науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

К тому же он влюблен в смерть и сейчас абсолютно доволен, взгляни.
И правда, монсеньор поглощал личинок, сосредоточенный, как обезьяна, что выискивает и давит блох.
– Ты приговариваешься к вечному счастью, – мрачным тоном судьи проговорил Фелипе.
Солнце быстро опускалось за горы, и мир нырял в прохладу и сумерки. По небу протянулись темно-лиловые, желтые и малиновые лучи, что отражались в сверкавших снежных вершинах. Фелипе еще раз взглянул в яму и, увидев глубокие раны на голове монсеньора, вспомнил, о чем хотел спросить:
– Дионисио, откуда взялся орел? Помнишь? Когда этому удалось выбраться из грязи и он пытался ускакать на огромной черной лошади? Я уже готов был его пристрелить, и тут вдруг на него сверху напал орел и выбил из седла. Зачем это орлу понадобилось? И какой здоровенный, а?
«Аурелио», – подумал Дионисио и ответил:
– Представления не имею. У смерти свои причуды. А может, у орла птенец был неподалеку?
– Может быть.
– Давай-ка вернемся в город, – сказал Дионисио. – Здесь темнеет очень быстро, и уже похолодало.
– Отдайте мне этого человека, – раздался позади них голос, и Дионисио с Фелипе удивленно обернулись. В полумраке они разглядели очертания очень крупного мужчины: монах, невероятно высокий, прямой и просто неохватный. На безволосой макушке поблескивал мягкий свет заходящего солнца, серьезное лицо в глубоких морщинах, несмотря на мясистость, выглядело скромным и ласковым.
– Он – мое чадо, так сказать. Я бы хотел забрать его. Фелипе взглянул на Дионисио и проговорил:
– По мне, так он уж достаточно настрадался.
– Вообще-то он должен предстать перед городским советом, но, если вы его заберете, все подумают, что ему как-то удалось выбраться из ямы. Побег никого не расстроит, потому что без одежды в горах он все равно погибнет.
Фелипе положил руку на плечо Дионисио и сказал, глядя ему в глаза:
– По закону я должен забрать этого человека и передать суду, и, честно говоря, я бы его забрал, нравится тебе это или нет. Но я подумал, чем это аукнется. Начнутся выступления и демонстрации ультраконсерваторов в его защиту, другие им ответят, опять появятся фанатики, станут палить друг в друга, и все мы окажемся там, где все началось во времена Произвола. Будет лучше, если все это затеряется в истории и бесследно исчезнет.
– Ты прав, Фелипе, – после паузы ответил Дионисио. – Покой – это важно. – Он повернулся к огромному монаху: – Забирайте его, но сначала скажите ваше имя.
– Меня зовут Фома. Обещаю, этот человек навеки останется голым.
Монах снял с пояса длинную веревку и, опустив ее в яму, сказал монсеньору:
– Сын мой, хватайся, и я вытяну тебя наверх.
Дионисио с Фелипе смотрели, как монсеньор, оскальзываясь, выкарабкивается из ямы. Потом монах заботливо повел своего подопечного к реке, чтобы смыть следы мертвечины. Донеслось нытье монсеньора Рехина Анкиляра; он отбивался, молотил руками и ногами и требовал, чтобы его вернули в норку к мертвецам. Громадный монах сграбастал Анкиляра и, широко шагая, унес прочь.
Вот почему только двое во всем городе удивились, узнав поутру, что Непорочный замерз в яме насмерть; ночь была такой холодной, какой и старожилы не припомнят.

Эпилог
1
– О нет! – воскликнул я – Не может такого быть, чтобы вы обе снова забеременели! Мы и так в доме не помещаемся, да еще кошка окотилась! Это невозможно! И когда, по-вашему, мне заниматься музыкой?
– Да как всегда, – ответила Лена с хитрющей улыбочкой, которая всегда меня обезоруживает, – вечерком на крылечке.
– Можешь попросить у Антуана трактор и пристроить к дому еще одно крыло, – сказала Эна. – Знаешь, он по-прежнему ходит послушать твою гитару. Я его застукала, когда он сидел за оградой. Пусть оплачивает развлечение и поможет тебе.
– Наш дом скоро станет размером с храм Виракочи, – буркнул я.
Лена поцеловала меня в кончик носа:
– Ты что, больше нас не любишь?
Эна засунула руку мне под рубашку, и на меня настила знакомая паника. Лена вынула у меня изо рта сигарету и растерла на полу.
– Пойдем-ка в постельку, – сказала она, – а то еще дон Эммануэль придет и опять начнет шутки шутить.
Дети заорали будто все разом, а кошка куснула струны на моей гитаре, и одна, тренькнув, лопнула.
– Можно я еще покурю? – спросил я, но меня повели в постель.
2

Ваше преосвященство,
Мы, члены Святой Палаты, в течение длительного времени – до и после отставки кардинала Гусмана – чувствовали, как мало ценится наше ведомство. С момента подачи кардиналу Гусману нашего доклада, за составление которого он вознаградил нас ярлыком «коммунистический подрывной элемент», точное назначение нашего учреждения так и не определилось, и нет никаких указаний на то, что это вообще случится. Внимание кардинала Гусмана целиком посвящалось ортодоксальности веры, тогда как мы были всецело озабочены распущенностью собственного клира и качеством пасторского попечения. Насколько нам известно, после представления нашего доклада никаких действий предпринято не было.
Посему мы приветствуем Ваше решение об упразднении данного ведомства и нашем роспуске для возвращения к исполнению епархиальных обязанностей. Примите наши поздравления по случаю Вашего вступления в должность.
3
– Одна из странностей истории в том, – обратился к классу темноглазых ребятишек учитель Луис, – что у нее случаются долгие периоды бездействия, а потом все происходит разом. В этом отношении у истории сходство с вами, поскольку никто из вас не сдал домашние задания прошлой недели, и все вы собираетесь всенепременно сделать это завтра. Или пеняйте на себя.
4
– Я получил письмо от отца, – сказал Дионисио учителю Луису. Они сидели, положив ноги на стол и готовые тут же стыдливо их убрать, если из кухни выглянет Фаридес. – Пишет, что покушение на него организовали не коммунисты, не либералы и не консерваторы. Оказалось, это был душевнобольной человек, полагавший, что отец – не настоящий генерал Хернандо Монтес Coca.
– Кого же он считал настоящим? – улыбнулся учитель Луис.
– Не «он». Это женщина. Была убеждена, что подлинный генерал – она сама.
– Мир полон таких людей, – сказал учитель Луис. – История – всего лишь перечень деяний безумцев.
– Ну, за окончание Истории. – Дионисио поднял стакан.
Приятели чокнулись, выпили и задумчиво помолчали.
– И за то, чтоб сумасшедших больше не было, – добавил учитель Луис.
5
Перепуганный родовыми муками жены, капитан Папага-то, обхватив руками живот, лежал с четырьмя ягуарами в своем невероятном гамаке. Франческа, подвязанная веревкой, что крепилась к крыше, сидела на корточках над выстеленной пальмовыми листьями ямкой, куда упадет ребенок и где потом зароют послед.
Капитан услыхал радостный вскрик жены и плач новорожденного; вошла Франческа, неся закутанный в шаль маленький сверток. Положила Федерико на руки капитану и сказала:
– Будет, Папагато, хорош тужиться, все кончилось.
Капитан отер рукавом пот со лба:
– Господи, такое ощущение, будто пытаешься выдавить из задницы пушечное ядро.
В доме через дорогу Летиция Арагон, словно русская матрешка, родила изящную девочку, у которой внутри был крохотный плод. Изумленные Аурелио, Кармен и Дионисио разглядывали новорожденную: ее длинные черные волосы стекали до пояса, а в темно-карих глазках светилось узнавание. Кармен, спросив позволения Легации, поднесла младенца к своей груди. Взглянула на Аурелио и сказала:
– Наша дочурка Парланчина вернулась к нам.
У Дионисио перехватило горло, когда он посмотрел на Аурелио и понял, что впервые видит плачущего индейца.
Кармен уложила ребеночка в колыбель, которую девочка станет делить с Федерико, пока, повзрослев, не разделит с ним постель, ведь в потустороннем мире они уже давно женаты. Аурелио положил в кроватку и детеныша оцелота; он подобрал его, когда подкидыш мяукал на тропе в джунглях. Потом Летиция покормила маленьких: одну грудь сосала Парланчина, другую – оцелот.
6
– Кто-нибудь видел тварь? Твари никто не видал? – выкрикивал трехсотлетний старик. Верхом на рахитичной лошади он протрюхал по подъемному мосту. – Видел кто-нибудь тварь, у которой в животе урчит так, словно там свора собак сидит, тварь, что принимает разные обличья и опустошает землю? Никто не видал?
На площади у изможденной клячи подогнулись колени, и старец быстренько соскочил, чтобы она не придавила ему ногу, когда завалилась набок и околела.
– А-а-а! Тридцать четвертая лошадь! – завопил старик; возведя к небесам обвиняющий взгляд, он рвал на себе волосы.
Жители радостно окружили трехсотлетнего старика, а тот зажигательно скорбел. Он бил кулаками по земле, пинал лошадь, будто надеясь ее оживить, завывал, воздевая руки к небу, но наконец опомнился и неожиданно буднично спросил:
– Твари никто не видал?
– Как же, приходила, только, к сожалению, нам самим пришлось ее прикончить. Тебя-то здесь не оказалось, – откликнулся Педро.
У старика дрогнули косматые брови, из уголка рта потянулась нитка слюны:
– Вы убили тварь?! Но ведь я не смогу умереть, пока сам ее не прикончу! Я ее триста лет искал! Что же мне теперь делать?
– Живите дальше, – посоветовал мексиканец-музыковед. – Раз не можете умереть, пока не убьете ее, а мы ее уже угробили, следовательно, будете жить вечно.
– Ой-ой-ой! – стенал старик, выписывая круги по площади. – Потерять тридцать четыре лошади! Жить вечно!
– Не убивайся так, старина, – утешил Педро. – У нашей твари в животе не урчало. Может, это и не та тварь, и еще не все потеряно.
– Не та тварь? Не та? Господи, хоть бы была не та, а то мне придется жить вечно, и лошади так и будут подо мной околевать!
– У нас осталась лошадь той твари, можешь ее забрать, – сказала Ремедиос. – Я, например, не хочу, чтобы у нас тут что-то хранилось на память о ней. Хекторо, будь добр, приведи лошадь.
– Ладно, приведу, – холодно ответил Хекторо. – Но не потому, что приказала женщина, мне самому еще раньше пришла в голову эта мысль.
Хекторо вернулся с огромным черным жеребцом и вручил поводья старику. Глаза у того восторженно расширились, когда он погладил лоснящиеся бока лошади и рукой померил свой и ее рост – мол, это самый большой конь на свете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики