науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Отпала нужда беседовать чересчур громко, чтобы не слышать: «Помогите, добрый сеньор, хоть немного мелочи», – не приходилось смотреть прямо перед собой, чтобы не видеть жалкие личики с гноящимися глазами и спутанными космами, где кишат клещи и вши.
Таинственному испарению тучи ребятишек сопутствовала еще одна загадка. Зловоние от реки становилось все нестерпимее, и жить с открытыми окнами было уже невыносимо. Набожные вдовицы больше не стояли на берегу реки в ожидании мимолетного благословения кардинала Гусмана, но и тот не испытывал облегчения от их отсутствия, ибо поток вони просачивался даже сквозь оконные рамы дворца. Кардинал заткнул все щели от сквозняков и купил электровентиляторы.
Дело же было в том, что небольшое частное предприятие занялось решением городских социальных проблем. «Отряды бдительности» из представителей среднего класса с правыми взглядами постановили, что бездомные сироты – источник, который питает и пополняет неуклонно растущий класс преступных отщепенцев, отчего жизнь в городе становится просто невозможной. Дети вырастали в вандалов, что ключами царапали машины, становились домушниками, что проникали в дом через окно туалета и удирали, прихватив новые часы; они превращались в головорезов, которые насиловали женщин в нарядных одеждах прямо на лужайках перед их собственным домом, и в разбойников, вырезавших карманы у мужчин и воровавших еще дедушкин серебряный портсигар; они становились глумливыми юнцами, что бесцельно слонялись и оглушали окрестности американской музыкой из магнитофонов, купленных на выручку от продажи краденого. Поначалу блюстители в черных рубашках, поймав их, просто избивали и отправляли обратно к месту обитания в городских стоках.
Но потом хозяева магазинов стали платить блюстителям, чтобы те гоняли подростков от их владений, справедливо рассудив, что покупатели предпочтут вообще не заходить в магазин, нежели пробираться через картонное укрытия и скорченные тела, видя недоуменное отчаяние в огромных карих глазах. Детей, которые спали на трубах центрального отопления или укрывались от дождя в подъездах, изгоняли градом ударов и ливнем оскорблений, сыпавшихся на их разбитые дубинками головы.
Одно к другому, и теперь заблудшие дети города спали вечным сном на дне реки, протекавшей перед кардинальским дворцом. Их ноги были закованы в бетон, а правая рука отрублена – она подтверждала исполнение работ, и заказчик выплачивал премию. Ночная стрельба приписывалась вылазкам террористов и междоусобицам наркодельцов. Полиция все знала, но ничего не делала, поскольку никто бы ей за это спасибо не сказал. Невинные души спали непробудным сном, а уровень преступности оставался прежним; как правило, бандиты погибали юными, но криминальный слой сохранял свои ряды за счет обитателей трущоб и молодежи, недовольной жизнью в деревне и бежавшей от докучного внимания соседей и приходского священника.
Его преосвященство тошнило от запаха с реки, не было сил пошевелиться от зреющей в кишках мучительной боли. Острые, сводящие с ума приступы случались теперь по меньшей мере ежедневно, и кардинал отрыгивал слюной, которая тянулась изо рта длинной ниткой и почему-то никак не вытиралась. Живот разбухал все больше, ел кардинал все меньше, и Консепсион готовила теперь только жидкие супы и прохладное питье. Постоянный страх перед следующим припадком поглощал все внимание, и его преосвященство не мог ни на чем сосредоточиться; бремя управления Церковью все чаще перекладывалось на хрупкие плечи нового секретаря – горячо помолившись, тот приходил к решениям, которые, как он надеялся, принял бы и сам кардинал, не будь так болен.
Словно в увенчание беды и накопившейся за всю жизнь вины его преосвященство теперь беспрестанно находился в окружении отчетливо видимых бесов. Монсеньор Рехин Анкиляр пришел доложить, что собирается объединить все миссии в одну большую организацию крестоносцев, но его преосвященство не мог слушать, потому что под столом Крикуны кусали друг друга за шеи. Непотребный Ишак все обматывал шею монсеньора ослиным членом, а Разрушители с воплями колотили по стенам дубинками, вырезанными из человеческих конечностей, и стены издевательски гудели гонгом. Сутяги спорили так горячо и громко, что кардинал почти не разбирал слов монсеньора, возмущавшегося дурным обращением с проповедниками. Пылающие писали в воздухе огненными буквами названия всех грехов кардинала, а Швырялы как-то умудрялись зацапать его мысли, раньше чем он подумал, и у него выходило только невнятное бормотание. Любая мысль, проскочившая их злобную проверку и казавшаяся кардиналу хорошей и верной, опровергалась Обманщиками. Они сидели перед ним рядком на столе, болтая тощими ножками, – казалось, те сейчас оторвутся от толстых животов с огромными спиралями пупков, – и как-то ухитрялись с безупречной логикой доказать, что Бог – зло, воровать – хорошо, а преисподняя – это эдемский сад. Его преосвященство громко возражал, его звенящий голос разносился по дворцу, а потом, закрыв лицо руками, он выл от муки и пинками опрокидывал стулья, чтобы не слышать бесов, но Обвинители в голове кричали еще громче, насмехаясь над его отцовством, попустительством и ложным человеколюбием.
Кардинал находил покой в объятиях Консепсион и подле Кристобаля. Видимо, бесы не могли проникнуть сквозь оплоты человеческой любви, и оттого по утрам он подольше оставался в постели с Консепсион. Он так поздно укладывал Кристобаля, что у мальчика от усталости слипались глаза, и он мгновенно засыпал у отца на руках, когда тот уже за полночь относил его в кровать.
Его преосвященство обнаружил еще, что бесы не переносят красоту. Он мог заставить их облачком едкого дыма вылететь из комнаты, как только ставил на проигрыватель пластинку с «Героической симфонией», но они, возвращались, едва стихали последние такты финала престо. Кардинал ежедневно снова и снова проигрывал пластинку и уже наизусть знал каждый фрагмент.
Однажды, когда симфония закончилась, он, очнувшись от дремы, увидел, что перед ним сидят Обманщики, терпеливо дожидающиеся его пробуждения.
– Знаешь, она права, – сказал один, с червивым глазом. – Это как в постели.
– Первоначально симфония называлась «Эротическая», – сообщил другой, чей извилистый язык все время свешивался и беззаботно болтался в морщинистых складках между ног.
– В ней изображен половой акт, – заявил третий, всегда напускавший на себя профессорский вид, и длинным костлявым пальцем выковырнул собственный глаз, поднял его над головой и посмотрел, что творится сзади. – Потому-то мы ее и не выносим.
Его преосвященство вскочил и снова опустил иглу проигрывателя на пластинку. При первых аккордах бесы затараторили, прикрыли уши и с визгом унеслись сквозь стены, сердито прячась в дальних уголках дворца.
Его преосвященство устроился послушать симфонию, но стал добычей собственной внушаемости. Он нахмурился, постигая, как нецеломудренна эта музыка. В испуге позвонил дворцовому библиотекарю и попросил принести партитуру, если удастся отыскать ее на полках давно заброшенного музыкального отдела.
Запыхавшийся от подъема по лестнице библиотекарь доставил пожелтевшее, в пятнах издание Генри Литолффа, за долгие годы никем ни разу не открытое. Его преосвященство сел и пролистал партитуру. Поначалу он просто изумился, что кто-то вообще может писать симфонии. Там столько всего, композитору, наверное, нужно услышать каждый фрагмент в воображении, приладить его там и тут, чтобы воздействовать на мысли и чувства, совладать со звучанием, держа в голове предел диапазона разных инструментов. Симфония – потрясающее достижение, одно это убеждает, что в голове человека эхом звучал Глас Божий.
Кардинал вернул пластинку к началу и попробовал следить за музыкой по партитуре. Оказалось, это непросто, хотя в детстве он немного учился играть на пианино; на третьей странице кардинал сбился. Он вздохнул и вдруг заметил две части в басовом ключе, помеченные – «fagotti». He «гомосексуалист» ли это на американском жаргоне? Но не мог же Бетховен писать музыку для гомосексуалистов? Кардинал снова позвонил в библиотеку и выяснил, что «fagotti» – это фаготы. Он снова поставил пластинку с начала и следовал за музыкой, водя пальцем по партитуре.
Так. Начальное «форте» очень походит на внезапное возбуждение, какое испытываешь, заметив красивую чувственную женщину; потом «пиано» – как романтическая грусть: думаешь о незнакомке и представляешь, что сказал бы, если б только удалось подстроить нечаянную встречу. Яростные тройные аккорды, совсем как движения бедер – неужто ее уже совратили? – и быстрое скольжение скрипок – ну точно как дразнящие, легкие прикосновения тонких пальчиков, щекочущих тебя в промежности. И снова яростные аккорды – движения бедер, а может, это тесные объятия, когда с благодарным облегчением понимаешь, как вас влечет друг к другу.
Кардинал взмок. Горестный гобой в начале второй части несомненно изображает расслабленность и угнетенность после соития: ты разочарован оттого, что мир, вопреки ожиданиям, не перевернулся. На такте, помеченном «мажор», возникает живость – ага, силы возвращаются. Звучные аккорды – ты возбужден и вновь готов войти в нее… нет, эрекция исчезла, наверное, ты поторопился… теряешь уверенность – часть, помеченная «минор». Но вот музыка опять оживляется… от скрипок мурашки бегут по ногам… женщина сладострастно тебе. улыбается и мучительно дразнит изысканной любовной игрой… и вот она уже под тобой, гладит мошонку, и ты внезапно кончаешь… Вновь «пиано» – члену так остро после оргазма, ты недвижим в ее объятиях и боишься ее покинуть… «Ах!» – резкое «сфорцандо» – задохнувшись, ты вышел из нее, – и затем безмолвное изнеможение в сладком забытьи сна.
Кардинал поднялся перевернуть пластинку и запутался в собственных ногах; в голове кружил вихрь мыслей, поднятый непристойностью симфонии. Трясущимися руками кардинал поставил иголку на начало скерцо третьей части и снова сел. Он больше не следил за музыкой по партитуре, поскольку заранее знал, что будет. Радостное пробуждение утром в постели с новой женщиной, и вот крещендо – момент, когда тепло ее тела вновь наделяет тебя требовательной эрекцией.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики