сразу уезжать. Помиловали тебя!
Майкла провели в канцелярию лагеря. Там он снова переоделся в гражданку (ту самую, в которой уходил в армию и которая стала ему тесна). Ему принесли завтрак, потом попросили обождать в приемной начальника лагеря. Майкл обождал.
А к тому, что за ним приедет бывший его ротный, Майкл не был готов. Дашков красовался в новеньком майорском мундире.
Они обнялись как старые и закадычные друзья. Дашков вручил Майклу папку с его документами и вывел за ворота зоны. Там их поджидал длинный черный автомобиль.
Майкл растерянно перебирал бумаги. Теперь он уверился, что сестры действительно его любили. Втайне от матери близнецы добились высочайшей аудиенции и обратились с просьбой о помиловании. Их приняла императрица. Анастасия Ильинична внимательно выслушала подлинную историю залетного подданного, который из-за незнания едва не совершил роковую ошибку, и воспользовалась своим правом помилования. Майкл был свободен. Причем от всего – и от солдатской лямки в том числе. В армию мирного времени судимых брали только по особому решению, по индивидуальному прошению, потому что служение царю и Отечеству есть почетный долг. Абы кому войсковое знамя позорить не позволено.
– А у меня тоже жизнь налаживается, – усмехнулся ротный, глазами показывая на майорские погоны. – Та дама, про которую я вам говорил, арестована за участие в заговоре против короны. Колесики закрутились в обратную сторону. Я отныне прошен и вновь в милости. Приписан для дальнейшего прохождения службы к Воскресенскому авиационному полку императорской гвардии.
– Поздравляю, – пробомотал Майкл, все еще разглядывающий свои документы, изучающий каждую завитушку красивой подписи государыни. – Интересно, что означает «авиация» в нашей конспиративной системе?
– То и означает. Для императорской гвардии сохранены прямые наименования. Мне еще понадобится закончить офицерские курсы переквалификации, я ведь не авиатор, а артиллерист широкого профиля – ракеты, ПВО, пушки, минометы. Но занятия начинаются через месяц, а пока я получил внеочередной отпуск для переезда в Московскую губернию и обустройства. Собираться мне недолго, за два дня я переехал, а оставшееся время решил потратить на исполнение обещания.
– Это вы про Павла?
– Про него. Трудно было… Но сейчас все препятствия позади. Зачислен именным указом на первый курс артиллерийского отделения Корпуса. К занятиям приступил с опозданием, но не страшно – нагонит. За первый семестр он экзамены сдавал экстерном, и я горд за него: сдал без единой запинки. А потом мне пришло в голову, что я мог бы вам помочь. Вы, Михаил, достойны наказания за неподобающее унтер-офицеру поведение, но это три года штрафного батальона, а не пожизненная каторга. Относительно же преступления, за которое вас осудили, то вы не могли его не совершить. Признаться, я сам не сразу понял, почему вы так поступили. И только потом догадался – вы ведь не знали, с кем именно мы воюем. У вас сложились ошибочные стереотипы. Все это я имел намерение донести до слуха его величества, но меня опередили ваши уважаемые сестры.
Красивый черный автомобиль доставил их в аэропорт. Майклу стало не по себе от мысли, что придется доверить жизнь ненадежному, отчаянно ревущему самолету, но он мужественно промолчал. Посадку объявили через час после их прибытия, за это время Майкл и Дашков успели пропустить по стопочке за встречу, за повышение, за прекрасных дам и за освобождение. Перелет до Москвы Майкл благополучно проспал: после всех переживаний двухсот граммов водки хватило, чтобы опьянеть. Иногда он просыпался от рева турбин, почему-то прекрасно слышимого в салоне. Правда, когда его растолкали на аэродроме в Москве, он засомневался насчет турбин. Возможно, то был угрожающий храп Дашкова, которого тоже сморила дрема.
Ротный повез его к себе домой. Семейству Дашковых в Москве принадлежало три особняка, и один из них находился в распоряжении наследника, то есть бывшего командира Майкла. Здесь они устроили маленький праздник, и Майкл не помнил, как оказался на широченной кровати в гостевой спальне.
Утром он задумался: куда податься. Перспективы рисовались далеко не радужные. С таким послужным списком нечего и думать восстанавливаться в университете. Какие-то деньги у него остались, но хватит их от силы на пять лет. Для того, чтобы открыть собственное дело, недостаточно. Если только лавку… Но Майкл меньше всего стремился быть принятым в купеческую гильдию.
Надо искать место. Он сильно сомневался, что его примут на государственный пост. Откровенно говоря, шансов на восстановление в университете было больше – целый ноль. Получить место шансов было примерно минус пять. Если не шесть.
В таком отвратительном настроении его застали сестры. Девушки пришли якобы поздравить с освобождением, на самом деле – мирить его с матерью. Они не отставали от Майкла всю первую половину дня, пока он не внял их уговорам. Ему, если честно, некуда было деваться.
Он ехал по московским улицам и заранее морщился, ожидая, что мать не пустит его на порог. Нет никаких оснований полагать, будто ее мнение о сыне изменилось с тех пор, когда она приезжала в комендатуру.
Но Майкл ошибся. Мать ждала его. Может быть, она и послала дочерей к нему в качестве парламентеров. Неважно. Его провели в столовую, где был накрыт стол на пять персон – считая Дашкова. За обедом никаких опасных разговоров не велось. Зато после трапезы мать вежливо попросила Дашкова развлечь барышень, а сама пригласила Майкла в кабинет. Показала ему на стул с подлокотниками, сама заняла место напротив, за массивным письменным столом. На поверхности его не было ни пылинки, ни листочка бумаги. Только графин с водой и два стакана. Больше ничего.
– Зачем ты это сделал? – в тоне матери не слышалось осуждения. – Я хочу понять.
– Затем, что я услышал голоса людей. Люди терпели бедствие. Я пытался помочь им. Вот и все.
– Это не люди, – твердо сказала мать. Майкл тяжело вздохнул.
– Мама, я не понимаю одного. Ну хорошо, идеология и политика, с этим все ясно, народу не нужно знать правду… Наверное, для вас так лучше. Но ты?! Тебе-то зачем скатываться на этот животный уровень?! Да, я знаю, вы вините американцев в том, что произошло. Но ты-то знаешь, что произошла обыкновенная техногенная катастрофа, причем из-за вашей торопливости! Вы сами включили Щит, не испытав его как положено! И американцы не виноваты в ваших ошибках.
– Ошибки?! Техногенная катастрофа?! – мать подалась вперед. Она улыбалась, но от ее улыбки становилось холодно и жутко. И говорила она тихо, свистящим от гнева голосом. – Ошибка, да?! Это было то, что вы, американцы, называете «Маленькая победоносная война»! Вы, сволочи, бомбили Россию, вот что за «ошибка» там была!
Она вскочила, схватила графин. Руки у нее дрожали, и вода расплескалась по столу, перелилась на пол, но мать не побежала за тряпкой. Она ничего не заметила. И, наполнив стакан, забыла выпить. Нервно обняв себя за плечи, она заговорила – быстро, не глядя на Майкла:
– Ошибка… Просто мы захотели жить по-своему. Нас давили тридцать лет. Мы проиграли холодную войну. Американцы диктовали нам, как одеваться, что читать, чем чистить зубы… Равноправие, демократия… Нас до сих пор тошнит от этих слов. Русский язык стал похож на пиджин-инглиш. Наши фильмы, наши книги – все было содрано с американского ширпотреба. Американский фаст-фуд… Тебе не понять. Они сбрасывали на наш рынок отравленное мясо, они заставили нас превратить Сибирь в гигантский могильник для ядерных отходов. Они сделали из нашей родины помойку. А мы захотели выбрать себе царя. Это наше право. В России не может быть демократии. Как папой римским не может стать женщина. Мы не хотим быть лишенным национальности американским потребителем. Мы хотим быть русскими. Они вопили, что у нас нарушаются права человека. А сами отняли у мира главное право – быть собой.
Ее душили сухие рыдания.
– Мы знали, что добром они не отвяжутся. Но экономическими санкциями нас не напугать. У нас была очень богатая страна. Нам угрожали, а мы посмеивались. Мол, пока гром не грянет, мужик не перекрестится, поэтому пусть грозят – нас это на работу стимулирует. Мы гордились собой, потому что никто этих американцев не боялся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики